Через два дня я был вызван к Бенкендорфу.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — приветствовал я своё непосредственное начальство.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич, — задал неформальный тон нашей встречи Бенкендорф. — Прошу вас, — кивнул он на кресло. И сразу же спросил, усаживаясь напротив: — Что это вы такое показали цесаревичу, что он до сих пор не может успокоиться? Что за чудо-оружие? Государь изволил выразить своё неудовольствие вами — за то, что вы обошли его вниманием?

Пришлось подробно изложить всё о проведённых стрельбах с участием Михаила, Александра и Павла, о тактико-технических характеристиках новых образцов и о перспективах их влияния на повышение огневой мощи нашей армии. Бенкендорф внимательно выслушал меня.

— Что же, перспективы впечатляющие. Государь изволит лично ознакомиться с новыми образцами.

— Как только будет необходимо, я представлю ему оружие, Александр Христофорович.

— Ну, это потом. Доложите-ка лучше: что у вас думают в аналитическом центре по поводу событий в Австрии?

Настал момент, столь необходимый мне. Я собрался, понимая, как много зависит от силы моего убеждения.

— Александр Христофорович, обстановка в Австрии обострилась до крайности. Император Франц Иосиф, сменивший Фердинанда, находится на грани полного развала империи. Ряд серьёзных поражений, нанесённых австрийским войскам, в скором времени принудит его даровать независимость Венгрии. Если сложить вместе восстания итальянских областей, венгров и других народов — всё это ведёт к распаду империи Габсбургов. Однако у венгров возникает парадокс: требуя независимости от Австрии, они категорически против самоопределения хорватов, сербов и прочих славянских народов и силой оружия принуждают их оставаться в составе Венгерского королевства. Правительство Баттьяни выступило против отделения славянских территорий, а также немцев и румын в Трансильвании, что привело к ожесточённым столкновениям. Хорваты под командованием Елачича остались верны австрийской короне, но потерпели ряд поражений от венгерской армии. Австрийцам удалось отстоять Вену, но это пока. Не сомневаюсь, что Франц непременно попросит помощи у нашего императора и, без сомнений, получит её.

— Каковы же выводы аналитического центра и ваши, князь?

— Я категорически против оказания широкомасштабной помощи австрийцам. Вне всяких сомнений, наш государь откликнется на просьбу Франца — мы не сможем отговорить императора. Но для нас важно убедить его лишь помочь австрийцам в подавлении восстания венгров, а не сражаться вместо них. Зная этих «светочей цивилизованного мира», я уверен: после нашей победы они обольют нас грязью и постараются как можно быстрее забыть этот эпизод из жизни их империи. Мол, как это — русские варвары спасли Австрийскую империю от развала? Как говорят на Востоке, потеря лица. Они просто сведут этот факт к незначительному эпизоду и выставят нас жестокими и кровавыми недочеловеками. А остальной «просвещённый мир» поддержит их в этом. Прошу вас, Александр Христофорович, придержите государя в его несомненном благородном порыве помочь своему царственному собрату. Эта помощь может обернуться нам боком. И ещё, хотел просить вашей помощи в том, чтобы в этом военном походе участвовали Пластунская бригада, Горный егерский полк и Горский туземный полк. Хочу проверить новое оружие в деле, а также наши тактические наработки для подразделений подобного типа.

— Мне кажется, ваше мнение и выводы немного радикальны и однозначны, но в целом я согласен с вами, — произнёс Бенкендорф после некоторого раздумья. — Также соглашусь, что государь непременно поможет Францу. Постараюсь поговорить с ним, чтобы он не совершал столь опрометчивых шагов. Однако, Пётр Алексеевич, не стоит столь явно показывать своё неуважительное отношение к иным монаршим особам. Это вызовет различные кривотолки в свете и может быть использовано против вас.

— Александр Христофорович, меня просто карёжит от мысли, что благополучие иных монархий будет оплачено кровью наших солдат. И, как бывало не раз, нас обольют помоями и скажут, что мы только этого и заслуживаем. Не надо ходить далеко за примерами. Победа над Наполеоном была одержана нами — и что мы имеем в итоге? «Освободителями Европы» числится европейское содружество во главе с англичанами, а мы так, сбоку припёка, всего лишь одни из участников, где-то в конце списка. А война с Османами? Как только мы одерживаем победу всё европейское сообщество встаёт на защиту Порты угрожая нам своим вмешательством. Вы считаете это нормальным, подобно нашим доморощенным либералам и демократам?

