Красавец — шестидесятипушечный корабль второго ранга «Корнуэлл» — встал на рейд в порту базы королевского флота.

На палубе стоял молодой мужчина не старше тридцати лет. Хорошо сложённый, светло-каштановые длинные волосы собраны в хвост. Холодные серые глаза, мужественное лицо, аккуратные ухоженные усы. Одет в добротный дорожный костюм. Весь его вид говорил об уверенности в себе и спокойствии.

— Ну как ощущения, Чарльз? Вот он, Лондон — родина твоих родителей.

Молодой лейтенант королевского флота встал рядом с ним.

— Признаться честно, единственное, от чего я испытываю радость, — так это от того, что столь длительное плавание наконец окончилось.

— Почти три месяца. Но зато сколько впечатлений! Да, Чарльз, постарайся убрать свой колониальный акцент.

— Я помню, Эдмонт. Спасибо тебе за всё.

— О чём ты, Чарльз? Это я обязан тебе. Если бы не ты, лежать бы мне на дне с ядром в ногах. — Эдмонт передёрнул плечами, словно отгоняя воспоминания.

К ним подошёл капитан.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался Чарльз.

Капитан кивнул в ответ.

— Может, всё-таки надумаете пойти служить на флот, Паркер? Даже не сомневаюсь, что вас ждёт отличная карьера. У вас есть все качества флотского офицера, а ваши умения управлять кораблём просто выше всяческих похвал.

— Благодарю вас, сэр, но нет никакого желания идти на военный флот. Меня больше прельщает торговый. Заиметь свой корабль — вот верх моих мечтаний.

— Что же, перед высадкой не забудьте зайти ко мне. Я дам вам рекомендательные письма и письмо в иммиграционную службу. У нас не очень жалуют выходцев из колоний.

— Буду очень признателен вам, сэр.

— Ну что вы, Паркер, я умею ценить услуги, оказанные мне. А ваша — просто неоценима.

Капитан проследовал на мостик.

— Поверь мне, Чарльз, капитан редко кому благоволит, — тихо сказал Эдмонт, осторожно оглянувшись. — Сноб и к тому же вредный. Аристократ чёртов.

Получив рекомендательные письма и триста фунтов премиальных, Чарльз направился в иммиграционную службу, чтобы получить отметку в свои бумаги.

Мелкий чиновник долго изучал документы — вернее, одну бумагу и рекомендательное письмо капитана корабля, на котором он прибыл. После некоторого раздумья он взял бумаги и вышел из комнаты. Через пять минут он попросил Паркера следовать за ним и провёл его к кабинету начальника службы.

В просторном кабинете за столом сидел уже совсем другой чиновник. Более важный — и в мундире, отделанном серебряным галуном. Он с интересом посмотрел на Паркера.

— Мистер Паркер, я ознакомился с рекомендательным письмом капитана «Корнуэлла». Скажу вам прямо — такое случается редко. Как я понял, вы спасли судно после взятия его на абордаж французскими каперами?

— Заслуги мои преувеличены, сэр, — ответил Чарльз сдержанно. — Я принял скромное участие в бою, не более того.

— Что же, похвально. Скромность — хорошая черта. Цель прибытия в Англию?

— Хочу заняться торговыми перевозками, если получится.

— Вы имеете морское образование?

— Да. Закончил частную школу навигации и штурманского дела. Пять лет плавал на торговых судах штурманом.

— Нет желания поступить в королевский флот?

— Нет, сэр. У меня проблемы с дисциплиной.

Чиновник едва заметно усмехнулся — кажется, этот ответ даже понравился ему своей честностью.

— У вас есть родственники в Англии?

— Точно не знаю. Отец никогда не говорил о родственниках и своей жизни в Англии. Знаю лишь, что он родом из Гастингса и что он дворянского сословия.

— Что же, Чарльз Паркер, добро пожаловать на родину.

— Благодарю вас, сэр.

Чарльз вышел из кабинета с лёгким сердцем. Бумаги в порядке, прошлое не тянет назад — можно начинать новую жизнь.

Он нашёл небольшую гостиницу и, сняв комнату с частичным пансионом, сложил вещи и бухнулся на кровать. Усталость навалилась, но спать не хотелось. В голове всплывали воспоминания — одно за другим, как волны после шторма.

