Мы подъехали к парковщику у входа в популярный клуб Allure, и я начала паниковать.

– Что мы здесь делаем? – голос сорвался, выдав мои чувства.

Вдоль стены склада, переделанного под клуб, змеилась бесконечная очередь.

Я явно была тут лишней.

– Сейчас ты познакомишься с моими лучшими друзьями, – спокойно сказал Кэмден.

– Что?! – я вжалась в кресло. – Я… с твоими друзьями?

Я уставилась на него и проморгалась. Я к этому не была готова. Черт.

Парковщик открыл дверь и протянул мне руку.

Я машинально скользнула взглядом по пареньку – миловидному, с обаятельной мальчишеской улыбкой.

– Даже не думай, – рыкнул Кэмден, потеряв все свое спокойствие. Парень отпрянул.

– Да-да, конечно, мистер Джеймс. Простите.

Кэмден выскочил из машины, обошел ее, загородил меня собой, встал между мной и юношей.

– Кто-то явно ревнует, – пробормотала я.

Он зыркнул на меня:

– Ты даже не представляешь насколько.

Кэмден бросил ключи парковщику, не обращая внимания на извинения, и повел меня к входу, обняв за талию. От его прикосновений по коже растеклось тепло, и в голове тут же начали роиться самые неприличные мысли.

Эпизод с парковщиком ненадолго отвлек, но реальность накрыла снова, когда вышибалы приподняли фиолетовый бархатный шнур и пропустили нас без очереди – мимо толпы, которая, кажется, готова была растерзать каждого, кто пройдет раньше.

Я не из тех, кого пускают в клубы без очереди. Особенно в такие знаменитые.

Сюда частенько заглядывали известные исполнители: кто с небольшими выступлениями, кто – на закрытые вечеринки.

Честно говоря, я даже не мечтала попасть сюда.

– Предупреждаю… я неловкая. На случай, если ты еще не понял, – пробормотала я, пока Кэмден вел меня по ступенькам.

– Ты идеальна, – сказал он. – Им ты точно понравишься.

Его губы коснулись виска, и я автоматически прижалась к нему. Он каким-то волшебным образом одним лишь присутствием мог отогнать все мои страхи. Рядом с ним становилось так спокойно.

Зал встретил нас приглушенным светом, золотистыми бликами на стенах и гулом голосов. Круглые столики с мерцающими свечами, небольшая сцена впереди – сейчас на ней только табурет и микрофон.

Я озиралась, не веря глазам. Стены украшали фото музыкантов с размашистыми автографами. Воздух звенел от смеха, разговоров, создавая уютную, но заряженную энергией атмосферу.

– Ого, – выдохнула я. Даже не Кэмдену, а себе. – Не верится, что я здесь.

Сразу же пожалела о словах, но Кэмден лишь улыбнулся, словно это было мило, и потянул дальше.

А потом я увидела их – компанию настолько красивых людей, что у меня отвисла челюсть. Ну, Кэмден вне конкуренции, конечно. Но это… это были люди, с которыми он и должен быть. Боги среди смертных.

– Герой, – высокий брюнет с изумрудными глазами и хищной ухмылкой первым заметил нас. Его взгляд скользнул ко мне, и в глазах загорелся азарт.

Этот парень был ходячей неприятностью.

– Ланкастер, – протянул Кэмден и прижал меня ближе. Тот сразу заметил это движение, и ухмылка стала шире.

– А это у нас кто? – поинтересовался он.

– Ари, – мягко осадила его красивая блондинка с ангельским лицом. – Веди себя прилично. Не пугай мою новую подругу.

Я замерла.

Никогда в жизни не видела женщины красивее. И почему-то она казалась знакомой.

И… она только что назвала меня подругой?

Голова закружилась.

Улыбка Ари исчезла, стоило ему взглянуть на нее. И вот он уже не дерзкий ловелас, а по уши влюбленный щенок. Весь его озорной блеск куда-то испарился.

– Анастасия, это Ари. А это Блэйк, его жена. С ней можешь дружить. С ним – не вздумай, – сказал Кэмден.

Я подняла брови, решив, что он шутит.

Но, похоже, нет.

Ари фыркнул и потянул Блэйк за собой, будто не мог отдалиться от нее даже на сантиметр.

– Не слушай этого старика. Мы с тобой точно станем лучшими друзьями.