— Довольно, князь. — Строго остановил меня Бенкендорф. — Повторюсь: не вздумайте делиться своими мыслями с кем-то ещё.

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.

— Поймите, Пётр Алексеевич, нельзя быть столь прямолинейным. Тем более при общении с императором. — Смягчил тон Бенкендорф. — Подготовьте к показу новые образцы ружей. Думаю, в четверг, к вам с визитом в Гурово пожалует император. Уж больно заинтриговали его Александр и Павел.

— В четверг всё будет готово, Александр Христофорович.

— Вот и хорошо, Пётр Алексеевич. Вы свободны.

Визит императора отложился из-за занятости важными государственными делами. Зато мои бойцы активно вели испытания новых ружей во всех режимах. Выяснилось, что оружие боится грязи. Не столь радикально, но всё-таки требовало бережного отношения и ухода, особенно магазинный образец. Обнаружилась ещё одна неприятность: пружина в коробе оказалась слабой и стала чаще досылать патрон с перекосом, что, естественно, заклинивало затвор. Постепенно стали выявляться мелкие недостатки. Только однозарядный образец работал исправно, без крупных неполадок. В общем, испытания признали пройденными на «хорошо». Обо всех недочётах и неисправностях срочно сообщили Захарычу.

Поступило распоряжение императора явиться на совещание в Зимний дворец. Перед совещанием я предварительно зашёл к Бенкендорфу.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Вчера на приёме у его величества был посол Австрии. Просил срочной аудиенции. Положение в Австрийской империи критическое. Император Франц умоляет о помощи. Его императорское величество желает услышать выкладки аналитического центра и ваше мнение. Помните, Пётр Алексеевич: сдержанность в высказываниях и соблюдение субординации.

— Слушаюсь, Александр Христофорович.

Зимний дворец. Кабинет императора.

Мы с Бенкендорфом вошли в кабинет; он сдержанно поздоровался с государем. В кабинете находились император, цесаревич Александр и великий князь Павел.

— Здравствуйте, господа, — негромко поздоровался Николай. — Прошу вас, присаживайтесь. Разговор предстоит долгий.

Я присел на край стула и приготовился слушать.

— Вчера у меня на приёме был граф фон Фикельмон. Император Франц Иосиф просит, нет, умоляет о помощи. Летом ожидается активизация венгерской армии. Дух и воля в австрийских войсках подорваны, армия раздроблена, единого командования нет. Ему нечего противопоставить бунтарям. Австрийский император взывает к нам о помощи. Я намерен выполнить союзнический долг, ввести войска в пределы Австрийской империи и помочь своему собрату. Князь, доложите все сведения о ситуации в Австрии, которыми вы обладаете.

Я подошёл к карте, разложенной на столе, и начал доклад, указывая на ней общую обстановку, сложившуюся в Австрии на сегодняшний день. Доклад закончил словами.

— По сути своей австрийская армия состоит из венгров, славян, итальянцев и других народностей, населяющих империю. Если венгры, собравшие своё войско, знают, за что сражаются, то остальные части потеряли последнее желание биться за Франца Иосифа и при первой возможности бегут с поля сражения. Армия же самих повстанцев составлена из необученных рекрутов. Дух в них высок, но как солдаты они ничего из себя не представляют. Франц Иосиф, прося вас, ваше величество, о помощи, надеется нашими руками разгромить мятежников, сохранить свою империю. Зная суть этих лицемеров, нетрудно предсказать, что нас ожидает, когда опасность минует. Франц Иосиф сменит подштанники и с величественным видом сядет на трон, мгновенно забыв о том, что вы для него сделали.

Я заметил, как император нахмурился при моих последних словах. Бенкендорф слегка побледнел, а великий князь Павел отвернулся к окну, с трудом сдерживаясь от смеха.

— Прошу прощения, ваше величество, за простоту речи. Не вижу смысла искать высокопарные слова для изложения сути дела, связанного с австрийцами.

Император молчал.

— По вашему, князь, — произнёс он тихо, — мы должны быть сторонними наблюдателями и спокойно смотреть, как разваливается Австрийская империя?

— Ваше величество, князь не это имел в виду, — поспешил смягчить назревающий гнев императора Бенкендорф.

— Ваше величество, — я шагнул вперёд, — оказывать помощь Австрии или нет — сугубо ваша прерогатива. Однако у меня есть вопрос. Почему ни одна из европейских стран — ни Пруссия, ни Франция, ни та же Англия — не спешит оказать помощь Францу Иосифу? Да потому что для них развал Австрии не столько зло, сколько благо. Можно будет прибрать к рукам то, что плохо лежит. Франц Иосиф, зная вас как благородного монарха и верного союзника, обратился за помощью именно к вам — и не прогадал.

