Где-то противно звенел будильник. Кто, черт возьми, поставил такую раздражающую мелодию?

Я моргнула, уставилась в потолок. За окном по-прежнему темно. Почему вообще сработал будильник, если на улице ночь?

Осмотревшись, наконец поняла – звук шел с тумбочки у кровати. Это вибрировал телефон, тот самый навороченный, что подарил мне Кэмден.

Ах да. Я же сама поставила будильник.

Я нащупала наугад нужные кнопки, отключила сигнал и рухнула обратно на подушку, надеясь, что успею снова заснуть.

Нет. Так не пойдет. Это же я придумала встать пораньше и потренироваться, пока Кэмден еще спит. Так что вперед. Поднимай задницу.

Я села, застонала – боль резанула по ногам. Вчерашнюю тренировку я закончила в спешке, даже не растянулась как следует, чтобы расслабить мышцы. Вот и результат. Я наклонилась, потянулась к пальцам ног, пытаясь хоть немного унять ломоту.

З-з-з-звиньк. З-з-з-звиньк.

Будильник завыл снова. Я едва не слетела с кровати – его визг мерзким эхом разрезал тишину и отдавался в голове так, будто кто-то провел ножом по стеклу. Будто в стенах дома Кэмдена поселилась банши и устроила концерт.

– Замолкни, черт возьми, – прорычала я, нажав какую-то другую кнопку – не ту, что раньше. Надо бы, конечно, научиться пользоваться этим телефоном… Пусть он у меня и временно. Как только встану на ноги, возьму себе простую звонилку и верну этого монстра Кэмдену.

Даже не хочу знать, сколько он стоил. Летающая тарелка, а не телефон.

Я с трудом вылезла из постели, натянула спортивный топ и легинсы, осторожно приоткрыла дверь и прислушалась – вдруг Кэмден уже не спит?

Глупо? Да, еще как. Но раз уж я и днем не могла нормально разговаривать в его присутствии, хотелось хотя бы в полусне избежать лишней неловкости.

Я на цыпочках шла по коридорам пентхауса, пытаясь как-то скрыть растущую внутри стеснительность. Все еще не верилось, что я теперь живу здесь. Каждая деталь в этом доме была безупречна, все выглядело так, будто только что сошло с проекта дизайнера. Я все никак не могла отделаться от чувства, что попала сюда по ошибке.

Когда съеду… а это уже скоро… будет больно. Потому что любая облезлая и убогая съемная комната после этой квартиры станет казаться мрачной и маленькой.

Как, впрочем, и любой мужчина рядом будет казаться тусклой копией идеала по имени Кэмден Джеймс.

Почти наверняка – блеклой и жалкой.

Коридоры тянулись бесконечно, звук моих шагов эхом отдавался в тишине. Сквозь окна начинал пробиваться солнечный свет, длинные полосы света ложились на отполированный пол.

Где, черт подери, спортзал? Он же показывал мне его на днях… но тут миллион комнат, легко запутаться.

Повернув за угол, я услышала ритмичную мелодию – музыка грохотала так, что стены дрожали. Заинтригованная, пошла на звук – и оказалась прямо у двери того самого спортзала, который искала.

Я замерла перед стеклянными дверьми разинув рот.

Кэмден сидел на скамье, по пояс голый. Его грудь блестела от пота, мышцы перекатывались под кожей, пока он поднимал штангу, нагруженную блинами. В колонках гремел рок, идеально сочетающийся с его сосредоточенными и отточенными движениями.

Я не могла оторвать от него глаз. Его мускулистая грудь, выточенные руки – все это обрушилось на меня горячей волной, скатившейся по животу. Как сцена из сна, из фантазии, которая внезапно стала явью.

Он не заметил меня – был слишком поглощен тренировкой, чтобы посмотреть в сторону и увидеть мое отражение в стекле. И хотя мой мозг истерично вопил: «Уходи! Уходи сейчас же!» – тело не слушалось.

Я застыла в дверях, не в силах отвести взгляд.

Мужские тела меня не пугали – с самого детства я была окружена танцорами, а в их трико скрыть что-то было просто невозможно.

Но Кэмден… Кэмден был не просто парнем. Он был взрослым мужчиной.

И, господи… каким же красивым.

Музыка сменилась, заиграл знакомый рэп – узнаваемый ровно настолько, чтобы подтолкнуть меня к выходу.