Кэмден рыкнул, Ари расхохотался, а я невольно прыснула в ответ. Посмотрела на Кэмдена – я до сих пор не знала, сколько ему лет. Он явно был старше. Но насколько – без понятия. Надо будет как-нибудь спросить.

– Он только что назвал тебя… – начала я, но договорить не успела – Кэмден накрыл мои губы поцелуем.

– Никогда больше не произноси это слово, – пробормотал, отстранившись.

– Только целуй меня вот так всегда, – я задохнулась от ужаса – черт, я действительно сказала это вслух?

– Договорились, – ответил он, вместо того чтобы сбежать.

Я еще таращилась на него, когда подошла следующая пара.

– Привет, Анастасия, – девушка с иссиня-черными волосами и невероятно зелеными глазами улыбнулась. Похоже, мы были ровесницами. Как и Блэйк, она казалась… доброй. Обычно такие красотки смотрят свысока, но в ней не было и намека на высокомерие.

– Это Монро. А вот это… – Кэмден замялся и буквально приклеил меня к себе. – Линкольн.

И стоило мне взглянуть на мужчину рядом с ней, все стало понятно. От него как будто исходило золотое свечение.

Кэмден все равно был самым красивым мужчиной на свете. Но Линкольн… был почти на уровне.

– Так вы все играете в «Рыцарях» вместе с Кэмденом! – наконец я поняла, откуда знаю эти имена.

Щеки загорелись – вроде бы это должно очевидно, но закатывать глаза никто не стал.

Спасибо хоть за это.

Линкольн выглядел возбужденным… нет, даже не так – от него просто веяло страстью. Он так смотрел на Монро, что я всерьез удивилась – как мы все еще одеты? Казалось, вот-вот начнется групповуха, настолько накалена была атмосфера между этими двумя.

– А мы с тобой устроим еще жарче, – пробормотал Кэмден у меня над ухом, будто слышал мои мысли.

Мне понадобилась секунда, чтобы осознать его слова, и тогда по всему телу разлилось жгучее тепло.

Он подмигнул, тихо хмыкнул и провел пальцами по моим ребрам.

– Мне нравится, как все складывается, – заявил Ари, и Кэмден фыркнул.

– Ты только что назвал ее своей новой лучшей подругой. Что на это скажет Джеральдин? Она ценит верность, Ланкастер.

Похоже, Джеральдин действительно была вездесуща.

Ари бесстыдно ухмыльнулся.

– Не знаю. Наверное, она больше злится на Логана, – он кивнул в сторону высокого блондина с татуировками на шее. – Он отказался смотреть ее «трюк с зубами».

Логан, надо заметить, слегка позеленел.

– Она не хотела принимать отказ, – пробормотал он.

– Но ты все же сказал «нет»…? – уточнил Ари.

Логан резко уставился в потолок, не удостоив его ответом.

На мгновение воцарилась тишина, а затем компания взорвалась истерическим хохотом. Ари, Блэйк, Монро, Линкольн, сам Кэмден… он смеялся так сильно, что мне пришлось держать его, чтобы он не рухнул на пол.

Теперь я окончательно перестала что-либо понимать.

Кэмден наконец выпрямился и вытер глаза.

– Прости, малышка, – сказал он, все еще дрожа от смеха. – Это станет смешнее, когда ты познакомишься с Джеральдин. Поверь мне.

Я улыбнулась, потому что его смех… делал меня счастливой.

– Это Дисней, – Кэмден указал на симпатичного брюнета, который только что подошел.

– Уолкер, – вздохнул мужчина.

– Уолкер? – переспросила я, сбитая с толку.

– Уолкер – мое настоящее имя. Но этим идиотам почему-то показалось, что «Дисней» звучит лучше, чем то имя, что дала мне мать. – Он закатил глаза. – Долгая история.

Уолкер говорил с сильным южным акцентом, и тогда до меня дошло. «Дисней»… как диснеевский принц.

Это ему действительно подходило.

– Как Оливия? – спросил Кэмден, и в ответ Уолкер одарил нас ослепительной улыбкой.

Серьезно, они что там, состоят в каком-то тайном обществе, где заключают сделки с дьяволом, чтобы стать самыми красивыми на свете?

Позже я обязательно расспрошу Кэмдена об этом, потому что у меня появились подозрения.

