Клеть ткнулась дном в землю, и дерево натужно заскрипело, выпуская нас. И больше никаких звуков не было — словно сама Тайга замерла в ожидании. Только где-то вдалеке кричала какая-то птица — может, та самая, которую я вчера спугнул своей магией — и звенел ручей где-то за соснами.

Вода текла здесь еще со времен конунга Рерика — задолго до того, как в лесу поселился старик, которого вольники прозвали Черным Ефимом. И уж точно до того, как он наплодил несколько поколений Одаренного потомства, взял под свое крыло тех, кто имел причины сбежать подальше от людей, и они вместе построили деревеньку, висящую на ветвях таежных исполинов.

Вода текла — и будет течь дальше. Десять лет, сто, двести — а для кого-то из нас с Вороном все может закончиться уже сегодня.

— Послушай… не стоит его недооценивать., — Галка будто прочитала мои мысли и зачем-то решила подлить масла в огонь. — Твой Дар не знает равных, князь, и твое тело сильнее. Но Ворон опытный боец.

Она говорила это уже не первый раз. Тревожилась — настолько, что сумела заставить себя сделать вид, будто никакого неловкого разговора вчера и вовсе не было. А может, действительно забыла. Мы с Галкой проделали долгий путь вместе, сражались бок о бок, но все же не настолько сблизились, чтобы знать наверняка, что все это значило.

И я — чего уж там — куда лучше умел сражаться, чем возиться с такими тонкостями. Даже за немыслимо долгую жизнь Стража Тарона я не так уж хорошо научился читать людей. Как говорят местные, чужая душа — потемки.

А женщины… Женщины для меня и вовсе оставались закрытой книгой. И Галка — суровая и острая на язык дочь Тайги и внучка таинственного старца — была среди них чуть ли не самой загадочной. И вполне может статься, что для нее болтовня про брак и все остальное было лишь способом немного развлечь себя перед сном.

Так или иначе, сейчас ее явно куда больше беспокоил исход поединка.

— Да ладно тебе, — Я легонько толкнул ее плечом. — В свое время я сдернул его с ящера и неплохо намял бока. Справлюсь и в этот раз.

— Очень надеюсь, — проворчала Галка. — Но не будь так самоуверен, князь. Ворон умеет драться. И нож — его любимое оружие. А у тебя, насколько мне известно, инструмент посолиднее.

Звучало двусмысленно. Я не сумел сдержать улыбку, и Галка улыбнулась в ответ — но тут же снова нахмурилась.

— Хватит скалиться! — Она легонько ткнула меня локтем под ребра. — Вы будете драться без магии. Ошибешься один раз — и Ворон вспорет тебе живот. Сила на твоей стороне, это правда. Но он очень быстр.

— Как ты?

Я вспомнил, как Галка двигалась в бою — размазываясь в воздухе, почти превращаясь в незаметную тень. Я так до конца и не понял, какой аспект питал ее силу, но заклинание определенно было не из стандартного набора. Старик, надо полагать, полтора или даже целых два с лишним века оттачивал мастерство, изобретая магические фокусы, о которых великие умы из московской Академии даже не задумывались.

И научил своих детей — если не всему, то многому. Галка была самой способной — не случайно именно ее дед считал любимой внучкой и отправил на Пограничье — но уж точно не единственной. Ворон, похоже, тоже умел носиться по Тайге на сверхчеловеческой скорости, становясь почти невидимым для глаз обычных людей.

— Быстрее, — Галка нахмурилась еще мрачнее. — Он проворнее меня — и намного опаснее. Среди детей старика есть те, чей Дар сильнее. Но второго такого же злобного и мстительного ты не найдешь.

Это я уже успел понять — судя по тому, как настырно Ворон нарывался и в нашу первую встречу, и во вторую, и вчера вечером. С тех пор, как старик ослаб от прожитых лет, а Галка осталась на Пограничье далеко отсюда, он наверняка привык считать себя чуть ли ни единоличным хозяином Тайги к северу от Котлина озера, и появление сильного Одаренного его уж точно не обрадовало.

Особенно после моих фокусов с Крушителем.

— Понял, — я кивнул. — Угнаться за ним будет непросто. Но я все же постараюсь.

— Постарайся.

Галка шла рядом, чуть отставая — на полшага сзади, с левой руки. Только сейчас все же решила обойтись без нежностей и напоминала скорее не женщину при своем законном… ладно, почти законном муже — а секунданта при поединщике.

— Мне бы не хотелось до старости сидеть в этой глуши. Да и остальные уже…

Договорить она не успела. Впереди в сотне шагов вспыхнули факелы, озаряя сцепленные ржавым железом верхушки частокола. Ящеры в загоне тут же отреагировали на родную стихию — за стеной послышалось беспокойное шипение, и вверх поползли темные струйки дыма, щедро разбавленные искрами.

