— Можно чуть помедленнее, ваше сиятельство? Нога…

Сокол привалился плечом к дереву и сполз по стволу, едва не завалившись в мох. Лицо побелело, на лбу выступила испарина — и все это случилось разом, будто до этого момента он держался исключительно на упрямстве. А теперь запас вдруг закончился — вместе с силами идти дальше.

— Снимай ботинок. — Я присел рядом, опуская Крушителя в мох. — Дай-ка погляжу, чего там.

— Да ладно, Игорь Данилович, — Сокол отмахнулся и тут же скривился от неосторожного движения. — Сейчас, передохну — и полезем.

Он кивнул в сторону круглого проема внизу, из которого тянуло сыростью и чем-то еще. Тем, от чего Основа внутри настороженно ощетинивалась, в спешке выбирая ману отовсюду, куда могла дотянуться.

— Нечего тебе туда лезть.

Сокол уже набрал в легкие воздуха, чтобы возразить, но я покачал головой. Что бы ни ждало нас под землей, это определенно был не обед, накрытый на четыре персоны. Из убежища Древних ощутимо веяло магией. Я не чуял ни Хаос, ни аспект какой-нибудь знакомой твари, однако защитные чары здесь еще вполне могли остаться.

Основа гудела после встречи с Драконом — металлическая тварь вытрясла из меня чуть не не весь резерв — но сила понемногу возвращалась, заполняя тело привычным теплом. Вряд ли то, что ждало впереди, представляло серьезную опасность для Одаренного с рангом Магистра, пусть и вымотанного дорогой и схваткой.

А вот для остальных…

— Бросай рюкзак, — Я повернулся к Жихарю. — Останься здесь, присмотри. Заодно ногу Соколу замотаешь, если надо.

Жихарь кивнул без лишних слов. Даже как-то слишком быстро, не успев посмотреть на меня с соменением и укоризной — как он обычно делал. Видимо, даже его безграничной преданности своему князю и роду Костровых не хватило, чтобы без страха и сомнений лезть в загадочное место, которое Матерь знает сколько веков назад уже стало гробницей для удачливых искателей сокровищ.

Жихарь сбросил рюкзак в мох, вытянул из кармана какую-то тряпицу и, усевшись рядом с Соколом, принялся возиться с ботинком. Я повернулся к Галке.

— А ты…

— Я тебя одного туда не пущу! — Она перехватила фузею двумя руками и мотнула головой. — Даже не думай.

Бледность пробилась сквозь густой загар на ее лице, и я заметил, как пальцы сильнее сжали ложу — так, что костяшки побелели. В глазах плескался суеверный ужес, но ноги стояли твердо, а подбородок задрался вверх — Галка всем своим видом показывала, что разговор окончен.

— Ладно. — Я не стал спорить. — Только держись за спиной.

Мы спустились по ступеням. Металлическим, высоким — явно рассчитанным на того, кто покрупнее человека, и каждая тихо гудела под ботинками, отзываясь на вес. Тьма обступила не сразу, а постепенно — солнечный свет с поверхности еще тянулся следом.

— Солидные ворота, — Галка присела у громадного металлического круга, лежавшего на полу. — Интересно, чем их сняли?

Когда-то дверь явно стояла в проеме, а теперь лежала плашмя, вколоченная внутрь чудовищным ударом, от которого даже почти неуязвимый кресбулат лопнул и разошелся узкими полосами от дыры в середине. Сталь вокруг проржавела и местами превратилась в труху, но каркас уцелел и все еще хранил следы того, что случилось здесь давно. Может, год назад. Может, сто — а то и целую тысячу.

Тайга — попробуй тут разбери.

В убежище Древних пробивались силой, и силой немалой. Били магией — края разлома в кресбулате до сих пор чуть фонили, но аспект я разобрать уже не смог — слишком много прошло времени.