— Три месяца в пути. Абордаж. Капитан, который теперь обязан мне жизнью. Триста фунтов — неплохой стартовый капитал. Гастингс… отец… Неужели здесь действительно есть родственники?

Он усмехнулся своим мыслям.

Вся его жизнь — это легенда. Только легенда. Тщательно продуманная и воплощённая в бумаге.

Чарльз закрыл глаза, но сон не шёл. За окном шумел незнакомый город — грохотом экипажей, голосами уличных торговцев, дальним шумом порта. Чужой, непривычный.

Незаметно воспоминания перенесли его в совсем другой город.

Севастополь. Яркий, солнечный. Корабли на рейде — стройные, гордые, с белоснежными парусами. И он, стоящий на мостике парусно-гребной галеры. Командир судна, старший лейтенант Климов Аристарх Петрович. Красавец и щёголь, любимец женщин и душа любой компании. Человек, для которого море было домом, а опасность — привычной спутницей.

— Как давно это было, — подумал Чарльз. — И как будто вчера.

Воспоминания нахлынули с новой силой, унося его всё дальше — в ту жизнь, которую он оставил за океаном. Навсегда.

Аристарх Климов родился в семье флотского офицера в Севастополе. Мать умерла от холеры, когда ему было десять лет. Отец отвёз его в Петербург и определил в кадетский корпус. Затем — Морское училище и направление на Черноморский флот.

Вспомнилась та роковая встреча с Анастасией. Красивая и яркая, она сразила Аристарха в одно мгновение. Он влюбился — до беспамятства, до потери себя. Роман вспыхнул, поглотив обоих. А затем — ссора с мужем Анастасии, капитаном первого ранга Амосовым. Дуэль. Тяжёлое ранение Амосова. Суд офицерской чести. И позорное увольнение из флота.

Сломанная жизнь.

Все отвернулись от опального Климова. Он стал пить, подрабатывая на мелких судёнышках рыбаков и контрабандистов. Так бы и катился Аристарх до самого дна, но на его счастье случайно встретил однокашника.

Борис Громов — уже капитан-лейтенант — с трудом узнал Аристарха. Они сидели в открытой беседке летнего ресторана, и Борис, с жалостью глядя на бывшего товарища, вдруг встрепенулся.

— Послушай, Аристарх. Ты ведь в совершенстве владеешь английским?

— Английским, французским и даже немецким, но немного хуже, — равнодушно ответил Аристарх. Ему было мучительно стыдно и досадно находиться рядом с Борисом, и он хотел поскорее уйти. — Это имеет какое-то значение?

— Слушай внимательно. По флоту прошёл секретный формуляр: требуются офицеры, в совершенстве владеющие английским. Подчёркиваю — именно английским и именно в совершенстве. При наличии такового — срочно откомандировать его в распоряжение генерал-майора Леднёва в Петербург. Звание и сословная принадлежность значения не имеют. Только перечисленные условия.

Борис помолчал, давая Аристарху возможность осмыслить сказанное.

— Послушай, Аристарх. Генерал-майор, военное ведомство — наверняка это связано с армией. Может, появится возможность восстановиться в звании? Давай я похлопочу — и тебя отправят от нашего ведомства. Командующий очень серьёзно отнёсся к этому циркуляру. Думаю, он помнит тебя.

Аристарх согласился. Терять ему действительно было нечего.

На его удивление, всё сложилось. Его направили в Петербург.

Он прибыл в Гурово и явился к генерал-майору Леднёву. Генерал долго изучал документы Аристарха, задавал вопросы, что-то записывал, переспрашивал. Аристарх уже начал сомневаться — возьмут ли его туда, куда он сам ещё не знал, — когда генерал наконец заговорил.

— Что же, Аристарх Петрович, — сказал Леднёв, откладывая бумаги в сторону. — На мой взгляд, вы вполне подходящая кандидатура. Но последнее слово не за мной. Вам предстоит встреча, на которой будет вынесено окончательное решение. У вас есть средства снять гостиницу на два дня?

Аристарх молча кивнул.

— Не волнуйтесь, — продолжал генерал, заметив его напряжение. — Уверен, ваш вопрос решится положительно. Отдыхайте. В четверг в десять быть здесь.

Аристарх вышел из кабинета с тяжёлым сердцем и смутной надеждой.

