Я полулежал, подпирая голову ладонью, и наблюдал за ней, когда на следующее утро она проснулась. Ее прекрасные глаза медленно открылись, на секунду задержавшись на потолке.

– Ммм… – протяжно вздохнула она, потягиваясь, и тонкие руки взметнулись вверх.

Я уловил тот самый миг, когда до нее дошло – когда в памяти всплыло все, что случилось прошлой ночью. Глаза ее расширились, голова повернулась, а губы сложились в округлое «о».

– Привет, малышка, – прошептал я, наслаждаясь румянцем, который залил ее щеки и пополз ниже к груди.

– Привет… – еле слышно выдохнула она, а взгляд ее скользнул вниз – к моему телу, уже ждущему ее пробуждения.

Меня одолевало желание весь чертов вечер, пока я смотрел на нее. Это не очень комфортно, конечно, но я уже привык.

Кажется, теперь это мое естественное состояние.

– Просто проигнорируй. С этим сейчас ничего нельзя поделать.

Она рассмеялась, но тут же сморщилась.

– Моей детке больно? – прошептал я, и в животе разлилось удовлетворение.

Я сказал, что хочу ее испортить. И первым шагом к этому, конечно же, стало ее тело.

Щеки ее вспыхнули еще ярче, и она прикусила нижнюю губу – явно от смущения.

– Кажется, сегодня я не в форме… – она запнулась, но тут же поправила себя. – То есть, нет, не подумай, я хочу продолжения!

– О, все еще будет, малышка, – успокоил ее я. – Секса будет очень много.

Она снова уткнулась лицом в подушку, расслабившись, а в глазах появилось мечтательное выражение – будто мои слова перенесли ее в самое безопасное место на свете.

Кстати, сейчас – идеальный момент для того визита, который я запланировал. Завтра на тренировке будет адски некомфортно: если кто-то случайно зацепит мое тело, я, наверное, умру. Но ждать еще хоть секунду мне не хотелось – я должен был запечатлеть ее на своей коже как можно скорее.

– У тебя сегодня танцы? – спросил я, надеясь, что нет. И что у меня нет тренировки, и мы сможем провести весь день в постели.

Может, ей и правда стоит отдохнуть от секса – разве мало других способов порадовать ее? Ее нежному телу тоже нужна передышка.

– Да. Выходной только в воскресенье, да и то, возможно, придется выйти из-за спектакля.

При этих словах по ее лицу скользнула тень, и я нахмурился. Она так радовалась, когда писала мне, но потом словно забыла об этом. Мысленно я пообещал себе вернуться к этому разговору – но позже, когда она не будет обнаженной в моих руках, а мы оба не будем купаться в теплом послевкусии вчерашней ночи.

– Который час? – лениво протянула она, будто и ей и вправду было все равно. Мне это нравилось – значит, я все сделал как надо. Я чувствовал то же самое.

И меня снова накрыло: раньше я никогда не испытывал ничего подобного. Хоккей больше не был главным в моей жизни.

– Восемь, – ответил я, взглянув на часы.

Она кивнула и вздохнула.

– Мне нужно в душ.

Она медленно провела ладонью по животу, а я не мог оторвать взгляд от следов, засохших на ее коже.

Мысль, что она сейчас смоет их, заставила меня рыкнуть.

– Не стоит, – голос звучал твердо и убедительно. – Мне нравится мысль, что ты будешь пахнуть мной весь день, малышка. Что каждый почувствует: теперь ты моя.

Я прижал ее к себе, целуя шею так нежно, что она снова вздохнула – именно так, как я любил.

– Сделаешь это для меня, Анастасия? Протанцуешь весь день, не смывая эти следы?

В ответ она застонала, и я усмехнулся, наслаждаясь звуком.

– Вряд ли тебе понравится, если я буду танцевать вот так, – она игриво кивнула на свое тело.

С глухим стоном я слегка прикусил ее мочку уха, и она резко вдохнула.

– Ну что? Сделаешь то, что я хочу?

– Да, сэр, – выдохнула она, когда я провел по ее телу, уже горячему от желания.

– Хорошая девочка, – пробормотал я, стараясь не думать о том, что мое тело стало каменным только от ее слов.

Я поднес палец к губам и застонал. Черт, как же не хотелось покидать эту постель.

По крайней мере, ее запах останется на моих руках до самого вечера.