Впрочем, куда больше боевых заклинаний меня интересовала конструкция. Повсюду металл, провода и трубки, соединения, разъемы — будто мы с Галкой оказались в брюхе гигантского автоматона, невесть во сколько раз крупнее Дракона, которого я упокоил наверху.

А дверь, похоже, когда-то работала как гермозатвор. Судя по тому, что уцелело от механизма, она сдвигалась по направляющим и запиралась изнутри. Стояла, защищая подземное убежище, невесть сколько столетий.

Пока сюда не добрались люди. И за то, что они нашли внутри, кое-кому пришлось заплатить.

Первое тело лежало чуть ли не у самого входа — буквально в десятке шагов за проемом. Я шагнул вперед, зажигая огонек на ладони, и разглядел шлем и кольчугу. Металл врос в высохшую до костей плоть, звенья заржавели и местами истлели, но все равно было видно, что доспехи не новодел — явно ковали сотни лет назад. И они лишь чудом уцелели в Тайге, где железо гниет куда быстрее, чем по ту сторону Невы.

Наверное, их защищала магия, которая когда-то оплетала стены из кресбулата и стали. Я чувствовал чары — но полустертые, лишенные силы, будто безжизненные провода под капотом машины, из которой вынули аккумулятор. Контуры угадывались, однако энергии в них уже почти не было.

— Самые верные из дружины с Владимиром остались — не живые, не мертвые, — тихо произнес я, вспоминая бабушкину сказку. — Сто раз по сто лет прошло с той поры — и затупились мечи булатные, заржавели доспехи крепкие…

— Что ты там бормочешь?

Галка подошла ближе и посмотрела на мумию через мое плечо.

— Так, одну старую байку. Про князя, которого тысячу лет назад похоронили в палате с серебряными стенами.

— Похоже, это здесь, — Галка огляделась, провела по пластине слева кончиками пальцев, и из-под слоя пыли тускло блеснул металл. — Только сюда явно добрался не один этот князь. Смотри.

Я не сразу понял, что она имела в виду, и только потом разглядел на стенах следы сражения. На кресбулатовых панелях остались только отметины, но стальные кое-где пробило насквозь, а на полу я разглядел и пули — россыпь смятых кусочков свинца, потемневших от времени.

Стреляли явно впопыхах, не слишком метко — но все же смогли упокоить то, что поднялось на защиту древнего убежища. Судя по количеству отметин, бойцов со штуцерами или револьверами было несколько, и палили они с разных точек, наступая по коридору.

— Упырь, — Галка легонько пнула ногой тело в кольчуге, и от мумии отвалилась голова. Она покатилась по полу, глухо стуча шлемом о металл, и замерла у дальней стены. — Наверное, их тут еще полно… было.

Мы двинулись дальше, и с каждым шагом картина становилась яснее — и страшнее.

Разломанный автоматон у стены. Приземистый, многолапый — Паук — с кресбулатовой броней, рассеченной наискось то ли магией, то ли зачарованным оружием. Металлические конечности торчали в стороны, и половины не хватало — машина сопротивлялась долго.

Чуть дальше у стены сидела еще одна мумия в кольчуге, пронзенная ржавым металлическим стержнем, который когда-то был частью чьего-то оружия. За ней — обломки второго автоматона, покрупнее первого, с раздавленным панцирем и вывернутыми суставами.

Битва… точнее, целых две битвы случились здесь с разницей чуть ли не в целую тысячу лет. Первыми пришли люди с мечами и кольчугами — снесли дверь, упокоили охранявшие убежище древние механизмы — но лишь для того, чтобы самим занять их место.

А спустя многие века явились другие — далекие потомки. Такие же отважные искатели, которые проделали тот же путь через Тайгу, отыскали легендарную Серебряную Палату.

И точно так же не вняли предупреждению — за что и поплатились.

