От той легкой атмосферы, которая окружала Су Ен и Юн Хо в супермаркете, не осталось и следа. Теперь Су Ен чувствовала себя неподвижным изваянием, готовым в любой момент обрушиться своим каменным великолепием на любого провинившегося.
Су Ен была чертовски напряжена, отчего даже сводило челюсть. Если бы она меньше ценила своего друга, то непременно отказалась бы от посещения выставки, где помимо обычных людей ожидалась целая толпа перевертышей. Все они будут тянуться за рукопожатиями, нарушая границы, которые Су Ен с таким трепетом вокруг себя выстраивала.
– Будьте неподалеку. – Су Ен могла покляться, что Юн Хо только это и хотел услышать. Что-то подсказывало ей: будь его воля, он бы ни на шаг не отходил от своей нареченной. – Терпеть не могу все эти сборища. – Это было первой эмоцией, которую Су Ен открыто продемонстрировала, оказавшись в машине. Отчего-то до звездочек перед глазами хотелось поделиться неприязнью.
Су Ен нервно поправила сползшую с локтя перчатку. Лучше бы она бы спряталась в комбинезон, который закрывал бы каждый сантиметр ее кожи. Но вместо этого она выбрала платье, призванное свести с ума ее телохранителя. Она и задержалась потому, что долго рылась в шкафу.
– Вы не обязаны там быть, если подумать. – Хитрая ухмылка превратила Юн Хо в одного из тех людей, которых обычно обходишь стороной.
Су Ен пока не могла к этому привыкнуть. Он выглядел привлекательным в ее глазах, но эта красота была непривычной и далеко не самой стандартной. Господин Хван Юн Хо был красив той красотой, которой отличались перевертыши его вида. Немного грубоват, над бровью из-под темных локонов то и дело появлялся заживший шрам. Точно такой же красовался и на верхней губе.
Сложно представить, что Юн Хо пережил, раз даже волчья регенерация не справилась с полученной травмой. Су Ен на мгновение задержала внимание на белесых отпечатках прошлого на его лице. Любопытство медленно наполняло ее сердце, но пока она могла его контролировать и не отказала себе в еще одном взгляде украдкой на волколака.
Обычно люди с такой внешностью врывались в банки, расстреливали невинных, а по ночам портили девственниц. Нет, конечно, Су Ен утрировала, однако что-то настойчиво ей говорило, что под одеждой Юн Хо она смогла бы найти парочку тату, которые волколакам с их отменной регенерацией было сложно сделать. Мысли Су Ен явно шли не в ту сторону. Стоило прекратить думать о Юн Хо и том, как она снимает с него одежду. Это было за гранью добра и зла, отчего даже внутренняя волчица проснулась и уставилась на своего нареченного в ожидании.
– Не обязана, – кивнула Су Ен и тяжело вздохнула. Часто ли она слышала подобное в свой адрес? Вообще-то нет. Обычно и отец, и У Хек говорили ей об обратном: ты должна заботиться о своей репутации, должна выходить в свет, а не забиваться в угол, должна жить эту жизнь. Но что, если имена не давали жить, а лишь позволяли терпеть все, что пролетало мимо? В такие моменты хотелось подняться на гору и заорать во все горло.
– Разворачиваемся?
– Нет, я должна быть на выставке. – И это убивало ее больше, чем любой из выходов на ринг. Возможно, после этого безумного вечера она наведается в клуб, если не будет вымотана.
Как и ожидалось, в галерее было столько людей и перевертышей, что, только переступив порог, Су Ен захотела вернуться в уединенность машины, где пахло ментоловыми леденцами и зеленым чаем.
– В следующий раз откажусь, – буркнула Су Ен, кинув взгляд на Хван Юн Хо. Его непроницаемый вид не позволял сказать, о чем он думал. Скорее всего, он оставался безразличен ко всей этой толпе высокомерных идиотов, расхаживающих с бокалами шампанского в руках.