Наконец, я заставил себя отстраниться, и она надула губки.

– Твоей сладкой коже нужен отдых, малышка. Я дам тебе именно то, чего ты ждешь… но позже. А сейчас будь хорошей девочкой и восстанови силы для меня.

Ее глаза снова затуманились мечтательной дымкой – так всегда бывало, когда я брал контроль в свои руки.

– Обещаешь? – наконец прошептала она хрипло, лениво потягиваясь. Я не мог оторвать взгляд от ее изгибов.

– Ммм. Без сомнений, – пробормотал я в ответ, и еще раз поцеловал ее, прежде чем помочь подняться с кровати.

Она будет целый день танцевать, чувствуя на коже мои следы.

А я набью новую татуировку – в ее честь.

Так что день, считаю, пройдет не зря.

– Послушайте, нам надо поговорить о ваших причиндалах, – на следующий день после тренировки заявил Логан, выходя из общих душевых. На его лице читалось легкое отвращение.

– Новичок, ты о чем, черт возьми? – резко отреагировал Линкольн, морщась от непонимания.

Логан раздраженно махнул рукой в сторону троих – Линкольна, Ари и Уолкера, которые стояли, прикрывшись полотенцами.

– С меня хватит. Это чистой воды членовредительство. И вы еще задаете дурной тон всей команде.

– Вообще-то, это символ преданности, – спокойно возразил Ари, сбрасывая полотенце и натягивая трусы. На его теле красовались… весьма необычные украшения…

Не то чтобы я специально смотрел. Просто не заметить было невозможно.

– Черт, Ланкастер, – Линкольн скривился и отвернулся. – Может, хватит уже?

– А что я могу сделать? – Ари лишь рассмеялся, разводя руками. – Максимус 5000 любит свободу.

– Кэмден, объясни им, что этот цирк с тату – полный бред. – Он нервно провел рукой по лицу, затем резко ткнул пальцем в сторону Уолкера, который сидел, прикрыв пах полотенцем. – Вам что, вообще не больно? Особенно тебе, Дисней. Это же… – Он с отвращением махнул рукой, даже не глядя в ту сторону. – Как ты вообще еще держишься на ногах?

Я промолчал. Знал, что новая татуировка в честь Анастасии покажется Логану «слишком».

Да и всем остальным, скорее всего, тоже.

Но для меня она была идеальной.

Правда, она пока еще заживала, так что я решил мыться дома, где смогу обработать ее как следует. Я отвлекал Анастасию поцелуями, но сомневался, что мы – или она – выдержим рекомендованный срок без секса.

– Что-то ты притих, Герой, – протянул Ари, и внезапно все четверо уставились на меня с подозрением.

Я стоял перед ними в полной тренировочной экипировке, пот еще не успел высохнуть.

– И почему не помылся после тренировки? Странно как-то, – заметил Уолкер, скрестив руки. – Обычно ты первым несешься в душ.

– Следишь за моими походами в душ, Дисней? Вот это действительно странно.

– Он что-то сделал, – уверенно заявил Ари, окидывая меня оценивающим взглядом. – Осталось понять, что именно.

Они снова посмотрели на меня, а потом их взгляды дружно опустились ниже пояса с неприличной настойчивостью.

– Эй, – резко оборвал я. – Занимайтесь своими делами. Особенно ты, Логан.

– Точно что-то натворил, – констатировал Линкольн, даже не удостоив меня ответом.

– Дедушки всегда самые опасные, – шепотом, но очень выразительно произнес Уолкер, качая головой.

Я фыркнул и демонстративно отвернулся от этих идиотов.

Но по моему лицу расползлась довольная ухмылка.

Как-то раз я заявил Логану, что настоящие мужики делают татухи ниже пояса. Он тогда только фыркнул и не поверил.

Теперь, похоже, я официально прошел проверку на мужика.

Позже Уолкер вышел со мной на парковку. Он то и дело косился в мою сторону с каким-то ехидным видом, так что, в конце концов, я не выдержал и, приподняв бровь, развернулся к нему:

– В чем проблема, Дисней?

Он фыркнул, как всегда, когда его так называл кто-то, кроме Линкольна.

– Да так, размышляю, придет ли завтра Анастасия на матч и сядет ли на трибуне с клубом жен. Надо предупредить Элейн и Эмили, что будет плюс один.

Мне не понравилось, как он произнес ее имя. Но я сжал зубы и промолчал.