Чуть дальше по просторному коридору лежали еще два тела — сцепившись так, что мертвую хватку не разжала даже Тайга. Сначала из темноты показался когда-то могучий богатырь в тяжелых доспехах, украшенных золотом. Может, сам князь Владимир, восставший наказать тех, кто посмел потревожить покой его последнего пристанища. Желтому металлу оказались нипочем даже столетия: орнамент на нагруднике тускло мерцал в свете моего огонька, хотя сталь под ними истлела, а шлем расползся бурыми хлопьями, обнажив высохший череп.

Уцелел только клинок из кресбулата, который торчал из груди второго мертвеца, порузившись в плоть по самую рукоять. Поднеся огонь поближе, я разглядел остатки истлевшего камуфляжа, полуразвалившиеся ботинки с высоким берцем и покрытый слоем ржавчины кусок металла в правой руке — видимо, револьвер.

Гридень сражался до последнего вздоха — даже когда клинок упыря-князя пронзил ему сердце.

От одежды почти ничего не осталось, но на плече я все же отыскал знакомый шеврон. Ткань расползалась под пальцами, однако цвета еще угадывались — красный с синим.

— Это знак рода Костровых! — Галка снова заглянула через мое плечо, и ее голос дрогнул. — Значит, твой брат…

— Все-таки дошел до Серебряной Палаты. — Я поднялся, отряхнув колено. — Легенда оказалась правдой.

С минуту мы стояли молча, и я слушал, как тишина подземелья давит на уши. Ни ветра, ни шума хвои высоко над головой, ни далекого крика птицы — только наше дыхание и едва уловимый гул металла в стенах, еще хранившего отголоски наших шагов.

— Твой брат — он тоже здесь? — тихо спросила Галка.

— Не знаю. Может, и нет. Не могли же упыри перебить всех.

Я перехватил Крушителя поудобнее и шагнул вперед — туда, где коридор расширялся и уходил вниз под пологим уклоном. Древние знали, что делали, и каждый метр спуска давал подземелью еще немного пространства. Воздух вокруг сделался чуть холоднее и суше, а запах ржавчины и сырости сменился чем-то каменным — похоже, основную часть бункера выдолбили прямо в скале.

Впереди угадывался проем — когда-то здесь стояла раздвижная дверь, и ее тоже снесли магией, пробиваясь. Створки разъехались и застряли, перекошенные — в щель между ними наверняка мог бы протиснуться человек, но кто-то счел это недостаточным и вырвал одну целиком. Она лежала в стороне, согнутая пополам.

Я шагнул через порог, добавив маны огоньку на ладони. Пламя разгорелось ярче, и теплый свет затопил помещение впереди — достаточно просторное, чтобы в нем поместился весь первый этаж Гром-камня, и еще осталось бы место для пары комнат. Высокий потолок терялся в полумраке, и оттуда свисали кабели — толстые, собранные в жгуты, уходящие к стенам и вниз, к тому, что стояло на полу.

Пыль лежала повсюду. Серая, мелкая, она покрывала все сплошным бархатным слоем — пульты, терминалы, какие-то установки непонятного назначения — и только кое-где ее нарушали следы ботинок: кто-то прошел через зал и обратно, оставив цепочку углублений.

Давно — пыль уже начала затягивать их обратно, сглаживая края. И не только она: вездесущий таежный мох пробрался даже сюда, где больше ничего не росло, и зеленоватые разводы расползлись по основаниям терминалов и нижним панелям стен.

Но и под слоем пыли, мха и запустения проступали очертания устройств, которые оставили здесь не люди. Огромные плоские экраны под серым налетом, пульты с клавишами, стойки с приборами, несколько кресел…

Все слишком крупное для человека — похоже, Древние, хоть и обладали схожей с людьми анатомией, были куда выше ростом.

Кое-что выглядело знакомым, однако назначение половины спящих машин осталось загадкой даже для меня — того, кто повидал устройства не менее сложные и изящные, чем творения Древних.

