Мое первое лето после школы подходит к концу.

Мы с Винчи садимся в автобус, который едет по залитой солнцем дорожке. Мы стоим, прижатые к стеклу.

С того дня прошло несколько недель.

Время от времени я захожу на ее страницу, чтобы посмотреть старые фотографии в этих ужасных бабушкиных нарядах, и мне кажется, что я чувствую ее запах.

Аврора не была моей первой девушкой.

Первый поцелуй был не с ней.

Первое свидание было не с ней.

И любовью я в первый раз занимался не с ней.

Но она была для меня чем-то больше, чем первая любовь.

Она была моей единственной любовью, потому что только благодаря ей я мог чувствовать.

Винчи вылетает из автобуса и мчится к самолету, потому что «на верхних полках вечно нет места, а я не потерплю, чтобы моя косметичка была далеко от меня». Я тащусь за ним, но меня отвлекает звук входящего электронного письма. Я читаю тему и чувствую, что внутри меня что-то умирает.

Тема: Admission Results[12]

Я успеваю прочитать письмо раньше, чем мой мозг дает команду удалить его. Письмо из секретариата Джульярдской школы. В нем сообщается, что Аврору Вольтерра приняли на класс скрипки.

Я отвечаю вежливо, но очень коротко. Говорить-то особенно нечего.

Аврора Вольтерра не сможет посещать вашу школу, потому что она умерла седьмого июня.

Best regards,

Эдоардо Маркони

Я нахожу в самолете Винчи и сажусь в соседнее кресло. Он уже с комфортом устроился и листает журнал, который всегда торчит в кармане сиденья напротив. На глянцевых страницах я замечаю фотографию парня на фоне Айерс-Рок. Одежда марки «Гастилия» и просто обворожительный взгляд.

– Слушай, расслабься уже немного, Эдди. Ты молодой, красивый, и ты живой. А главное, твой отец точно знает, где ты сейчас находишься, – добавляет Винчи, гримасничая. – Как зовут чувака, с которым у нас встреча?

– С которым у меня встреча, – уточняю я, одной рукой листая сенсорный дисплей в сиденье передо мной.

Я выбираю фильм в разделе «Семейные».

– Там все написано. А теперь не мешай мне, я хочу немного расслабиться.

В фильме рассказывается о маленьком мексиканском мальчике, но Коко зовут не его самого, а его прабабушку. Я улыбаюсь и нажимаю «Play».

Я не знаю, смогу ли снова что-то почувствовать. Возможно, я найду ответ в Нью-Йорке. А может, мне придется искать его всю жизнь.

Но когда я вспоминаю твою ужасную одежду, твои щипки, твой запах леса и старых фотографий, я знаю одно: я по-прежнему чувствую тебя, Аврора. И дальше буду чувствовать. Всегда.