Но пламя зажгли явно не змиуланы — слишком уж аккуратно сработал аспект. Я осторожно прощупал Основой и нашел с десяток слабеньких Одаренных. Даже странно — с притоком свежей крови в Тайге за Котлиным озером было так себе, и немалая часть местной публики наверняка приходилось старику родней, однако силы, подобной его, не оказалась ни у одного, считая даже Галку.

Впрочем, это само по себе могло ничего и не значить. Как и служительницы Праматери — вроде Иларии или самой матушки Серафимы — Одаренные из числа таежных бродяг обладали своей, особой магией, которая имела не так уж много общего с привычными мне заклинаниями и рангами. Да, прятаться и нападать исподтишка они, пожалуй, умели куда лучше, чем сражаться в честном бою, однако в схватке на ножах мое преимущество сойдет на нет.

Галка определенно не стала бы так нервничать, будь Ворон мальчиком для битья.

— Пойдем! — Седоусый появился из ниоткуда. Не вышел из-за огромной сосны, а будто соткался из утреннего тумана, появившись прямо у нас на пути. — Тебя уже ждут.

Я молча кивнул и двинулся следом. Через полсотни шагов звон ручья и ворчание змиуланов осталось за спиной, и дальше мы шагали уже в полной тишине. Тайга еще толком не проснулась, а стук ботинок тонул в мягкой подстилке из иголок и мха. Вел седоусый уверенно — этой тропой здесь ходили годами. Галка держалась чуть позади и то и дело оглядывалась, однако у меня на этот раз не было ощущения, что кто-то наблюдает из «гнезд» или выцеливает из фузеи. Нет, сейчас сверху никто не смотрел.

Потому что все собрались внизу.

По размерам площадка впереди вполне тянула на не самого скромного размера поляну, однако вместо неба над ней был все тот же потолок — могучие ветви где-то там, наверху, покрытые густой хвоей. Над Тайгой, может, уже и всходило солнце, однако сюда его лучи не пробивались, и единственным источником света оставался огонь.

Восемь факелов на высоких палках стояли по периметру, освещая круг поперечником в полтора десятка шагов. Видимо, именно здесь местные и устраивали полноценные сборища, ритуалы и еще Матерь знает что — судя по тому, как они вытоптали плотный таежный мох, который так далеко на севере наверняка рос впятеро быстрее, чем за Невой.

Вокруг толпились люди. Я насчитал где-то сотню — вместе с детьми, женщинами и стариками. Все смотрели с любопытством. У кого-то оно явно было разбавлено злобой — густой, почти осязаемой — видимо, друзья Ворона еще не успели забыть, что случилось осенью, перед тем, как старик вызволил их из плена. Кто-то, возможно, видел в этом шанс убраться отсюда, а не ждать, пока его сожрет бес, чайка размером с грузовик или еще какая-нибудь гадость.

Однако победы мне точно никто не желал.

На мгновение где-то на задворках сознания мелькнула недобрая мысль — чего ради играть по чужим правилам? Одно заклинание — Инферно, в полную силу, чтобы уж точно сработало и размазало жалкие Щиты местных Одаренных — и передо мной вместо площадки для поединков будет выжженная дотла земля с кучей почерневших костей. Проблему можно решить куда проще, без всех этих разговоров и возни с ножами.

Но я проделал путь через Тайгу не для того, чтобы устраивать бойню.

— Все-таки пришел? Отлично. А я уже успел подумать, что ты сбежал ночью.

Ворон стоял на другой стороне неровного круга. Уже готовый к драке, обнаженный по пояс. Невысокий — на голову ниже меня — но крепко сбитый, будто выросший прямо из корней могучих сосен, чьи кроны нависали над нами. Под чуть влажной от пота кожей в отблесках факелов вальяжно двигались мышцы — плотные, тяжелые. От такого сложения скорее ждешь незаурядной силы, но уж точно не скорости.

Однако я помнил предупреждение Галки. И знал, что этот немолодой и напрочь лишенный всякого изящества пень умеет двигаться на скоростях, недоступных простым смертным.

А может, и мне.

Но если тело Ворона уже понемногу разогревалось перед дракой, то лицо оставлось спокойным и почти неподвижным, будто вырезанным из дерева. Он все для себя решил. Неважно когда — после той встречи на берегу Котлина озера, по дороге, этой ночью… А может, прямо сейчас, когда увидел меня. В его глазах его не было ни азарта, ни даже настоящей злости — только расчет.

Холодная как лед уверенность — если не в своих силах, то в намерениях точно. Ворон неторопливо скользнул взглядом по площадке, а потом и по мне, будто уже примеривался, где именно пройдет его клинок, когда настанет время драться.

— Что ж, приступим.

На этот раз голос раздался с другой стороны площадки — усталый, хриплый, будто его обладатель не спал уже целую вечность. Толпа почтительно расступилась, и в круг шагнула тощая фигура с клюкой. Когда-то высокая — с Горчакова, не меньше — но теперь сгорбленная. Старика тянули к земле не только прожитые годы, но и какой-то невидимый груз — настолько тяжелый, что тот едва мог его нести.

Каждый шаг давался с трудом — но старик все-таки шел.