Я смотрел на Николая, наблюдая, как по его лицу пробежала гамма противоречивых чувств. Он попал в тупиковое положение.

— Право слово, князь, не знаю, как воспринимать ваши слова. То ли оскорбление, то ли похвала. — Усмехнулся Николай. — В любом случае решение принято: помочь императору Францу Иосифу и направить стотысячную армию на подавление венгерского восстания.

Николай смотрел на меня с чувством удовлетворённого превосходства, как бы показывая мне моё место.

— Ваше величество, только вы решаете вопросы войны и мира. Мы выполним вашу волю, но позволю себе заметить: сто тысяч — слишком большой контингент. Такая армия потребует огромных расходов на содержание, будет неповоротлива и медлительна. Сообразно театру действий достаточно трёх корпусов численностью по двадцать тысяч человек. Стоит сделать уклон в сторону подвижных частей — кавалерии, усиленной артиллерией. Три пехотные дивизии и вспомогательные подразделения. Всё снабжение фуражом и продовольствием возложить на австрийцев. Необходимо также тщательно следить за карательными операциями, которые будут проводить австрийцы. Противостояние между венграми, с одной стороны, и хорватами, сербами, румынами — с другой, приобрело крайне ожесточённые формы. Не сомневаюсь, что после нашего участия в подавлении восстания просвещённая Европа обвинит нас во всех зверствах и жестокостях. Австрийцы — в первую очередь.

Снова молчаливое осмысление императором моих слов.

— Князь, у вас на всё имеется своё мнение. Всё-то вы знаете, — неопределённо произнёс император. — Ваши сведения точны относительно сложившейся обстановки на предстоящем театре военных действий?

— Численность войск повстанцев точно неизвестна. Ополчение и рекрутский набор не позволяют определить точное количество, но командиры самых крупных формирований мне известны, данные месячной давности, — ответил я.

— Ваша агентура? — спросил Николай.

— Так точно, ваше величество. Но не только. Сведения из посольства, представительств и других источников.

Император задумался.

— Скажите, князь, почему вы так уверены, что все будут плохо отзываться о нашем участии в подавлении венгерского восстания? Мы выполняем союзнический долг.

— А когда было иначе, ваше величество? Не надо далеко ходить за примерами. Мы вынесли всю тяжесть нашествия Наполеона. Достаточно взглянуть, кто входил в его армию — вся Европа, без исключения. Мы разбили его. Тогда все хлопали и называли нас спасителями. А сейчас об этом стараются не вспоминать. Оказывается, его победила коалиция во главе с Англией, а мы так, где-то сбоку. Война с Турцией: нас постоянно сталкивают с ними лбами, но как только мы побеждаем — вся Европа с англичанами начинают грозить войной, спасая Порту. Для них мы всегда неотёсанные варвары. По поводу Австрийской империи — парадокс, ваше величество. Венгры, восставшие против императора Франца Иосифа, требуют отделения и образования самостоятельного Венгерского королевства, но при этом отказывают в самоопределении другим народам, жестоко подавляют их, принуждая оставаться в составе королевства. Тех же хорватов, сербов, румын. Все ищут только свою выгоду. Так было, есть и будет всегда. Почему же мы должны наводить порядок в Австрийской империи, платя кровью наших солдат? Пусть австрийцы сами воюют за себя, а мы поможем им. Поможем, ваше величество, а не будем делать за них всю грязную работу.

Все остальные участники совещания молча присутствовали, слушая наш разговор с Николаем. Бенкендорф, видя спокойствие императора, немного успокоился.

— Хорошо, князь. Я услышал вас. Мы ещё раз обдумаем наше участие в предстоящем походе, но хочу поставить вас в известность: вы будете назначены советником при командующем войсками, направленными на это дело. Вероятнее всего, им окажется светлейший князь Паскевич. Надеюсь, вы проследите за тем, чтобы австрийцы не использовали нас втёмную и не допускали никаких жестокостей и непотребств.

— Слушаюсь, ваше величество, — склонился я в коротком поклоне.

По пути в кабинет Бенкендорф не выдержал.

— Всё-таки не послушались меня, Пётр Алексеевич. По краю ходите.

— Александр Христофорович, мне кажется, я не выходил за рамки дозволенного, — ответил я с невинным видом.

Бенкендорф покачал головой.