Чего нельзя было сказать о Су Ен. Она улавливала присутствие каждого. Вокруг было столько лиц, что казалось, будто она и без прикосновений слышит имена. Жуткое чувство, от которого можно было избавиться, лишь проведя наждачкой по внутренностям.
– Су Ен! – Звонкий голос заставил ее вздрогнуть и отпрянуть. Она была слишком напряжена, чтобы мириться с прикосновениями даже того, кто отзывался звенящей тишиной в голове. – Ты все-таки пришла! – У Хек сделал вид, что не заметил, как Су Ен отстранилась от протянутой им руки. И тут же, будто защищая от посторонних, положил ладонь на ее поясницу.
Именно сегодня внимание У Хека отчего-то раздражало Су Ен. Слишком близко, слишком много прикосновений и слишком шумно. Что бы У Хек там себе ни представлял, это заставило внутреннюю волчицу недовольно оскалиться.
Сама того не осознавая, Су Ен искала своего телохранителя, будто он мог избавить ее от всех неприятностей. Взгляд угольно-черных глаз Юн Хо заставил ее замереть. Она, конечно, предполагала, что волколаки ревностно относятся к своим нареченным, но и представить не могла, что безэмоциональное лицо Хван Юн Хо может стать настолько пугающе угрожающим.
Ох, если бы в этот момент У Хек повернул голову в сторону волколака, что стоял неподалеку от Су Ен, художник бы тотчас убрал свою лапку, дабы не лишиться пальцев. Су Ен незаметно ущипнула друга, желая избавиться от его руки до того момента, как Юн Хо слетит с катушек, но У Хек только скривился.
– Ты бы мне не простил, если бы я осталась дома, – шикнула Су Ен, скидывая с себя руку нерадивого художника. – А теперь я не могу простить тебе, что мне приходится терпеть твое общество.
– Ты такая злая, нуна[11]. – Стоило У Хеку так назвать Су Ен, как ее желание врезать ему по голове чем-нибудь тяжелым, например, вон той статуэткой, увеличилось. – Неужели не пришла бы, даже зная, что здесь выставляется твой портрет?
– Да. – Су Ен цокнула языком, подходя к одной из картин. На стене в ряд висели портреты, на которых У Хек изобразил настолько яркие человеческие эмоции, что разглядывать их хотелось час за часом. Жаль только, что разговоры посторонних людей мешали Су Ен наслаждаться.
– Хватит ко мне липнуть! – зашипела она, искренне пытаясь сдержать рвущийся наружу рык.
Ее услышал У Хек и еще один крайне угрюмый волколак, который следовал за Су Ен, словно тень, сохраняя почтительное расстояние.
Су Ен, стараясь держать раздражение на поводке, заметила ухмылку на лице Хван Юн Хо. Она призналась себе в том, что наблюдать за волколаком в людном месте было отличным развлечением.
– Здесь не так много… – У Хек заткнулся на полуслове, стоило только Су Ен обжечь его взглядом. С каких пор этот паршивец перестал держать рот на замке? Кажется, пора ему напомнить, что если он продолжит свою гребаную неуместную мысль, то Су Ен либо уедет, либо действительно чем-нибудь его ударит. И второй вариант был куда более вероятным. – Су Ен…
– Все в порядке. – Она отмахнулась от слов друга и опустила плечи. Последние дни выдались настолько безумными, что у нее просто не оставалось сил, чтобы с кем-то ругаться или спорить. Она сдалась. На этот раз госпожа Кан Су Ен собиралась плыть по течению, даже если это самое течение унесет ее в открытый океан. Но сейчас она знала, что, поступи она так, Юн Хо, пообещав быть неподалеку, последовал бы за ней.
К тому же сложно было не понять: Сон У Хек не хотел показаться грубым или капризным. Он просто хотел, чтобы подруга была рядом в важный для него момент. И только Су Ен была виновата в том, что не выносила подобных сборищ. Порой она чувствовала себя социопатом, который хотел убить каждого в комнате, кто косо на нее смотрел или проявлял излишнее внимание.
