И многие утра были похожи на это, и вечера были такими же. Если бы я мог придать страхам, которые я испытывал, хоть какую то форму, если бы я мог сотворить из них вещи, настоящие, непоколебимые вещи, которые можно создать с помощью тишины и свободы и существование которых само по себе излучало уверенность, тогда бы со мной ничего не случилось. Но эти страхи, которые стали моим ежедневным уделом, возбуждали сотни других страхов, они постоянно возникали во мне и против меня, сбивались в стаю, и я не мог с ними справиться. В своём стремлении сформировать их, я пришел к творческой работе над ними: вместо того чтобы создать из них вещи по своему усмотрению, я лишь дал им возможность жить по собственной воле, которую они в итоге направили против меня: они с жаром набросились на меня, загоняя куда-то в глубь ночи. Если бы вещи оказались ко мне благосклонней, спокойней, добрее, а моя комнатушка послужила мне хоть какой-то опорой, и я оставался здоров, тогда я мог бы преуспеть даже в этом – создавать вещи из страха.