В Кировограде был замечательный нейрохирург Зеленков, среди коллег именуемый Зеленкой: сухощавый, лысоватый, чем-то похожий на студента в роговых очках, он все схватывал на лету, определял топическую патологию мозга без помощи компьютерных томограмм и нейронавигации[36] и пил, как подобает такому специалисту. При этом иногда заходил в операционную по стеночке, каким-то неведомым чутьем, вопреки прогнозам, определял, будет или нет интраоперационная кровопотеря, и очень быстро, без помощи навигации, оперировал злокачественные опухоли головного мозга. Иногда после длительных операций ему помогали выйти из операционной.

Новый главный врач всех пьяниц либо выгнал, либо пролечил по-тихому – без заведения истории болезни, а Зеленку почему-то даже не трогал. Когда тот выходил из запоя, то начинал наводить порядок в отделении, вплоть до того, что считал количество назначенных инъекций и сверял их со следами уколов на ягодицах пациентов, от чего медсестры нейрохирургии областной больницы, что называется, вешались и ждали, когда же шеф снова запьет.

Один раз я, врач-интерн, присутствовал на консилиуме в реанимации. Главный врач Тореадор нервничал, поскольку все уже собрались, не было только Зеленкова. Без ведущего нейрохирурга консилиум не начинали. Наконец, тот появился, сел рядом со мной в углу на диване и спросил как старого приятеля:

– Привет! Давно сидите? Не знаешь, чего он (главный) меня звал?

Вот такой был персонаж: лет 55, любил выпить с коллегами и пошутить-покурить с девчонками-медсестрами. Да и вообще ничто человеческое было ему не чуждо… Рассказывают, что его приглашали оперировать в знаменитую киевскую клинику, но он отвечал:

– А кем я там буду? Здесь меня все знают…

Во время одной командировки в столицу Незалежной поздно вечером захотелось ему перекусить. Туда-сюда – все уже закрыто. На углу Крещатика и Банковской какая-то забегаловка еще работала. Зашел, все вроде бы прилично, тут же и официанты.

– Выпить-закусить? Вот вам меню: извольте-позвольте! Чаевые приветствуются…

Но так как время было позднее, уже к закрытию заведения, суп из галушек простыл, «варэников» не осталось, поэтому предлагалось какое-то экзотическое для украинской кухни блюдо – «мозги бычьи под соусом».

– Ну, блин, – думает Зеленка, – и тут они меня преследуют! Что ж, придется оперировать вилкой…

Подают четверть холодного синего бычьего мозга, и наш великий нейрохируг, как всегда – без компьютерной навигации, начинает ее разделывать и… ой, е***! – находит опухоль! И, судя по внешнему виду, возможно, раковую. Тарелка летит на пол. Зеленка большими глотками выпивает полуштоф «Столичной», кидает на стол 100 гривен, после чего злой и голодный уходит из этой забегаловки, хлопнув дверью. Не везет – так не везет!

Вернувшись в свой родной Кировоград, соскучившись по практической нейрохирургии, он вновь взялся за скальпель и работал с упоением, без навигации точно определяя, где находится опухоль. А в перерывах между операциями, выпивая с коллегами и покуривая с девчонками, рассказывал, что в Киеве, в кабаке, ему всегда подавали «мозги под соусом»! Выходил из операционной Зеленка, как и заходил, – по стеночке: великому нейрохирургу навигации не требовалось.

Понять ныне уже покойного доктора Зеленкова, простаивавшего зачастую по 8 часов за операционным столом, несмотря на красные дни календаря и сменившие их дни Незалежности, отдававшего все свои силы и талант на благо больных, наверное, можно. Как и простить его «немного выпить-покурить»… Живой же человек был, не статуя среди светил в пантеоне. И навигации – даже по жизни – ему не требовалось!