Я задумался над его словами. Совсем вылетело из головы, что Уолкер нанял двух телохранительниц для Оливии на время игр, когда сам не мог быть рядом. Эти женщины – настоящие танки, могли приседать с парой сотен килограммов на плечах. С такими защитниками беспокоиться не о чем. Ни один дурак не сунется.

Идеальный выбор.

– Добавь ее в список, – кивнул я.

Он усмехнулся.

– Серьезно? – подколол, но выражение его лица изменилось, когда я подтвердил.

– Она – та самая, – сказал я и пожал плечами. – Просто пока не в курсе Уолкер рассмеялся.

– О, мне знакомо это чувство. Спойлер: мы всегда берем верх.

Он показал большой палец и направился к своему пикапу.

Я ухмыльнулся. В этот раз я точно выиграю. Без вариантов.

Ускорив шаг, я запрыгнул в машину, вырулил с парковки и рванул к балетной студии Анастасии – нужно было успеть забрать ее домой.

Анастасия

День выдался ужасным. Репетиция с Даллоном превратилась в пытку. Его руки, будто нарочно, задерживались на мне дольше положенного, а бесконечные придирки окончательно вывели меня из себя.

Так и хотелось все бросить. Передо мной – огромный шанс, способный перевернуть мою жизнь.

А я готова была сдаться.

Плюс ко всему, я опаздывала на матч Кэмдена. Его водитель прождала у студии целых полчаса, пока Даллон гонял меня с этим проклятым фуэте.

– Простите, – пробормотала я, запрыгивая в салон. Даже волосы не успела высушить, не говоря уже о макияже. Нервно провела пальцами по мокрым прядям, мельком поймав собственное отражение в зеркале. Надо бы собрать их.

– Без проблем, мисс, – водитель улыбнулась, и я едва кивнула в ответ.

К счастью, по дороге она почти не разговаривала. Я пыталась прийти в себя, успокоиться после репетиции, но это было сложно. К моменту, когда мы подъехали к арене, нервы мои все еще были натянуты, как струны.

– Я высажу вас у черного входа. Это ближе к вашему сегодняшнему месту, – она кивнула на двустворчатые двери, сворачивая на полукруглую подъездную дорожку.

Черт. Из-за всего этого я напрочь забыла, что Кэмден посадил меня рядом с Монро, Блэйк… и Оливией.

– Спасибо, – выдохнула я, когда двигатель заглох. Блин, надо оставить на чай. Я лихорадочно копошилась в сумке, выискивая хоть доллар – хоть что-нибудь.

– Мистер Джеймс уже позаботился о чаевых, – спокойно сказала водитель. Я покраснела, кивнула и еще раз пробормотала слова благодарности, прежде чем выбраться наружу.

Стыдно признаться, но я потратила кучу времени, пытаясь найти билеты, которые прислал Кэмден. В конце концов, просто сунула телефон сотруднику и попросила помочь.

Пожилой мужчина за две секунды вывел их на экран.

– Хорошего просмотра, – ухмыльнулся он, сверкая вставными зубами.

– Спасибо, – я потупила взгляд, потому что пенсионер разбирался в моем телефоне лучше меня.

Сегодня я просто побила рекорд по унижениям.

Пробираясь через толпу, я стала искать нужный вход.

– Вот он, – пробормотала я, наконец обнаружив нужную букву.

Я спустилась по тоннелю и вдвинулась в направлении трибун. С каждым шагом холод ото льда проникал все глубже под кожу. Табло отсчитывало последние две минуты до начала игры.

Почти всю разминку я простояла здесь.

Отступив в сторону, я уставилась на лед и сразу заметила Кэмдена. Ари что-то сказал ему, и у меня дрогнули губы, когда они по-дружески стукнулись кулаками. Смотрелись они трогательно, почти по-детски.

Изображение на табло переключилось – теперь там крупным планом Монро, Блэйк и Оливия, устроившиеся на своих местах. Они смеялись, переговаривались, передавая друг другу стаканчик с попкорном.

Живот скрутило. Выглядели они так, будто сошли с обложки – легкие, ухоженные, сияющие.

Я машинально скользнула взглядом по своему отражению в металлической стойке рядом.

Я была их полной противоположностью. Волосы, кое-как собранные в пучок прямо в машине, полностью подходили под описание слова «растрепанный» – ни капли сексуальности. Бледное лицо без макияжа, темные круги под глазами – я выглядела как настоящий зомби.