– Все в порядке. Нервничает, как обычно. А малыш пинается, так что она боится, что все пойдет не по плану.

– Ты уже была на ее концерте? – спросила Блэйк, игнорируя тот факт, что Ари заплетал ей косичку.

– На ее концерте? – я снова почувствовала неловкость, потому что понятия не имела, о чем речь.

– Я хотел сделать сюрприз, – тихо сказал Кэмден, касаясь губами моей головы.

Все наблюдали за нами с интересом, будто мы были какими-то диковинными зверями.

Я покраснела, а Линкольн и Ари переглянулись с ухмылками.

– Моя жена – Оливия Дэвис… раньше Оливия Дарлинг, – с гордостью произнес Уолкер, и в его глазах появилось то самое мечтательное выражение, которое я не раз видела у Кэмдена, когда он смотрел на меня.

Стоп, минуточку…

Я уставилась на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Вот оно. Вот доказательство, что я сплю. И вот-вот проснусь – и сердце просто не вынесет ужасов настоящего.

Оливия Дэвис была моей иконой. Мой любимый танец – на ее песню Bluebird. У нее самый лучший голос. Лучшие тексты. Она была совершенством.

Ее история тоже была трагичной, и мне всегда казалось, что в этом мы с ней похожи. И если она получила свое «долго и счастливо»… может, и у меня тоже получится.

– Ого, малышка, – рассмеялся Кэмден. – Я снова начинаю ревновать.

– В этой компании это неудивительно, – пошутила Монро, и Линкольн игриво зарычал, прежде чем притянуть к себе и прижаться губами к ее губам.

– Не верю, что увижу ее вживую. Она точно будет петь? – Я подняла глаза на Кэмдена, все еще не веря.

Услышать ее – мечта всей моей жизни.

– Правда, – ответил он, в его глазах светилось счастье.

Я чуть не сказала «я люблю тебя».

Эти слова едва не сорвались с губ.

Я просто не понимала, как он каждый раз угадывал, что мне нужно. Словно читал мои мысли.

Увольнение? Пфф. Я готова была потерять работу миллион раз, если взамен получу шанс увидеть выступление своей любимой певицы.

– Прежде чем она выйдет, расскажи нам о себе, – сказала Блэйк, разглядывая меня с интересом.

Я моргнула, не понимая, зачем этому идеальному созданию что-то знать обо мне.

– Мы раньше встречались? – вырвалось у меня, и я прижалась к Кэмдену, который рассмеялся.

На этот раз покраснела Блэйк.

– Не думаю, – ответила она застенчиво.

– Блэйк – супермодель, – сказал Ари, и гордость в его голосе могла соперничать разве что с Уолкером минуту назад.

– Я не супермодель, – проворчала Блэйк, прикрывая лицо рукой.

Теперь-то я поняла, где видела ее – в рекламных кампаниях.

– Она супермодель, – беззвучно произнес Ари, подхватывая ее и осыпая поцелуями все лицо, пока она не захихикала.

– Вы, ребята, просто прелесть, – прошептала я, ощущая странную тоску.

Я хотела подобного.

И, если точнее… я хотела такого с Кэмденом.

Я избегала его взгляда – на случай, если он и правда умел читать мысли.

– Как я и говорила, – продолжила Блэйк, слегка запыхавшись после того, как ей удалось отлепить от себя Ари. – Расскажи нам о себе.

Было немного страшно оказаться в центре внимания.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Я… была никем. Уличной попрошайкой. Отец сидел в тюрьме, мать бросила меня. Я была приемным ребенком, которого никто не хотел брать в семью.

Ах да, и сегодня меня уволили с работы, на которой я мыла посуду… вот так вот.

– Анастасия – самая потрясающая балерина в мире. Я увидел ее на сцене и в то же мгновение был покорен. Серьезно, ребята, когда вы увидите, как она танцует… это изменит вашу жизнь. Я мечтаю вновь посмотреть на ее танец. А недавно ее выбрали для исполнения роли Жизели – одного из самых сложных дуэтов в балете, – объявил Кэмден… и, не знаю, как это возможно… но он звучал даже более гордо, чем все остальные.

Он, конечно, слегка переврал термин, но пятерку за старание точно заслужил.

– Вау.

– Это потрясающе.

– Не могу дождаться, когда увижу твое выступление!