Я уже собиралась развернуться и тихо ускользнуть, как наши взгляды встретились в зеркале.

Глаза у него потемнели. На лице появилось выражение, которое невозможно было понять и описать. Даже если бы я попыталась – не расшифровала бы.

– Анастасия, – сказал он. Голос прорезал грохот музыки, прошелся по позвоночнику, отозвался внутри, вспыхнул искрами в крови. Он был глубоким, теплым, будто укутывал, обволакивал – и не отпускал.

У меня мелькнула мысль: бежать. Плевать, как это будет выглядеть. Потому что именно побег – самое разумное, что я могла бы сделать сейчас. Наверное, мне стоило вернуться позже, через пару часов, когда, возможно, хоть немного отойду от этой горы мышц, в которой сконцентрирована вся сексуальность мира.

– Анастасия, – повторил он, и в его голосе теперь сквозила насмешливая, но все же понимающая интонация. Как будто он заглядывал прямо мне в голову и видел все… очень неприличные мысли, которые крутились в сознании, пока я смотрела на него с открытым ртом.

Ах да, точно. С открытым ртом. Я в то же мгновение сжала губы в кривую линию, поняв, что до сих пор стояла с глупым рыбьим выражением лица. Щеки вспыхнули. Я толкнула стеклянную дверь и вошла в зал.

– Не ожидал увидеть тебя так рано, – пробормотал он, убирая блины со штанги и поворачиваясь ко мне, все еще сидя на скамье. Его взгляд медленно скользнул снизу вверх – от моих стоп до лица, задерживаясь на каждом изгибе… или его отсутствии. Соски напряглись под тонкой тканью спортивного топа, и я готова была поклясться: когда его взгляд скользил по груди, он буквально обжигал.

Тише, Анастасия. Думай о чем-то холодном. Лед. Лед… хоккей… а как он делает растяжку… Нет! Не думай о холодном! Подумай о чем-то мерзком.

Сработало. Стоило вспомнить Майкла – и возбуждение ушло, как шарик, из которого выпустили воздух.

– Решила позаниматься с утра, – выговорила я наконец, поняв, что он ждет ответа. И я даже гордилась собой: по-человечески говорить в его присутствии – уже подвиг.

Я вытерла лоб, чувствуя одновременно, что на мне слишком много и слишком мало одежды. Взгляд Кэмдена не отпускал. Горячий. Цепкий. Если бы он перестал смотреть так, будто собирается сожрать меня – я бы, возможно, сумела связать пару мыслей в единое предложение.

– Ну, тогда вперед, – сказал он. Или это был рык?

Да, папочка, – пропела внутренняя я.

Святые небеса, что со мной не так?

– Окей, – пискнула я. Голос предал. Прозвучало тонко, глупо, по-детски. Он услышал?

Судя по самодовольной ухмылке – еще как. И, похоже, пока я шла к коврикам, заметил, как у меня дрожат колени.

Потрясающая идея, нечего сказать.

Начала с простых упражнений на растяжку – в надежде, что это хоть немного снизит вероятность выставить себя перед ним полной дурой. Я старалась сосредоточиться. Смотреть в пол. Только туда. Ни на что другое.

Но это было невозможно.

Он вернулся к тренировке. Каждый его мускул работал с точностью швейцарских часов, и, клянусь, в его бицепсах было что-то гипнотическое. Я просто не могла отвести глаз.

И все бы ничего…

Если бы он не смотрел в ответ.

Пристально. Так, будто сам был загипнотизирован.

От его взгляда внутри вспыхивало что-то дикое, горячее. Я серьезно начала переживать за свое нижнее белье. Легинсы слишком тонкие. Если сейчас не возьму себя в руки, все станет слишком очевидно. Даже намекать не придется.

Руки дрожали, пока я делала наклоны, музыка на фоне пульсировала в такт моему сердцу.

Я тянулась, скручивалась, напрягалась до предела.

Было трудно дышать… или это только мне так казалось? Пространство между нами будто наэлектризовалось, натянулось, как струна, – и эта невидимая сила выбивала воздух из легких и мысли из головы.

– Когда у тебя следующий спектакль? – спросил он, будто невзначай.

И я едва не подавилась собственным языком, пытаясь ответить.

Спектакль? Какой еще спектакль?

Когда у меня вообще должен быть спектакль?

Он ухмыльнулся – и у меня закружилась голова.