— Что за встреча? Кто будет решать мою судьбу? — думал он, спускаясь по лестнице. — Впрочем, какая разница. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

Он снял недорогую комнату в ближайшей гостинице и принялся ждать — два дня, которые показались ему вечностью.

Через два дня Аристарх встретился с тем загадочным вершителем его судьбы. Молодой генерал-майор в казачьей форме с интересом рассматривал его.

— Здравия желаю, ваше превосходительство, — по привычке вытянулся Аристарх.

— И тебе не хворать, любитель замужних женщин, — усмехнулся генерал. — Присаживайся, дон Жуан. Да не смущайтесь, всякое в жизни случается. Расскажите своими словами о себе. Подробно.

Весь рассказ Аристарха генерал молча слушал, не перебивая, лишь смотрел на него пронзительным взглядом. Аристарх помимо своей воли рассказывал всё — все свои тайны и то, о чём никогда и никому не говорил. Он не мог ничего скрыть от этого человека.

Выслушав Аристарха, генерал после непродолжительной паузы произнёс:

— Я князь Иванов-Васильев. Начальник Главного разведывательного управления. Вы подходите нам, но принять на службу я могу только при вашем добровольном согласии. Сразу хочу предупредить: служба у нас трудная и опасная. Вас восстановят в звании и во всех полагающихся преференциях. В случае согласия оформитесь и начнёте готовиться. Всё остальное — потом. Время на раздумья нужно?

— Никак нет, ваше превосходительство. Я согласен.

— Вот и славно, Аристарх. Идите к генералу Леднёву и оформляйтесь.

— Благодарю вас за доверие.

— Не торопись благодарить. Может так статься, что проклинать будешь. Всё, идите.

Так и стал Климов Аристарх Петрович — Чарльзом Паркером, разведчиком ГРУ под псевдонимом Дон Жуан.

Прошла неделя пребывания Чарльза в Лондоне. Он не спеша знакомился с городом, присматривался к нравам, изучал негласные правила большого порта. Сходил в порт, поинтересовался стоимостью небольшой шхуны, правилами торговых перевозок и всем, что с этим связано. Всё вполне устраивало, и он стал задумываться о своём деле, прикидывать первые шаги.

В воскресенье после обеда к нему пожаловал незнакомый господин — прилично одетый, с явными замашками дворянина. От него веяло спокойной силой человека, привыкшего к тому, что его слушают.

— Здравствуйте, мистер Паркер, — мягко произнёс гость. — Меня зовут Тревис Морон. Этого пока вполне достаточно.

Всё в нём говорило об уверенности и значимости. Он держался с достоинством, но без тени высокомерия — та особая порода людей, которым не нужно ничего доказывать.

— Я узнал от капитана Стоунда о столь замечательном молодом человеке, прибывшем в Англию с большими надеждами, — Тревис чуть улыбнулся уголками губ. — Стоунд охарактеризовал вас в таких хвалебных словах, что мне захотелось познакомиться с вами лично.

Чарльз жестом пригласил гостя в комнату.

— Чем обязан визиту, мистер Морон? — спросил он осторожно, стараясь не выдать охватившего его внутреннего напряжения.

Морон устроился на единственном стуле — по-хозяйски, но без нарочитой демонстративности. Паркеру пришлось присесть на кровать.

— Со слов Стоунда, вы отказываетесь поступить на службу в королевский флот, несмотря на то, что вы прекрасный штурман и, в перспективе, отличный офицер. Позвольте узнать — почему?

— У меня нелады с дисциплиной, — ответил Чарльз, стараясь говорить равнодушно. — Я терпеть не могу жизнь по уставу.

— Что ж, ответ исчерпывающий.

— Я вообще не хочу служить в государственных ведомствах. Пусть маленькое, но своё дело.

Тревис внимательно посмотрел на него — долгим, изучающим взглядом.

— Такой человек, как вы, Паркер, не должен удовлетворяться судьбой мелкого лавочника или владельца утлого судёнышка. — В голосе Морона зазвучали бархатные, почти вкрадчивые нотки. — Поверьте, вы достойны большего. Значительно большего. В вас чувствуется порода. В вас заложен потенциал, которым вы просто обязаны воспользоваться.

— Послушайте, сэр, — Чарльз позволил себе проявить лёгкое нетерпение. — Что вы хотите от меня? Изложите, пожалуйста, коротко и понятно.

