Караваджо не зря съездил в столицу. Вот только докладывать о результатах не спешил. Кумекал, как бы аккуратнее довести до Игоря Викторовича добытую информацию.
Когда Света сообщила, что Твердый ждет его вечером в резиденции, начальник службы безопасности насторожился. Позвонил администратору, спросил, заказана ли банька для гостей. Получив отрицательный ответ, уточнил, вызвал ли хозяин Милу. Администратор подтвердил: «Да, Мила будет».
Плохой признак. Значит, шеф лютует.
Вадим Жорович привык, что его деятельность изобилует неприятностями, запутанными ситуациями, рискованными встречами. Работа требовала хорошей физической формы, но уже не для участия «в боях без правил». Здоровое тело призвано было обеспечивать главную функцию, ради которой его держал Твердый, – аналитическую. Мимо него не должно было пройти даже мало-мальски важное событие. Касалось ли дело продажи одной-единственной акции стратегических объектов интереса шефа, или появления новой машины у любовницы губернатора, или внезапной головной боли главного бухгалтера, – Караваджо точно знал, с чем эти события связаны и, главное, к чему могут привести. Откровенно говоря, последние пять сытных лет не пошли на благо. Не часовая, а двадцатиминутная зарядка, не обливание холодной водой, а обтирание влажным полотенцем, не строгая диета, а двадцать килограммов лишнего веса. Мозг заплыл жиром, и, как следствие, Вадим Жорович стал упускать много мелких деталей. Поездка показала, что глубину провала Караваджо недооценил. Предстояло объяснение.
В кабинете Твердого царил полумрак. Он сидел на диване. Свет не включал.
– Игорь Викторович, разрешите?
– Заходи, Вадим Жорович. Заждался тебя.
– А чего в темноте? Давай свет включу.
– Не надо. Ты же знаешь, я и в темноте вижу хорошо, а слышу еще лучше. Докладывай!
– По «дятлу»… Моему появлению он не удивился. Говорил обстоятельно. Их служба безопасности все перерыла. Ничего. Исчез разработчик, как в Бермудский треугольник канул. Начальство в ступоре, но замену ищут. Кандидатов пригласили на беседу. Список я привез. Только, Игорь Викторович, чую неладное! Юлит мой протеже. Знает он больше, чем рассказывает. Оставил я за ним пригляд, выведу на чистую воду!
– Боюсь, как бы «дятел» этот не утопил нас. Одно его присутствие тень на нас бросает. А уж если он еще и какую-то свою игру ведет, жди прилета.
– Ничего, Игорь Викторович, разберемся, что к чему.
– Дальше…
– Ася Савельевна действительно работает психологом в каком-то экспериментальном отделе. В базе сотрудников ее нет, есть однофамилица. Мутят что-то. Официально документы ушли на проверку.
– Это все?
– Нет, не все. Сегодня дело программиста передано в тот самый отдел. Когда я уже сел в самолет, поступило сообщение, что тело Лихоманова найдено. Прошу прощения, но я все же скажу: а не с целью ли шпионажа вам Георгина внучку подложила? Этот вариант стоит учитывать при анализе ситуации.
Твердый заскрежетал зубами.
– Если докажешь, что это так, я Асю… – он захрипел, захлебнувшись злостью, – я из нее плетку для Милы сделаю! Лично распущу на ремни! А Георгину собакам скормлю.
Покинув резиденцию, Караваджо гнал свой джип на максимальной скорости. Перевести стрелки на Асю ему показалось хорошей идеей, тем более что догадка могла быть верной.
Ярость Твердого отрезвила Вадима Жоровича. Голова стала ясной. Как бы ни крутанулась ситуация, поскольку она касается Аси, он, Караваджо, будет все равно виноват. Ее – на ремни, а его – на ошейники охраняющим резиденцию псам. Рубашка прилипла к телу.
«Идиот! Перемудрил. Хуже теперь только Миле».