На экране мелькнуло чье-то лицо из толпы, но почти сразу снова переключилось на ту троицу.

Сидеть рядом с ними? Ни за что. Монро и Блэйк в тот вечер казались милыми, да и Оливия, наверное, тоже очень приятная. Но я не собиралась позорить ни себя, ни Кэмдена перед всей ареной, появившись там в таком виде.

Он же поймет?

В груди неприятно сжалось от чувства вины. Я помнила, как он радовался, когда рассказывал мне об этих местах рядом с женами своих друзей.

Придется познакомиться с ними как-нибудь в другой раз.

У нас был всего один секс, напомнила я себе с досадой. Зачем мне сидеть с «женами», будто между нами с Кэмденом есть что-то серьезное?

Хотя мне отчаянно хотелось, чтобы это действительно значило что-то большее.

В памяти всплыли его слова: «Я люблю тебя» – сорвавшиеся случайно, бездумно. Я старалась гнать эти мысли прочь. Ведь он не мог всерьез сказать это, правда?

Слишком рано. Он просто шутил.

Но я так хотела верить, что эти слова были правдивы.

Потому что, кажется, я сама уже влюбилась в него.

Сердце бешено стучало, пока я разворачивалась и шла обратно по коридору в поисках кассы.

– Можно обменять этот билет на место повыше? – протянула телефон с билетом кассиру.

Прыщавый парень за кассой смотрел на меня так, будто я совсем отупела.

– Вы хотите обменять этот билет на… место повыше? – растянул он слова, будто объяснял что-то ребенку.

– Да, – я улыбнулась балетной улыбкой. Нужно было поторопиться – матч вот-вот начнется, и я не должна была опаздывать.

– Вы вообще в курсе, что у вас первый ряд? Лучше мест на стадионе просто нет.

Он продолжал разговаривать со мной снисходительно, и я еле сдерживалась, чтобы не огрызнуться. За спиной из тоннеля донесся гул трибун, и нервы защекотало – скорее бы уже вернуться.

Кассир несколько раз моргнул, и я едва сдержала себя, когда увидела цвет его глаз. Бледно-голубые, почти прозрачные. Точь-в-точь как у Майкла.

Невольно оглянулась – будто он мог материализоваться здесь только из-за того, что у незнакомца оказался такой же цвет глаз.

Я все еще не придумала, как расплатиться с Майклом. От одной этой мысли становилось так тяжело, что я просто гнала ее прочь.

– В нижнем ярусе мест нет, – наконец произнес парень, закончив стучать по клавиатуре. Он протянул мне телефон обратно.

– Тогда верхний, – ответила я, стараясь угадать с терминами. За спиной уже выстроилась очередь, и от этого стало еще тревожнее. Телефон завибрировал несколько раз подряд – а звонить мог только Кэмден. Конечно, он гадал, где я.

Кассир смотрел на меня так, будто я сошла с ума. Он морщил нос и беспокойно оглядывался, словно ожидал, что вот-вот появится кто-то, кто уведет меня – ведь со мной явно было что-то не так.

Толпа снова взорвалась ревом, и я стиснула зубы.

– Любое место наверху подойдет, – поспешно сказала я.

Он еще секунд десять смотрел на меня, прежде чем вернуться к монитору. Пара щелчков – и он фыркнул.

– Остался только последний ряд верхнего яруса. Игроки будут казаться муравьями.

Наклонив голову, он снова взглянул на мой билет.

– Эй, разве это не места для жен и подруг игроков?

– Верхний ярус меня устраивает, – быстро ответила я. – Мне все равно.

Снова сморщив нос, он распечатал новый билет.

– Я не могу обменять этот билет, если он игровой, – он что-то щелкнул на компьютере. – А я уверен, что это так. Так что с вас двадцать долларов.

Блин. Блин. Блин. У меня не было двадцати долларов. У меня не было ни одного.

– Да господи, – внезапно прорычал мужчина позади меня, шлепнув двадцатку на стойку. – Дай ей уже этот чертов билет! Матч начинается!

Парень за кассой лишь пожал плечами, взял деньги – и вот билет наконец-то в моих руках.

– Спасибо, – пробормотала я и поспешно рванула прочь, стараясь не встречаться глазами с раздраженной очередью.

Эскалатор поднял меня на следующий уровень, переход вывел прямиком к верхним ярусам арены.

