Лечение в больнице утомило. Вымолила свободу и с понедельника вышла на работу.
– О… Ловец змей на живца явился, – приветствовал Егор.
– Ворожцова, а мы тебя не ждали, – не скрыла Свистушкина.
– Ася-джан, как себя чувствуешь?
– Как слегка придушенная. Расскажите, нашли Захара? – Ей не терпелось узнать последние новости.
– Сразу в бой? Хорошо, Елена Борисовна, введи в курс дела. – Саринян, похлопав психолога по плечу, ушел к себе.
– Захар так и не появился. Ни в цеху, ни в зооцентре, ни дома. Оказалось, молодой человек снимал соседнюю с профессором однокомнатную квартиру. Вел себя пристойно: не пил, не курил, наркотой не баловался, женщин не водил, с соседями здоровался. Однажды спросил у Харитонова, нет ли для него работы. Тот оценил, что парень и с головой, и с руками дружит. Сработались. Со временем стал начальником, но по-прежнему сам осуществлял и установку, и доставку оборудования. Говорил, надо о семье подумать, свое жилье купить, деньги нужны. Справлялся. Профессор ему доверял.
Квартиру проверили. Ничего занятного. Обычная холостяцкая однушка. Собственника найти не удалось, поскольку он давно живет за границей.
– А Соловьева?
– Юлия еще лежит в больнице, физически в порядке, но стресс пережила серьезный.
– Призналась в убийстве? – Асе не терпелось узнать главное.
– Соловьева призналась в прелюбодеянии. Мол, присмотрела мужика, понравился. Ну… да, к сексу склонила. Специально упала с велосипеда. Он помог подняться, ну и… О дальнейшей судьбе этого физкультурника ничего не знает.
– А велик? А где из парка вышла?
– Говорит, велосипед надоел, бросила и ушла пешком в направлении Шипиловского проезда через лесопарк.
– Врет, я убеждена! – злилась Ася.
– Врет. Продуманно, дерзко, – согласилась Елена Борисовна.
– А что эксперты?
– Нет против Соловьевой улик. Мягкие ткани трупа так повреждены, что… Косвенных доказательств полно, но с такими аргументами хороший адвокат нас размажет.
– А как она на складе оказалась?
– Позвонили в дверь, открыла… Больше ничего не помнит.
– А чего от нее хотели?
– Не знает.
– Тупик?
– А я, Ворожцова, говорила… Ты только в тупик можешь привести. – Свистушкина взяла сигареты и вышла.
– Не обращай внимания. Из-за Олега злится, – пояснил Уфимцев.
– А что?
– Отстранили и его, и Армена. Кто-то же слил этому Захару экспертизу.
– А что против них есть?
– Документ прямо указывает на Олега, иронично, но на листе только его «пальчики». А вот против Армена явных доказательств нет, но и к судмедэксперту, и к Олегу он пару раз без особой надобности забегал. За уши притянуто, но сама знаешь, Казаряна здесь не очень любят. Мутный он какой-то.
– Я тебе «спасибо» еще не сказала, – начала Ася.
– Да ладно, Ворожцова, отработаешь. Зато теперь в управлении я Георгий Победоносец, убивший змея. Престижно, однако.
– А ты Блюму кормил?
– Дважды, только она какая-то странная. Может, конечно, скучает. Кстати, с твоего террариума спецоборудование я снял.
– Значит, все-таки было… Зачем он за мной следил?
Вернулась Свистушкина.
– Елена Борисовна, а журнал в зооцентре проверили?
– Проверили и информировали заказчиков. Егор выезжал вчера, еще пару «жучков» снял. Только в шантаже никто не признался. А среди клиентов есть такие важные люди, что даже Саринян не отважился им звонить.
– А экспертиза по Лихомановой?
– Да, это ее сын.
– Уже сообщили?
– Да.
Блюма изменилась: тусклая, темная и сухая кожа. На голос реагирует вяло. Еда, оставленная Егором, не тронута.
– Боже, что с тобой?
– Вчера она выглядела лучше, – встревожился Егор.
– Что делать?
– Надо везти к ветеринару.
