Этот вызов остро врезался в память. Информация о попытке суицида у шестнадцатилетней девушки поразила до глубины души. В голове крутился вопрос: почему сразу не направили психиатрическую бригаду? Ведь ситуация требовала немедленного вмешательства специалистов. Но правила есть правила – сначала необходим осмотр на предмет физических повреждений и оценка необходимости медицинской эвакуации.

Нечасто приходится сталкиваться с такими случаями. Обычно вызовы с суицидальным поведением связаны с передозировкой препаратов, когда пациенты сами или их близкие вызывают скорую. Здесь же ситуация была предельно ясной – явный суицидальный настрой, о чем свидетельствовали повод к вызову и то, что тревогу забил отец девочки.

В квартире встретил мужчина средних лет с сединой на висках и глубокими морщинами тревоги вокруг глаз. Его руки слегка дрожали, когда открывал дверь, а в глазах читалась невысказанная боль. Провел в комнату, где сидела дочь, а рядом находилась мать – ее лицо было мокрым от слез, а руки бессильно опустились вдоль тела. То, что предстало перед глазами, заставило сердце сжаться. По всему телу девушки виднелись несвежие шрамы – молчаливые свидетели ее внутренней боли.

Ноги, от изящных стоп до бедер, были покрыты следами от порезов разной длины. Руки, от тонких запястий до предплечий, скрывали многочисленные шрамы. Это зрелище поразило до глубины души – они просто вопили об оставшемся без ответа крике о помощи.

Собравшись с мыслями, приступил к сбору анамнеза. Вопросы следовали один за другим:

– Что послужило поводом к вызову бригады скорой?

– Не знаю, честное слово, не знаю, – ответил отец, нервно поправляя очки. – Сегодня она пришла домой около восьми часов вечера с новыми порезами на предплечьях. Сказала, что готова спрыгнуть из окна, не хочет жить, очень расстроена.

Мать, не сдерживая слез, добавила:

– Понимаете, у дочери уже диагностировано расстройство поведения. Она состоит на учете у психиатра и регулярно его посещает, но сегодня что-то с ней не так, совсем на нее не похоже.

Осмотр показал неглубокие порезы на предплечьях без признаков активного кровотечения. Каждая клеточка моего существа кричала о необходимости помочь, но я лишь мог оказать первую помощь и дождаться профильной бригады.

Родители, вызывая скорую впервые, явно не понимали, чего именно хотят: успокоить ребенка, получить какие-то препараты или госпитализировать в больницу. Последний вариант казался наиболее вероятным, на нем особенно настаивали, их страх за дочь был понятен и оправдан. Они были как люди, тонущие в бушующем море, которые хватаются за любую возможность спасения.

Объяснив, что я не психиатр и не могу принимать решения в этой области, начал дистанционную консультацию с врачом-психиатром. В Москве такие консилиумы – обычная практика, но они отнимают много времени. После длительной консультации было принято решение направить специализированную бригаду. Через час прибыли, но врач выглядел раздраженным, его лицо выражало недовольство, а общение с ним было почти невыносимым.

После тщательного осмотра девочки и подтверждения отсутствия необходимости госпитализации наша бригада отбыла. Что произошло дальше, неизвестно, но этот случай навсегда останется в памяти как напоминание о том, насколько хрупкой может быть человеческая психика и как важно вовремя оказать не только медицинскую, но и психологическую помощь.