Он не врал. Это действительно оказалась самая дальняя трибуна. Отсюда даже номера на майках игроков едва можно было увидеть.

Те места, конечно, были бы куда лучше. Но здесь я чувствовала себя свободно – никаких жен игроков рядом, никакого давления и вечного появления на экране.

Намного приятнее было просто смотреть на экран. Почти как в кино – не так круто, как вживую, но все же неплохо.

Операторы обожали снимать Ари, Линкольна, Уолкера и Кэмдена – они то и дело мелькали в трансляции. Казалось, Кэмден то и дело поглядывал на трибуны.

Или мне это просто показалось.

Я достала телефон. Он сейчас играет, так что вряд ли сразу увидит сообщение. Но вдруг проверит в перерыве? В прошлый раз, на моем первом матче, команда уходила в раздевалку после каждого периода.

Я:

Я здесь. Просто села в другом месте.

После репетиции выглядела не лучшим образом – не хотела тебя позорить.

Задержалась на секунду, глядя на экран, и перед отправкой добавила:

Задайте им жару!

«Рыцари» сменили состав, и я увидела на экране, как Кэмден с Ари перелезают через борт.

Через секунду телефон завибрировал. Я округлила глаза – он мне ответил! Во время матча?!

Кэмден:

Ты в огромной заднице.

Сразу же пришло еще одно сообщение.

Кэмден:

Где ты? Тебя сейчас же заберут.

Кэмден:

Анастасия! Я не шучу.

Сердце бешено колотилось – я торопливо набирала ответ, не дожидаясь, пока он снова напишет.

Я:

Все нормально.

Убери телефон сейчас же!

Он не ответил. Я снова откинулась на сиденье, вздохнула и попыталась переключить внимание на ход игры.

Телефон зазвонил ровно в ту секунду, когда закончился период и игроки сошли со льда.

– Просто скажи, где ты, – Кэмден произнес это тихим, слегка запыхавшимся голосом. А ведь он только что отыграл целый период перед десятками тысяч зрителей.

– Немедленно положи трубку, – прошипела я.

Старушка рядом, вся сморщенная, с газетой в руках, бросила на меня осуждающий взгляд.

– Я не пойду туда. Ты меня не заставишь, пока я сама этого не захочу.

Тишина затянулась и длилась так долго, что сердце начало бешено колотиться в груди.

– Ты ведешь себя как капризный ребенок, Анастасия, – наконец прозвучал его голос, мягкий, скользкий и пугающе спокойный. – А ты знаешь, что бывает с непослушными девочками?

– Что? – выдохнула я, чувствуя, как по телу пробежала горячая волна от одного только звука его голоса.

– Их наказывают.

И с этими словами он повесил трубку.

А я осталась сидеть, чувствуя, как желание расползается по всему телу.

До конца матча я была одним сплошным комком нервов – вся дрожала и ерзала на сиденье, стоило Кэмдену появиться на экране.

Не лучшая ситуация, когда рядом сидит бабулька, которая неодобрительно сопит каждый раз, как ты пошевелишься.

Но Кэмден играл просто огненно.

Ладно, в хоккее я все еще не разбиралась. Но по тому, как взрывался стадион, когда он получал шайбу… Можно было понять, что он просто невероятен.

Он так и не написал, а мое нетерпение только нарастало. Будто между игровым таймером и моим пульсирующим телом была прямая связь.

Стыд, честное слово.

Раздался финальный гудок – «Рыцари» победили.

Трибуны взорвались овациями, с потолка посыпались конфетти, команда быстро отпраздновала и скрылась за бортами.

В этот момент пришло сообщение.

Кэмден:

Сиди на месте, пока я не разрешу уйти.

Что ж…

Это указание я могла выполнить. Игра закончилась, болельщики потоком хлынули к выходам.

На табло уже не транслировали кадры со стадиона – только сухой итог матча.

Я нервно постукивала ногой по холодному бетону, ожидая ответа от Кэмдена.

И ждала.

И ждала.

И ждала.

Пока не осталась одна на всей этой чертовой арене. Уже собиралась встать – дальше ждать было просто смешно.

В тот момент, когда я приподнялась с места, чтобы пойти и все объяснить Кэмдену, телефон зазвенел.

Кэмден:

Рядом с тобой синяя дверь. Спустись по лестнице, поверни направо – и окажешься на трибунах.