— Да уж, эти колдуны строили не только механизмы для убийства, — Галка осторожно обошла ближайший терминал, стараясь не задеть свисающие провода. — Что здесь было? Какой-нибудь склад? Арсенал?

— Скорее командный центр. — Я провел ладонью над пультом, не касаясь, и ощутил под пылью слабое покалывание контуров чар. — Или что-то в этом роде. На складе такая техника ни к чему.

— Ты знаешь, что это за устройства?

Галка прищурилась, и в ее взгляде мелькнуло знакомое любопытство — то самое, которое обычно побеждало и страх, и осторожность.

— Едва ли. — Я пожал плечами. — Но догадаться несложно. Будь здесь просто хранилище, его хозяева непременно бы…

Последние слова утонули в грохоте. Один из терминалов в дальнем углу зала опрокинулся с тяжелым металлическим лязгом — и ударился о соседний. Тот покачнулся и тоже поехал, увлекая за собой каскад мелких обломков и пыли. Галка вскинула фузею, а я развернулся, одновременно перехватывая Крушитель в середине рукояти и превращая огонек ладони в боевое заклинание, уже готовое ударить.

Из-за завала поднялась темная фигура. Высокая, но сгорбленная, с тяжелыми руками, свисавшими ниже колен — они раскачивались при каждом шаге, как маятники. В ней не осталось почти ничего человеческого — Тайга постаралась на славу, перекраивая мертвеца в здоровенное чудовище, от которого веяло аспектом Смерти.

Кожа посерела и натянулась на костях, обнажив рельеф ребер и суставов. Одежды не осталось — развалилась, пока тело упыря росло и менялось. Пальцы вытянулись, каждый чуть ли не вдвое длиннее моих, с потемневшими ногтями, загнувшимися внутрь, как когти. Одна рука сжимала здоровенную металлическую трубу, вырванную из креплений где-то в недрах зала. Морда разъехалась в ширину, а зубы раздвинулись и торчали в стороны, будто челюсть пыталась вместить их больше, чем позволяла кость.

И все, что осталось от человеческого облика — крохотный клочок волос на макушке. Светлых — такие наверняка были у дяди до того, как его голову покрыла седина. Такие были у Полины.

И у меня.

Галка втянула воздух сквозь зубы — и повела стволом фузеи, выцеливая упыря.

— Что стоишь? — Голос у нее звенел, но руки не дрожали. — Уложи его! Или я…

— Не надо. — Я опустил молот. — Я сам.

Упырь сделал еще несколько шагов, щурясь от яркого света в моей ладони. Труба в его руке дернулась, занесенная для удара — но тварь двигалась медленно, неуверенно, будто колебалась между голодом и страхом перед магией, которую ощущала тем, что еще осталось от Основа Одаренного.

Упырь давно забыл, кем был. Имя, путь сюда, причина — все стерлось. Но он еще мог почувствовать за крохотным огоньком в моей ладони разрушительную силу — и это последнее, что связывало тварь с человеком, которого я искал.

— Прости, Миша, — прошептал я одними губами.

И отпустил магию. Первородное пламя вырвалось наружу коротким ударом — и поглотило огромную фигуру впереди, сжигая плоть. Тварь не вскрикнула, не дернулась. Просто перестала быть, в одно мгновение превратившись в серый пепел, который осел на пол и растворился в пыли.

Труба с глухим стуком упала рядом и осталась лежать, тихо потресиквая раскаленным металлом.

Галка молчала. Я слышал, как она дышит — часто, неглубоко, сдерживая что-то, чему не давала выйти наружу.

— Это был?.. — спросила она наконец.

— Да.

Я присел над тем, что осталось от брата, и почти сразу заметил его — большой жив-камень, застывший в горке праха тусклой искрой. Он светился и переливался мягким молочным сиянием — неярким, но еще хранившим отпечаток той силы, которая когда-то наполнила его энергией. Я почти видел, как мана внутри перетекает из грани в грань, и казалось, что кристалл дышит — медленно, размеренно, как живое существо.