— Согласен, ни к чему этот туман таинственности. — Морон подался вперёд. — Я представляю оперативное отделение Форин-офиса. Молодые люди, подобные вам, необходимы нам. И поверьте, мы умеем добиваться своего.

Взгляд его стал холодным и жёстким — таким, от которого по спине пробегают мурашки.

— При вашем согласии и поступлении на службу карьерный рост вам обеспечен. Я вижу в вас хороший потенциал. Вы — человек, недавно прибывший из колонии, никому не известны. Это огромное преимущество. Вы будете работать здесь, в Англии, под моим руководством.

Он сделал паузу.

— В противном случае… вы просто не сможете прижиться в столице. Да и в Англии вообще будет сложно. Останется один путь — вернуться в Америку.

Чарльз изобразил тяжёлую задумчивость. Медленно опустил взгляд, помолчал — ровно столько, сколько требовалось, чтобы не показаться слишком покладистым. Он поднял глаза на Морона — и в его взгляде теперь читалась неподдельная внутренняя борьба.

— Простите, сэр, а чем занимается ваша служба и конкретно вы?

— Основное — это внутренняя безопасность определённых структур. В наши обязанности также входит обеспечение охраны и безопасность королевской семьи.

— Вы уверены, что я подхожу вам, сэр?

— Поверь, Паркер, ты справишься без особых трудностей. Научим, подскажем. — Морон выдержал паузу, достал из кармана сложенную бумажку и протянул её Чарльзу. — День на раздумье. Это адрес, по которому следует явиться. До встречи, Чарльз.

Он поднялся — плавно, без суеты — и вышел из комнаты так же тихо, как и появился.

Чарльз остался один. Посмотрел на зажатую в руке записку, перевёл взгляд на закрытую дверь.

— Прямо дежавю какое-то, — пробормотал он себе под нос. — Вновь вербовка. И как-то уж слишком быстро.

Он откинулся на кровать, закинул руки за голову.

— Придётся согласиться, — подумал он. — Но стоит пококетничать. Я теперь человек с большим потенциалом — следует поторговаться. Не каждый день такие предложения получают. Морон уверен, что я соглашусь. Даже записку приготовил.

Усмехнулся своим мыслям, но усмешка вышла невеселой. Вспомнились слова князя: «Ты должен стать тем, кто ты по легенде. Чарльз Паркер, никакого Климова. Ты должен быть англичанином до мозга и костей. Будет тяжело, но надо это сделать. Твоя командировка надолго, Чарльз Паркер. Удачи тебе».

Тревис Морон не спеша прошёлся по улице, прилегающей к портовым сооружениям. За ним следовал один из охранников, обеспечивающих его безопасность, — тенью, привыкшей не привлекать внимания. Два года назад его, выходца из флотской разведки, вызвали в Форин-офис и неожиданно предложили сформировать секретное подразделение внутренней безопасности. Морон тогда даже не поверил, читая предварительный устав службы, — настолько широкими полномочиями наделяли новую структуру. Он не принадлежал ни к одной из сложившихся группировок и партий. Именно на это и рассчитывало начальство: на объективность его работы. Слишком уж много неудачных операций произошло в последнее время — и каждая наводила на неприятные мысли. Но сформированное подразделение оказалось практически неработоспособным. Кадры, выделенные ему, мягко говоря, оставляли желать лучшего в профессиональном плане. А воспитывать своих — процесс не быстрый. Из одиннадцати человек, включая его самого, только двое могли хоть как-то претендовать на звание людей, способных работать в его службе. Морон остро нуждался в умных, обладающих аналитическими способностями сотрудниках. В таких, кого уже опасались и втайне ненавидели сотрудники Форин-офиса. Он остановился у края набережной, глядя на мутные воды Темзы.

— Паркер, — подумал он. — Этот парень — не просто штурман. В нём есть стержень. И глаза — холодные, цепкие. Такие не боятся смотреть правде в лицо. А мне сейчас нужны именно такие. Люди, которым ещё не сломала хребет эта система. Человек не связанный ничем и ни с кем. Ты нужен мне Паркер. Он повернулся и зашагал обратно — быстрее, решительнее.

— День на раздумье, — усмехнулся он про себя. — Посмотрим, что ты скажешь, мистер Паркер. От твоего выбора зависит больше, чем ты думаешь.