– Скоро, – прохрипела я, в тот момент, когда он уверенно направился к беговой дорожке.

Нелегально иметь такую красивую задницу, пронеслось в моей голове, пока он устанавливал настройки на тренажере.

Не пялься на его задницу. Ну, хватит уже, – прошипела я себе под нос и резко отвела взгляд.

Пыталась отвлечься, осматривая зал. Я успела только мельком его рассмотреть в первый день, но сейчас… Сейчас он будто кричал: ты здесь чужая!

Это был не просто хороший зал – настоящий рай для спортсмена. Здесь было все, что нужно и не нужно для тренировки. И это разнообразие снарядов находилось в окружении великолепного интерьера. Сияющие ряды инвентаря будто ждали, что сейчас сюда зайдет целая команда спортсменов, чтобы устроить серьезную тренировку.

И вполне возможно – этот зал видел такие массовые тренировки. Не факт, что даже на их арене все оборудовано настолько же хорошо, как у Кэмдена дома.

От этой мысли мне стало как-то не по себе.

Вон там – сауна. А это, что ли, ледяная ванна? Стоило только взглянуть на нее, как нога тут же напомнила о себе тянущей болью. Я подумала, как было бы здорово откисать в ней после занятий.

Но я все еще не могла поверить, что все это – по-настоящему.

Мой взгляд снова – сам по себе – метнулся к заднице Кэмдена. Нет. Все это я придумала. Мне явно показалось.

Я старалась тянуться сильнее, глубже, надеясь, что хотя бы нагрузка отвлечет от жара, который растекался внизу живота от одного взгляда Кэмдена.

Я отвернулась, чтобы приступить к другой растяжке и тут…

– Черт! – выругался Кэмден. В тишине что-то глухо ударилось о пол.

Я резко обернулась и увидела, что он лежит на полу. Кажется, он свалился с беговой дорожки.

– Ты в порядке?! – я тут же кинулась к нему. Сердце колотилось, руки дрожали, адреналин наполнил каждую клеточку моего тела.

Он скривился, медленно поднялся, дышал тяжело, сипло. Потирал бок – похоже, приземлился неудачно.

Он задрал голову, уставился в потолок. Потом посмотрел на меня.

В его взгляде полыхало что-то дикое, первобытное. Такое, от чего подгибаются колени и забываешь, как дышать.

Кэмден чуть наклонил голову и усмехнулся уголком губ.

– Жить буду, – прошептал он хриплым низким голосом. – Наверное.

Я отшатнулась, будто обжегшись, и поспешила назад к коврикам. Пока не натворила чего-нибудь… например, не набросилась на него прямо посреди зала.

Кэмден

Это был ад. Самый настоящий. Если я в жизни хоть раз делал что-то хорошее, оно точно не засчиталось – иначе за что мне такое испытание? Смотреть, как она растягивается в этих чертовых легинсах…

Когда я мельком увидел в зеркале, как она стоит в дверях, подумал, что схожу с ума. Галлюцинации. Или сон. Да хоть наваждение.

Я не мог уснуть после того, как впервые попробовал ее на вкус. Единственным способом не сорваться и не вломиться в ее комнату – было пойти в зал.

Ее грудь в этом спортивном топе… Это был конец. Каждая мысль, каждый взгляд – тут же становились частью грязной фантазии.

В этом лифе не было ни намека на чашки. Когда очертания сосков проступили сквозь ткань – у меня просто отшибло мозг. Видимо, за это сразу же прилетело от Вселенной – потому что как иначе объяснить, что я с грохотом упал с дорожки?

Но серьезно, как нормальный мужик должен реагировать, когда перед ним… вот ТАКОЕ? Она встала ко мне спиной, и каждое движение ее тела ощущалось так, будто я под наркозом. Словно вне времени. Я просто застыл.

Раньше я думал, что нахожусь где-то между теми, кто выбирает девушек по заднице, и теми, кто выбирает по груди. Но теперь знаю точно: все это чушь, потому что Анастасия вне стереотипных «или… или». Она уникальная – и от этого идеальна.

Ее тело перевернуло мою реальность. Оно было шедевром.

Да, я свалился с чертовой беговой дорожки. И да, мне чертовски повезло, что в этот момент я не держал в руках гантели – иначе бы все закончилось больничкой или моргом.

Хотя… умереть, глядя на нее? Наверное, не худший вариант.