– Поехали!
– Куда?
– К Харитонову.
– Ты сбрендила, Ворожцова, – опешил Уфимцев.
– Поехали!
– Борис Станиславович, помогите! – Они ворвались в кабинет директора.
– Ася… Вы?
– Нужна помощь Блюме. Пожалуйста, – умоляла Ася.
Профессор покачал головой:
– Не буду обнадеживать, пойдемте в ветеринарный кабинет.
Герпетолог пожал плечами:
– Состояние запущенное. Терапию мы проведем, на какое-то время это поможет, но прогноз неблагоприятный. Рекомендую оставить вашу игуану здесь. Когда случится страшное, мы выполним все необходимые процедуры. В Москве самостоятельно это сделать сложно.
Ася не могла успокоиться и рыдала в кабинете директора. Он не мешал, не выгонял. Понимал.
Егор занялся оформлением и оплатой услуг. Игуана сидела в переноске у ног Аси.
– Рад, что вы от Блюмы не отказались. Будем поддерживать девочку. Вы, конечно, не знаете, но у нас не убивают животных, даже если у них нет шансов. Мы их за город, в санаторий, вывозим и выхаживаем до последнего. – Профессор заваривал чай. В кабинете запахло чабрецом и смородиновым листом.
– Борис Станиславович, почему вы животных не убиваете, а человека не пожалели? – все еще всхлипывая, спросила Ася.
– Что, Ася? – растерялся профессор.
– Почему вы убили сына Лихомановых? – Ася вытирала слезы тыльной стороной ладони.
– Умная девочка, – покачал головой Борис Станиславович. – И смелая.
– Расскажете?
– Попробую… – Он налил Асе чай. – У меня было сложное детство. Жесткий отец и равнодушная мать. Однажды меня защитила от них собака – Альма. Я понял, что звери в отличие от людей никогда не причиняют боль, чтобы мучить. Как я ненавидел людей, так обожал животных. Выбрал соответствующую специальность. Во время учебы в академии встретил Ольгу, Ольгу Кирилловну. Влюбился. Я решил, что ошибся. Есть другие, настоящие люди. Я летал… Был готов на все ради нее. После четвертого курса мы поехали на практику в Сихотэ-Алинский заповедник.
– Это в Приморье? На реке Серебрянке?
– Да-а-а, верно. – Профессор снова оценил осведомленность Аси. – Она изменила мне с преподавателем. Он был груб с ней! – Харитонов остановился, переживая события снова. – Я возмутился, бросился защищать ее. Завязалась драка. Я упал, сильно ударился головой. Больше ничего не помню.
– Что случилось потом? – Ася не скрывала потрясения от услышанного.
– Наверное, они решили, что я умер. Закопали в кучу угля.
– А дальше?
– Меня нашла охотница, из местных. Воровала уголь в кочегарке. Студенты и тот препод уехали. Меня никто не хватился. Это довольно… тяжело, когда тебя предают. Я ушел с этой женщиной в тайгу. Долго не мог вернуться, не находил в себе сил.
– А потом?
– А потом стал жить, работать. Нашел их и не выпускал из виду. Они друг друга стоили. Я неплохо учился в вузе. Мне предрекали научную карьеру, но не сложилось. А эти… смогли. Все в дело. Не постеснялись черновик моей дипломной работы использовать. Опубликовали под своими именами. Проверьте…
– А почему Харза?
– И это узнала… Способная… Охотница так меня назвала, я в тайге изучал харзу, самый крупный вид куницы. Занятные зверьки.
– Что вы почувствовали, когда поняли, что убитый не сын Михаила Лихоманова?
– Ну и что? Так ему еще больнее. Его обманула жена… Прости, но мне пора. На все твои вопросы я ответил. – Профессор встал.
– А кролики? – Ася вдруг заметила, что ряды ушастиков в клетке поредели. – Почему их стало так мало?
– Смешная ты, Ася. Кроликов очень любит Лола. Кстати… – Харитонов что-то вспомнил. – Я хотел познакомить тебя с еще одной милашкой.
Ворожцова напряглась. Ей хватило Лолы.