Я коснулся его, и пальцы кольнуло, а Основа отозвалась едва ощутимой вибрацией. Не тревожной — скорее просто чуть нетерпеливой, будто камень хотел сообщить мне что-то важное.

Осмотревшись, я заметил в нескольких шагах терминал со сломанной крышкой — то ли из пластика, то ли из тонкого и не слишком прочного металла. Внутри корпуса тускло блестели кресбулатовые щупальца — такие же, как в потрохах автоматонов: тонкие, похожие на пальцы с полудюжиной суставов и с расширениями на концах, рассчитанными на камень определенного размера.

Гнездо пустовало. Миша сумел пробиться в святая святых обители Древних. Упокоил все и всех, что ее охраняло, и вырвал из кресбулатовой оправы то, что питало всю систему. Драгоценное сокровище, способное вернуть захирелому роду провинциальных князей и богатство, и славу, и положение.

Вырвал — но унести уже не смог.

— Даже не думай! — Галка шагнула ко мне и ухватила за рукав. — Одним богам известно, что будет, если ты сунешь эту штуку обратно.

— Неужели тебе не любопытно? — усмехнулся я.

И тут же убрал с лица улыбку — слишком уж она вышла натужной и ненастоящей. У меня и без предупреждений Галка хватало собственных сомнений.

Однако желание понять, какие тайны хранит заваленное высохшими телами подземелье, все же оказалось сильнее.

Я подошел к терминалу, примерился и вставил жив-камень в гнездо. Кресбулатовые щупальца дрогнули, обхватывая его со всех сторон — и сомкнулись. Сияние внутри вспыхнуло ярче, искорки под гладкими гранями закружилась быстрее, и я почувствовал, как по полу прошла дрожь — мощная, размеренная, похожая на удары сердца.

Машины, построенные сотни — а может, и тысячи лет назад — оживали. Осколки древней цивилизации просыпались, чтобы вновь служить своим владыкам, хоть те и исчезли давным-давно. То ли улетели обратно к далеким звездам, то ли понемногу смешались с местными племенами, породив могучий и рослый варяжский народ — если позволила природа и достижения генной инженерии.

А может, просто вымерли, упокоившись где-то в холодной земле Тайги. Но их техника еще работала. Стояла, понемногу ржавея и превращаясь в бесполезный мусор, и все же смогла сохранить достаточно магии и электронной начинки, чтобы вновь функционировать даже спустя целые века.

Машины долго ждали своего часа — и, наконец, дождались.

Оборудование вокруг ожило. Не все и не сразу — сначала ближайший терминал, потом тот, что стоял за ним, потом сразу несколько у дальней стены. Экраны засветились мутным голубоватым светом, и по ним побежали символы — мелкие, угловатые, непохожие ни на один из знакомых мне языков.

Некоторые напоминали руны — тот же алфавит, что я видел на татуировках дяди и на броне Святогора — но здесь его использовали иначе: плотными строчками, без пробелов, отделяя символы разномастными точками и короткими вертикальными черточками.

— Ничего себе машина… Покруче этих ваших телевизоров. — Галка подошла к экрану и всмотрелась в бегущие строки. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Ни единого слова. Если бы эта железка умела печатать по-русски…

— Добрый день, пользователь! К сожалению, подобная функция недоступна.

Мелодичный женский голос прозвучал негромко, но в замкнутом пространстве зала отдался гулом — так, что завибрировали стены, а пыль на панелях поднялась и повисла в воздухе. Галка рванула фузею с ремня и крутанулась на месте, выцеливая говорившего. Ствол метнулся влево, вправо, потом вверх — к потолку, откуда свисали кабели и гроздья приборов.

Но целиться оказалось не в кого.

— Русский алфавит отсутствует в базе программы, — продолжила невидимая незнакомка — тем же ровным и бесстрастным тоном, которым приветствовала меня. — Желаете перейти в режим голосового управления?