Все говорили невероятно приятные вещи, а я превратилась в краснеющий, потный комок нервов, потому что очень давно не получала такой поддержки.

Я хотела, чтобы они стали моими друзьями.

Свет приглушили, и Уолкер напрягся.

– Черт, она выходит. Как думаете, свет не навредит ребенку? Оливия иногда краснеет после выступлений. Может, надо было намазать ей живот солнцезащитным кремом… и надеть наушники… на случай, если для детских ушей будет слишком громко.

– Он серьезно? – прошептала я Кэмдену, не сводя глаз со сцены.

– Для него это еще сдержанно, – пробормотал он в ответ, снова подмигнув мне.

Кажется, я становлюсь зависима от этих подмигиваний.

Я забыла обо всем на свете, когда на сцену вышла сама Оливия, черт возьми, Дэвис. Еще прекраснее, чем на фото – с длинными темно-рыжими волосами, потрясающим лицом и самым милым беременным животиком, который я когда-либо видела.

А мы находились всего в нескольких шагах от нее.

– Меня зовут Оливия Дэвис, и сегодня я спою для вас несколько песен, – произнесла она своим чистым, сладким голосом – с этих слов начиналось каждое ее выступление.

Как будто она нуждалась в представлении.

– Ты в курсе, что телефон умеет записывать видео? – прошептал Кэмден, и я вздрогнула, напрочь забыв, что в комнате есть еще кто-то.

Кто-то любит шоколад.

А я обожала Оливию Дэвис.

Я тут же схватила телефон и заставила Кэмдена показать, как включить запись, чтобы не упустить ни секунды.

– Кажется, у нас здесь очередной поклонник, – заметил Ари, прежде чем ойкнуть от боли. Почти уверена, Уолкер врезал ему кулаком.

– Каждый вправе восхищаться моей женой. Она идеальна, – заявил Уолкер, и я невольно улыбнулась – это звучало до безобразия мило.

Оливия запела – что-то новое, что-то старое, и все это настолько захватывало, что отпечаталось в памяти навсегда.

Кэмден тихо подпевал, но чаще просто наблюдал за мной, прижимая к себе и следя за каждым моим движением. Иногда наши взгляды встречались, и я замирала – в его глазах читалось столько обожания, что любая девушка могла бы принять это за любовь.

Его руки скользили по моим бокам, вверх и вниз, оставляя на коже след из искр, ведущий к одному-единственному финалу.

Краем глаза я видела, как все вокруг танцуют; чувствовала капли пота, стекающие по спине от жары, исходящей от теснящихся тел. Сделав глоток холодного напитка, который протянул мне Кэмден, я ощутила сладость, ударившую по рецепторам.

За время концерта я кое-что осознала: каждая песня о любви в исполнении Оливии напоминала о чувствах, которые во мне пробуждал Кэмден.

– Давай уйдем, – вырвалось у меня до того, как началась последняя песня.

Он нахмурился.

– Что? Что-то не так?

– Я хочу тебя, – прошептала я, голос сорвался. – Безумно.

Кэмден закрыл глаза, замер на мгновение – самое долгое в моей жизни.

Когда он наконец открыл их, голод в его взгляде заставил весь воздух выйти из легких.

– Я тоже, малышка, – хрипло ответил он. – Черт, я тоже.

– Увидимся, – бросил Кэмден.

– Передай Оливии, что она великолепна, – добавила я.

Никогда не думала, что уйду с концерта Оливии Дэвис раньше времени. Но я и представить не могла, что встречу Кэмдена Джеймса.

Так что, возможно, так и должно было случиться.

А потом мы рванули с места, словно школьники, несущиеся через поле. Его пальцы сплелись с моими, и он повел меня сквозь толпу, торопясь выбраться. Оглянувшись на компанию, я увидела их ухмылки. Помахала на прощание… они мне правда понравились.

Как только мы вышли из зала, он прижал меня к стене, навис надо мной и целовал так, будто я была единственным, что могло утолить его жажду. Он прижался ко мне всем телом, и я опустила руку между нами, ощущая его желание сквозь ткань, пока слюна буквально стекала с губ.

Где-то в глубине сознания мелькнуло, что его размеры могут меня просто разорвать, но страх тут же растворился в его поцелуях, в том, как его руки умело трогали мое тело, будто он изучил его до мельчайших деталей.