— Раз уж вы оба нашли причины отправить друг друга на тот свет — я не стану препятствовать. — Он обвел площадку тяжелым взглядом, и толпа притихла. — Однако прослежу, чтобы поединок прошел по нашим обычаям, и никто не посмел нарушить уговор. Возьмите свое оружие.

Старик был нисколько не рад тому, что сейчас случится. Может, даже пытался отговорить Ворона и его молодчиков. Но, видимо, понял — иного выхода нет.

Я подошел чуть ближе, и в руках старика появилась тряпица — грязновато-серая, кое-где протертая чуть ли не насквозь и с темными пятнами по краям. Здоровой рукой он развернул ее, держа за угол, и что-то тускло блеснуло в полумраке, отражая свет факелов.

Два ножа — не из кресбулата или стали, а из какого-то камня. Серого, с темно-красными прожилками, будто уже вкусившего чьей-то крови. Клинки не отличались изяществом, а кромки лезвий выглядели так, будто материал сначала долго держали в огне, потом раскололи и уже после этого без спешки выводили форму будущего оружия каким-нибудь резцом или еще Матерь знает чем. Так давно, что старик сам вполне мог отправлять им на тот свет таежных тварей или врагов из числа людей — лет этак сто назад.

Рукояти — тонкие кожаные полоски, потемневшие от времени и намотанные на камень в несколько слоев. Оба ножа явно делали почти без инструментов — однако они получились настолько похожими друг на друга, что наверняка не обошлось без магии.

Чары я чувствовал. Правда, не сумел ни разобрать контур, ни даже нащупать аспект. Магия то ли стерлась за долгие годы, то ли пряталась, чтобы не выдать свои тайны раньше времени.

Судя по хмурой физиономии, Ворон сейчас тоже пытался понять, что скрывается под серым камнем — и тоже неудачно. Видимо, поэтому и решил не затягивать: схватил нож, что лежал на тряпице чуть ближе, и, развернувшись, зашагал обратно на свое место.

Я кивнул. Но перед тем, как взять оружие, тоже решил разоблачиться — чтобы никто ненароком не подумал, будто я надеюсь, что одежда меня защитит. Я стащил через голову рубаху, оставшись в одних штанах — и по толпе за спиной старика пробежал шепот.

Местные жили в непростых условиях, и крепкое тело не было среди них редкостью. Но я демонстрировал нечто качественно иное. Не просто мускулы, а кондиции, которых большинству даже самых крепких атлетов не достичь никогда. Сила Стража возвращалась медленно, не торопясь — однако уже понемногу перекраивала внешнюю оболочку под то, с чем привыкла существовать. Могучий и совершенный инструмент. Живую машину войны — единственный вид плоти, способный вместить и удержать истинную мощь первородного пламени.

Тело Игоря Кострова еще не вышло за пределы, установленные природой для простых смертных — но приблизилось к ним вплотную.

Но Ворон, если это и произвело на него впечатление, внешне не проявил его никак — все так же стоял, куда больше внимания уделяя своему оружию, чем тому, что происходило вокруг.

Я кивнул старику и взял второй нож. Рукоять легла в ладонь как влитая, магия едва заметно шевельнулась, и камень тут же тускло замерцал кровавыми прожилками, отзываясь на прикосновение. Оружие оказалось удобным и хватким, но довольно увесистым — куда, тяжелее, чем должен быть клинок такой длины.

Будто где-то внутри камня скрывалось что-то куда древнее и опаснее чар.

— Я, Ворон, сын старшей крови, охотник, защитник и хранитель Тайги, брат своих братьев, знающий, приручивший змиулана, — Ворон шагнул вперед, прокрутив нож в пальцах. — Бросаю вызов. Твое слово, князь.

Фраза вышла громоздкой и чересчур пафосной, и даже в толпе под оранжевым светом факелов прозвучала чуть фальшиво, будто напоказ. Ворон явно отрепетировал ее заранее, однако меня положенному по случаю церемониалу научить не потрудились — так что пришлось импровизировать.

— Я, князь Игорь Костров, глава рода и правитель вотчины, Одаренный, приручивший огневолка. — У меня получилось чуть короче и без лишних завитушек — но тоже неплохо. — Принимаю твой вызов.

— Приступайте. — Старик отступил назад, опираясь на клюку. — И пусть боги будут свидетелями вашего спора, и пусть победит достойный.

Вот и все. Ни долгих речей, ни попытки примирить поединщиков — ничего подобного. Не знаю, насколько древнюю версию дуэльного кодекса он притащил в Тайгу полтора-два века назад, но за эти годы обычай упростился до невозможности.

Впрочем, будто болтовня на полчаса и наличие пары секундантов могли что-то изменить.

Не успело эхо слов старика затеряться вдалеке среди сосен, как схватка началась. Ворон не стал выписывать кругов, прощупывая меня издалека. Вместо этого коротко выдохнул, подобрался.

И рванул вперед, взрывая утоптанный мох подошвами ботинок и на ходу превращаясь в бестелесную серую тень.