Саринян влетел в триста тридцать третий кабинет. Свистушкина и Ворожцова были на месте, Армен опаздывал, но до «ежедневки», как успел он окрестить совещания у начальника, оставался еще час.
Подполковник сел на свободный стул. Помолчал, собираясь мыслями, и, наконец, произнес:
– Доброе утро, дорогие. Хочу нас поздравить. Ми подписали себе приговор.
– Что случилось? – заволновалась Елена Борисовна.
– Ми получили дело Лихоманова, да-а! – неестественно весело выпалил Петрос Багдасарович.
– Так это же хорошо? – Ася почему-то запереживала.
– Это очень хорошо! Я бы даже сказал за-ме-ча-тель-но, да-а! Не знаю, готовы вы озвучить рабочие версии или нет, но напротив окон университета только что затушили вагон, в центре которого стоял и горел человек. Па-анимаете, да?
– Пока нет, – призналась Свистушкина.
– Она не па-анимает! Лена-джан, сосредоточься, да-а! Так вот… Университет: кабинеты, кафедры, лаборатория. Напротив окон здания – рельсы-шпалы, шпалы-рельсы. Поставили железнодорожный состав с углем. Один вагон загорелся. Это понятно, да-а?
– Понятно, но…
– Не перебивай! В университете профессор Лихоманов смотрит в окно… И что он видит? – Саринян, волнуясь, приложил ко лбу ребро ладони. – Что напротив, в вагоне, горит его сын. Мне сообщил об этом следователь, который вел дело о пропаже Сергея Лихоманова. То самое, что сейчас привезет Казарян.
– Быть этого не может, – пролепетала Ася.
– Извини, Ася-джан, я правильно понимаю, что ты считала Соловьеву виновной в пропаже программиста, да?
Ворожцова кивнула.
Петрос Багдасарович тяжело поднялся, помолчал и, тщательно выговаривая каждое слово, произнес:
– Просто, чтобы вы понимали… Одно дело нам могли бы простить, но два…
– А я предупреждала! – начала оправдываться Свистушкина, но в кабинет зашел Армен:
– Уже слышали? Нашли труп Лихоманова. Я же говорил, что ваша версия тупиковая.
Ася сидела, как пришибленная. Груз ответственности придавил так, что стало сложно дышать. Ее предположение летело под шикарный хвост игуаны. Значит, ее метод не работает? Накатили слезы, она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
– В Армении говорят: «Постучи в семь дверей, чтобы одна открылась». За работу! – скомандовал подполковник.