– Черт, – вырвалось у него, когда он оторвался, и снова схватил меня за руку, вытаскивая на холодный ночной воздух.

Ожидание, пока парковщик подаст его машину, – всего две минуты, – казалось вечностью. Руки Кэмдена скользили по моей коже, и я ни о чем в тот момент ни мечтала, как о волшебном устройстве, которое перенесло бы нас в его дом в то же мгновение.

Или, может, пикап сгодится. Лишиться девственности в машине – не совсем то, о чем я мечтала, но страсть была сильнее.

Я облегченно вздохнула, когда машина подъехала, и Кэмден усмехнулся.

– Я тоже, – прошептал он, снова читая мои мысли.

Он помог мне залезть внутрь, и его пальцы задержались на моих бедрах после того, как он пристегнул ремень.

– Я так тебя хочу, – голос Кэмдена звучал низко, с отчаянием, от которого я таяла.

– Вези меня домой, Кэмден, – ответила я.

Он рыкнул, отстранился, будто это стоило ему невероятных усилий, и обошел машину, чтобы сесть за руль.

Двигатель заурчал. Пока мы ехали по ночным улицам, тьма сгущалась вокруг. Я сидела, чувствуя вибрацию дороги под собой. Внутри машина казалась тесной, воздух – наэлектризованным до мурашек.

Присутствие Кэмдена рядом было почти невыносимым. Я ощущала каждое его движение, каждый вдох. Чувствовала исходящее от него тепло, легкий поворот ладони на руле. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, меня будто молния прошибала насквозь. Никогда в жизни я не хотела так другого человека.

– Тебе не холодно? – спросил он низким хриплым голосом в тишине.

– Все в порядке, – прошептала я в ответ. И это была правда. Несмотря на холод за окном, внутри я горела.

Я сглотнула, мысли неслись вперед, к тому, что должно было случиться.

То, как он сжимал руль, как напрягалась его челюсть – все в нем притягивало, заставляло хотеть большего.

Мы уже почти доехали, когда я решила раскрыть карты – чтобы он не удивился, увидев последствия на своих простынях.

– Кэмден… – начала я, не зная, как подобрать слова.

– Да? – его голос стал мягче, почти нежным.

Я повернулась к нему, сердце колотилось.

– Я никогда… я никогда этого не делала.

Он взглянул на меня, глаза потемнели.

– О чем ты, малышка?

Пространство между нами будто сжалось, наполнившись напряжением.

– Я девственница.

Слова повисли в воздухе.

Когда он не ответил, меня охватила паника. Зачем я это сказала? Передо мной был мужчина за тридцать, профессиональный спортсмен. Наверняка таких, как я, он обходит стороной. Возможно, он выгонит меня, как только мы окажемся дома. Возможно, решит, что я привяжусь. Нужно было объяснить, что он может не переживать. Что для меня это не проблема.

Хотя для меня это была огромная проблема.

– Черт… – его голос прервал тот хаос, который уже уничтожал меня изнутри.

Я взглянула на него, глаза расширились. Он выглядел так, будто еще чуть-чуть – и потеряет контроль. Щеки пылали, он сидел неестественно ровно. Его руки сжимали руль так сильно, что я боялась, будто он его сломает.

– Кэмден… я ничего от тебя не жду, – начала я, ужасно смущенная.

– Я тебя испорчу.

Его слова прозвучали… как минимум – ошеломляюще.

– Что? – я слегка вздрогнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Он резко свернул на обочину, заглушил двигатель и развернулся ко мне. По телу разлилась тревожная сладкая дрожь предвкушения.

Пальцы Кэмдена впились в волосы, запрокинув мою голову назад, заставив встретиться с его горящим взглядом.

– Я стану твоим первым. И последним. После меня тебе не понадобится никто – только я. Ты даже не взглянешь в сторону другого мужчины, потому что твое тело будет помнить: лишь я могу дать ему то, чего оно жаждет.

В его голосе звучала дикая, почти безумная уверенность, и я постанывала, едва осознавая, что он имеет в виду.

– Звучит… впечатляюще, – наконец выдохнула я.

Тело пульсировало, будто невидимые пальцы сжимали меня в такт каждому его слову, каждому обещанию, обжигающему кожу.