Я нахмурилась, огляделась и резко замерла: слева действительно была синяя дверь. Значит, Кэмден точно знал, где я.

Ну а что сложного? В конце концов, кроме меня в этом огромном здании не осталось ни души.

Ладно, можно и сыграть по его правилам. Заодно заглажу свою вину – ведь это я заставила его отвлечься на переписку во время игры.

Хотя… Кого я обманываю? Кэмдена Джеймса никто не заставит делать то, чего он не хочет.

Да, возможно, я сейчас веду себя как капризный ребенок.

Я пошла по его указаниям: дверь, лестница вниз, первый поворот направо… С каждым шагом внутри нарастало нервное возбуждение, от которого учащенно стучало сердце.

И вот я резко вышла из-за угла, оказавшись прямо позади скамейки «Рыцарей».

Там стоял Кэмден, прислонившись к стене в черной футболке с эмблемой команды и свободных серых спортивных штанах. Одну ногу он поставил на скамейку, на которой еще недавно сидел.

Ох…

– Анастасия, – произнес он бархатным голосом и пальцем поманил меня к себе.

Ноги будто вросли в пол, я замерла, а по телу разгоралось горячее пульсирующее желание…

Но вместе с тем меня охватило беспокойство. Он же пошутил насчет наказания, да? Пусть сейчас на трибунах никого нет, но это все еще общественное место. В любой момент кто-то может зайти.

А как же уборщики? Разве не пора им уже появиться?

– Детка, не заставляй меня повторять.

Его голос по-прежнему звучал мягко и властно… так, что мне хотелось опуститься перед ним на колени и умолять, чтобы он взял меня.

С этой мыслью я наконец сделала шаг, будто он невидимой нитью тянул меня к себе.

– Привет, – сдавленно выдохнула я, оказавшись у скамейки запасных в двух шагах от него.

Кэмден даже не шевельнулся. Он по-прежнему непринужденно опирался о стену, скрестив руки так, что мышцы напряглись под тканью, очерчивая каждый рельеф.

От одного взгляда на него у меня пересохло в горле.

– Сегодня мне выписали штраф – пять тысяч долларов, Анастасия, – произнес он спокойно. – Знаешь, за что?

Я лишь медленно покачала головой, не в силах отвести взгляд.

– Из-за того, что моя девушка вдруг передумала и обменяла билет в первом ряду на самый верхний ярус… даже не сказав мне. И из-за этого мне впервые за всю карьеру пришлось… достать телефон прямо во время игры.

Я инстинктивно подняла руки, будто могла защититься, и на секунду онемела, когда он оттолкнулся от стены и двинулся в мою сторону.

– Если что, это все вышло случайно… – мой голос прозвучал неестественно тонко, пока я пятилась назад, стараясь сохранить дистанцию.

Так я и отступала, пока спиной не уперлась в стену.

Его пошлая ухмылка заставила меня дрожать – он знал, что я в ловушке.

– За каждую тысячу, которую я сегодня потерял, получишь два шлепка, – тихо прошипел он.

– Когда мы вернемся домой? – спросила я с надеждой.

Его усмешка обожгла кожу, будто прикосновение раскаленного металла.

– Никак нет.

Кэмден подошел вплотную. Его пальцы мягко обвили мое горло, а большой палец скользнул по вене, измеряя мой пульс, – я успела заметить, как ему это нравится.

– Моя девочка чувствует себя неловко… боится того, что чувствует впервые, – прошептал он, слегка сжимая ладонь.

– По-моему, правильнее сказать «независимой» – именно так я сейчас себя чувствую, – вырвалось у меня, хотя я понимала, что это чистая провокация.

Он снова рассмеялся, отпустил меня и опустился на скамью, широко расставив ноги.

– Иди сюда, Анастасия, – сказал он все так же спокойно, похлопывая по бедру.

Я замерла, широко раскрыв глаза. Неужели Кэмден и правда собирается это осуществить?

Медленно, с сомнением, я сделала шаг вперед, ожидая, когда же он наконец прекратит этот дурацкий фарс.

– Доверься мне, – тихо сказал он, и тревога внутри меня чуть ослабла.

Это был Кэмден. Я знала – ему можно доверять.

Его рука скользнула к моей талии, и прежде чем я успела понять, что происходит, он уже перевернул меня лицом вниз, уложив на свои колени. Держал крепко, но без боли.

