Как-то по озеру с удочкой ездил рыбак в перелеске;

Рыба почти не ловилась, и стал он домой собираться.

Вдруг и поймалась одна, да такая красивая рыбка,

Что ни пером описать, ни в словах рассказать не сумеешь.

Чуть он в ведерко успел перебросить вертлявую рыбку,

Тихо пред ним поднялась над пучиною рыбка постарше, —

Бледная вся, будто кто испугал ее, вышла наружу

И человеческим голосом вскрикнула так над водою:

«Где ты, дитя мое, где ты, моя неразумная рыбка?

Стадо пора загонять; погляди, закатилося солнце…

Где ты, откликнись, дитя, али хищная цапля речная

В когти из волн подхватила тебя, моя рыбка родная?»

Долго сновала по озеру, в страхе и в трепете, рыбка;

Долго рыбак, опустивши весло, с челнока дивовался.

Взял напоследок ведро он, привстал и откликнулся рыбке:

«Вот твое дитятко, вот; ты возьми свою дочку, пожалуй;

Но уговор лучше денег: поведай по истинной правде,

Что ты за диво сама и какие края ваши воды?»

Быстро плеснувшись в воде и уставя пугливые глазки,

Так начала говорить замирающим голосом рыбка:

«Ох, человек, много лет той поре, как на этой поляне

Вместо воды, камышей и кустов красовалась слободка,

В шумной слободке жила на дворе на широком молодка.

Много добра и богатства у ней по амбарам лежало,

Много далеких купцов и мирян к ней во двор наезжало.

Раз пополудни она на крыльце на тесовом сидела;

Дочь на руках убаюкав, с крыльца за ворота глядела;

Видит – идет от села человек, утомился, бедняга,

Низко поклоны кладет у ворот и у окон слободки;

Просит он ковшик студеной воды у ребят и у старших…

Только не слышат ребята, играют себе по затишьям;

Старшие ж кто на гумне, кто с иглой али с пряжей уселся.

Вот подошел он ко мне, говорит: “Твоя хижина с краю,

Глушь за тобой и поля, я ж от жары изнываю;

Встань, захвати где-нибудь мне хоть каплю водицы студеной”.

Ум ли померк у меня, и теперь разгадать не умею,

Только в ответ старику я промолвила так, усмехаясь:

“Как, старина, разбудить, как покинуть мне малую дочку.

Хочешь напиться, так вон, погляди, и ручей под горою;

Полем успеешь дойти и, авось, не умрешь на дороге, —

Здесь же, у нас, в слободе, ты и капли воды не отыщешь”.

Странник поник головой и, как тень, из околицы вышел…

Вдруг слышу я – в тишине по околице звуки несутся,

Точно посыпался град, али где-то западали зерна.

Вижу – и замер мой дух: на столе сам собой, за порогом

Брызнул кувшин, а за ним у дверей из печурки плеснуло;

Возле из погреба струйка воды, словно дым, поднялася;

Миски, лоханки и ведра всплывают, несутся к воротам,

Им же навстречу, смотрю, выбегают другие потоки.

В ближних дворах та же притча: всплывают шесты и заборы.

И не опомнилась я, как кругом берега поднялися;

Зелено стало в глазах; колыхаясь, осела слободка;

Там же, вверху, как туман, заходили студеные волны.

Ты не дивися, рыбак, если в озеро днем ты посмотришь;

Темные кочки на дне – это хижины нашей слободки;

Мелкие травки – сады, а ложбинки – пруды да колодцы.

Ранней зарею, пока не шелохнулись по лесу листья,

С берега ухо наставь ты к воде, тут сейчас и услышишь —

Как далеко-далеко под тобой, в потопленной слободке

Ветер по кровлям шумит, словно плещутся мелкие струйки,

Куры кудахчут, петух на гумне заливается звонко.

И раздаются в воде колокольные тихие звуки,

Будто засохший тростник от дуновения ветра

Тихо звенит над водой, над пустынным прибрежьем качаясь».

Рыбка замолкла, едва отливаясь от зыби стемневшей.

В волны ей бросил рыбак целых суток добычу обратно;

И, привязавши челнок меж осокой, обратно в потемках

Вышел на берег, безлюдный и дикий, с пустыми руками[12].