– Ты даже не представляешь, – прорычал он, притягивая мои губы к своим в жестком поцелуе, который ясно давал понять, что будет дальше. – Ты будешь моей, малышка. Как только мы соединимся – все. Кончено. Больше никого. Никогда.

Я ахнула, бедра сжались сами собой, соски затвердели под тонкой тканью платья.

Ждать больше не было сил.

Кэмден наклонился и впился зубами в мою нижнюю губу. Глубоко. До боли. Его язык проник в рот, слизнул солоноватый привкус крови, смешал его с моим.

Почему это сводило с ума?

Он отпустил меня, снова выехал на дорогу, и теперь в каждом его движении чувствовалась необузданная, хищная энергия. Мы летели на скорости на пятьдесят километров выше положенного, он несся по улицам, и на последнем повороте перед домом шины взвыли, будто за рулем сидел не человек, а одержимый.

Хорошо, что нас не остановили. Не знаю, что бы он сделал, если бы полицейские попытались нас задержать.

Он въехал на подземный паркинг, заглушил двигатель и выскочил из машины за долю секунды. Распахнул мою дверь и тут же протянул руки, будто намереваясь подхватить меня и перекинуть через плечо.

Горячо… но, может, стоило хотя бы на секунду остановиться?

– Так… ты не злишься? Обещаю, я не стану требовать ничего лишнего, не буду вести себя как маньячка…

– Черт возьми, Анастасия. Веди себя как маньячка. Бери от меня все, что захочешь. Владей мной так же, как я хочу владеть тобой. Услышать, что я получу то, чего не добился ни один мужчина… Это самое. Чертовски. Приятное. Что я слышала в жизни.

Его грудь тяжело вздымалась, глаза горели, и от этого взгляда у меня подкашивались ноги.

Он приблизился, дыхание обожгло ухо:

– Я никогда не хотел ничего так сильно, как тебя, Анастасия Леннокс.

– Я твоя, Кэмден Джеймс, – прошептала я в ответ. – А теперь отнеси меня в постель.

Из его груди вырвался низкий рык. Он расстегнул ремень безопасности, подхватил меня на руки, дверь пикапа захлопнулась за спиной, пока мы шли к лифту.

Едва переступив порог, он снова прижал меня к стене. Ноги обвили его талию, губы слились в поцелуе.

Яростном. Ненасытном. Абсолютно не похожем ни на один предыдущий. Он нащупывал кнопки на панели, в то время как его язык вторгался в мой рот. Возможно, он случайно выбрал не тот этаж – но мне было все равно, лишь бы он не останавливался.

Лишь бы целовал так, будто его душа жаждала меня так же сильно, как тело.

Он втянул мой язык и прижался всем телом. Я застонала, его пальцы впились в бедра еще сильнее. И я хотела, чтобы он сжал меня еще крепче. Чтобы завтра на коже остались следы. Чтобы не просто помнить это – но и видеть.

Лифт зазвенел, двери раздвинулись. Кэмден взглянул, пробормотал проклятие и снова нажал кнопку.

– Не тот этаж, – прошептал он, пока губы скользили по шее. Голова сама запрокинулась, когда он впился в пульсирующую точку под кожей.

Я перестала быть собой. Превратилась в существо, живущее только ради этого.

Наконец мы добрались до нужного этажа. Кэмден шагнул в пентхаус, не выпуская меня из рук.

Мы целовались весь путь до спальни, и прямо перед тем, как переступить порог, я отстранилась, чтобы взглянуть на него. Наверное, выглядела безумной, но мне хотелось запомнить этот момент – последний перед тем, как все изменится.

– Что-то не так? – хрипло спросил он. Зрачки расширились, почти скрыв зеленую радужку, а в его взгляде читалось что-то близкое к обожествлению.

– Все в порядке, – ответила я.

Он переступил порог.

Пока он нес меня к кровати, губы по-прежнему обжигали кожу, и я на секунду задумалась о том, что будет после.

Скорее всего, будет больно. Этот вечер станет воспоминанием, от которого сердце будет сжиматься каждый раз, когда я буду о нем думать. Я буду сравнивать с ним всех, кто окажется рядом, а его потеря навсегда останется внутри.

Я знала это. И все же позволила унести себя в постель.

Потому что вся боль, что придет потом – бессонные ночи, ком в горле, слезы, которые не получится сдержать…

У меня было чувство, что он того стоил.