Вот и все. Сейчас он засмеется, поднимет меня и…

Резким движением он стянул с меня лосины, и холодный воздух обжег оголенную кожу.

– Ты что… – я попыталась вывернуться, но было поздно – его ладонь уже рассекла воздух.

Шлепок!

Боль вспыхнула внезапно, и я вскрикнула.

– Кэмден! – вырвалось у меня, но он крепко прижал меня, не давая пошевелиться.

– Раз, – спокойно произнес он, хотя по выпуклости, которая упиралась мне в живот, я поняла – ему это нравится не меньше моего.

– Ах ты гад… – я не успела закончить. Шлепок! Звук гулко разнесся по пустой арене.

– Два.

Лицо горело от стыда… но внутри уже пробуждалось что-то другое… то, в чем я боялась себе признаться.

Шлепок. Шлепок.

– Четыре.

Кожа пылала, но когда его пальцы мягко провели по разгоряченной коже сразу после удара… я невольно застонала.

Пятый и шестой слились в туманной дымке. По телу разлилось тепло… и я перестала сопротивляться.

Это неправильно, так?

– Я хочу, чтобы ты кое-что за мной повторила перед следующим ударом. Справишься, малышка?

– Да… – вырвалось у меня.

Он провел пальцами по моему телу, тихо застонав.

От этого во мне все затрепетало. Мне хотелось, чтобы он снова коснулся меня.

– Непослушных девочек наказывают. Повтори, Анастасия.

– Что? Нет… – прошептала я, но в голосе уже не звучало прежней уверенности.

Шлепок.

Я вскрикнула, его действия доводили меня до самого края… и он замер.

– Пожалуйста! – взмолилась я, застыв на этой мучительной грани.

Шлепок.

– Скажи это, Ана. – В его голосе впервые прозвучало напряжение, будто он не так хладнокровен, как кажется.

– Нет, – я надула губы, пытаясь раззадорить его своими движениями.

– Ана. – Он резко остановил мои движения, снова довел до предела и замер.

Слезы катились по щекам, падая на его бедро.

Шлепок.

– Последний шанс, Анастасия. Получишь удовольствие, как только скажешь эти три слова.

Его голос звучал мягко, но это обманчивое спокойствие. Пальцы скользнули вниз по телу – я задрожала и… сдалась.

– Непослушных девочек наказывают.

– Хорошая девочка.

Шлепок!

– Десять.

Он возобновил свои движения, намеренно попадая в ту самую точку.

Я вскрикнула и тут же перешла за край, настолько сильно, что перед глазами поплыли темные пятна.

Едва переведя дыхание, я ощутила, как он ставит меня на пол.

– Мы еще не закончили, непослушная девочка.

Голос его стал хриплым, и я тут же повиновалась, всем телом жаждая угодить.

Без предупреждения он страстно меня поцеловал.

Он сжал мою челюсть, взгляд пылал собственническим огнем, пока Кэмден безжалостно исследовал мой рот.

Я не могла принять его полностью – вряд ли кто-либо справился бы… но я старалась изо всех сил.

Слезы стекали по моему подбородку, а он ускорялся, распаляясь.

Я лишь покорно принимала его, не отрывая взгляда, пока он не получил желаемого.

– Анастасия! – его рев разорвал тишину, а его тело горело от желания.

Я не сопротивлялась.

Мне был нужен этот человек. Я жаждала каждой его части.

Пока он одевался, я мельком заметила что-то красное на его теле, но не успела задать вопрос.

– Еще чуть-чуть, – прошептал он, собирая капли с моего подбородка.

Я смотрела на него, переполненная немым обожанием, все еще не веря, что это произошло.

Кэмден легко подхватил меня на руки.

– Ты еще когда-нибудь будешь так пугать меня? – в его взгляде читалось, что он не прочь повторить.

Черт, я бы и сама не отказалась.

– Нет, сэр, – ответила я, зная, какой эффект это произведет.

Он наклонился и поцеловал так, что губы потом, несомненно, будут болеть.

– Пойдем домой, малышка.

Я кивнула, полностью расслабившись в его объятиях, пока он вел меня через лабиринт коридоров к парковке.

Холодный ночной воздух обжег кожу.

Слова сами собой рвались наружу – оставалось только не произнести их вслух.

Это пугало до дрожи, но отрицать уже не имело смысла.

Я любила Кэмдена Джеймса.