– Подойди. – Харитонов снял с полки около дверей миниатюрный аквариум.
Асе сначала показалось, что он пуст. Присмотревшись, увидела симпатичную лягушку.
– Протяни руку… – Директор перевернул емкость, и малышка упала на ладошку девушки. – Эта очаровательная крошка – золотая дротиковая лягушка. Милая, но до неприличия ядовитая.
– Шутите?
– Нет, Ася, не шучу. Яд она выделяет через кожу. Токсины поражают нервные клетки, воздействуют на дыхательную и сердечно-сосудистую систему. Бр-р-р! – Его передернуло. – Примерно через двадцать-тридцать минут начинаются судороги. Не обижай ее, ладно?
Ворожцова зависла. Ее смерть забавно нарядилась в ярко-желтый горошек. Борис Станиславович, легонько подталкивая девушку в спину, выставил ее за дверь.
Ася боялась пошевелиться. Так и стояла с вытянутой вперед рукой.
Подошел Уфимцев:
– Я все оплатил. Что дальше?
Оценил вид девушки с лягушкой:
– Ты что, Ворожцова, практикуешь превращение из Аси Премудрой обратно в земноводное? Скажу по секрету, я не Иван-царевич, секс с лягушками меня не заводит.
– Егор, слушай меня внимательно. Вызывай группу. Борис Станиславович признался.
– В чем? – не понял Уфимцев.
– Харитонов заказал Лихоманова.
Егор скинул лягушку с Асиной ладони.
– Она ядовитая. Я скоро умру… – Ася пошатнулась.
– Нет, Ворожцова, ты точно не в себе, – удивился Егор, но поддержал девушку за талию.
– Ой, а что здесь Манюня делает? – проходящий мимо продавец поднял земноводное с пола.
– А разве она не ядовитая? – опешила Ася.
– Самая ядовитая, – подтвердил молодой человек. – Правда, только в живой природе.
Выиграв себе некоторое время, Борис Станиславович подошел к водопаду с орхидеями и отключил его, щелкнув спрятанной под рельефами оформления кнопкой. Обнажился натуральный фон из коры, поддался легкому касанию, развернулся и приоткрыл нишу, в лоно которой аккуратно лег диктофон. Тайник захлопнулся, и через секунду в чашу с рыбками снова устремились бодрые ручейки.
Харитонов подошел к шкафу, сдвинул висящую одежду, уперевшись двумя ладонями в заднюю стенку, с усилием толкнул ее от себя и в сторону, захлопнул створки и нырнул в открывшийся проход.
Ася дозвонилась до Свистушкиной, объяснила, что произошло, получила приказ: ждать группу.
– Куда он делся?
Профессора в комнате не было. Они заглянули за массивные подлокотники дивана, открыли шкаф.
Ася обратила внимание, что костюмы и спецовки сгружены в одну сторону.
– Это проход, – сообразила она.
Уфимцев отстранил Асю и пытался понять, как открыть дверь. Это заняло несколько минут.
«Как остановить Харитонова?» – думала Ася, перебирая вариант за вариантом.
Наконец стенка шкафа подалась назад и поехала влево.
Егор кинулся вперед, но Ворожцова его удержала.
– Вы так и не поняли, что убили своего сына?! – изо всех сил крикнула Ася.
В квартире, куда они попали, тишина стояла напряженная, сотканная из электрических волн, готовых заискрить в любую секунду.
Полный безысходности крик ворвался в заряженное пространство квартиры. Раздался хруст, трещина молнией разрезала бок объемного, литров на семьсот, аквариума. Секунда, и вода, выдавив большую часть стекла, хлынула на пол. Хватая воздух зубастыми ртами, бились на паркете пираньи.
Прижавшись к полотну распахнутой в подъезд двери, сидел человек. Ася не сразу узнала в безучастном и потрясенном мужчине Харитонова. Без бороды и усов, без очков и берета, в накинутой наспех молодежной куртке, он совсем не был похож на пожилого директора зооцентра.
«Так просто, так очевидно. Вот чьи гены превращали его в тирана», – бормотал он.