Но потом Су Ен вспоминала о том, что убийство уголовно наказуемо, и внутренняя волчица сразу успокаивалась, переставая скалиться.
– С тобой хотели поздороваться, – мягко произнес У Хек.
Су Ен с головой окунулась в череду приветствий и рукопожатий, которые даже через перчатку зачастую отдавались шепотом или гомоном в голове.
Хотелось убежать.
Но вместо этого она улыбалась новым лицам. Люди. Перевертыши. Сплошные фальшивые улыбки, от которых мутило.
В какой-то момент, когда У Хек беседовал с кем-то из гостей, Су Ен удалось найти место, где почти никого не было. Здесь висела крайне тоскливая картина. С полотна на Су Ен смотрела грустная женщина средних лет. Она улыбалась одной из тех улыбок, за которой пряталось столько невысказанной и раздирающей душу боли, что у Су Ен что-то дернулось внутри. На дне желудка закопошилась маленькая рыбка, которая чувствовала то же самое, что и незнакомка с холста.
– Интересно, какая у нее сложилась история. – Сделав глоток шампанского, Су Ен отвернулась от картины и тут же нашла глазами неподвижный силуэт волколака. Он стоял в нескольких шагах от Су Ен и время от времени оглядывался по сторонам. Складывалось ощущение, будто Юн Хо во всем искал опасность, хотя здесь Су Ен была в большей безопасности, чем в самом надежном сейфе.
– Эта картина вам понравилась больше, чем остальные. – Юн Хо подошел к Су Ен и сложил руки на груди. Су Ен не забывала о присутствии своего телохранителя, как делали другие ругару. Даже сейчас в зале было до черта волколаков, которые, откровенно говоря, скучали, стоя по углам.
– Она… – Разглядывая картину, Су Ен наклонила голову, будто это могло помочь ей рассмотреть душу изображенной женщины. – Она будто… отражает то, что я чувствую. – Признаться в этом даже самой себе было катастрофически сложно, не говоря уже о том, что Су Ен говорила о переживаниях своему нареченному. Для нее это было равносильно выстрелу в висок из дробовика.
– Не стоило сюда приезжать, – честно отозвался Юн Хо. – Мы все еще можем уехать.
Су Ен видела, что он не мог оторвать взгляда от нее.
– Можем, но я не хочу никого расстраивать.
В такие моменты она отчего-то вспоминала тот злосчастный вечер в Лас-Вегасе, когда вокруг творилось настоящее безумие, отдающее привкусом крови на губах. Тогда Су Ен была готова забыть о собственном шуме в голове, не боялась прикосновений и плевала на все те имена, которые набатом били по затылку. Она окунулась в куда больший ужас, где на ее глазах могла умереть ее лучшая подруга. Эта картина никогда не сотрется из памяти Су Ен.
– Если будет совсем невыносимо, я скажу, – прошептала она.
Юн Хо в ответ деловито кивнул, будто действительно был готов рвануть с места в тот же миг, когда Су Ен подаст самый незначительный и незаметный сигнал.
– Вот ради этого я и организовал все это. – С лица У Хека не сползала довольная улыбка.
В отличие от большинства портретов, которые видела сегодня Су Ен, то, что сейчас предстало перед ней, было слишком… спокойным. Громкие эмоции окружающих картин будто затихали, стоило только кинуть взор на полотно, с которого на Кан Су Ен смотрела слишком хорошо знакомая ей девушка.
– Как тебе?
У Хек выглядел настолько счастливым, что светился сродни новогодней елке.
– Разве это не выглядит странно? – Сложно сказать, какие чувства одолевали Су Ен. С одной стороны, она восхищалась талантом друга. Тому, как он умел доводить линии до совершенства, передавая не только блеск волос, но и бархат кожи.
Но с другой…
Су Ен впервые видела, какой она была в глазах своего друга. Задумчивая, с прямым и тяжелым взглядом несвойственных корейцам голубых глаз. Она производила впечатление инопланетянки на фоне прочих творений У Хека.
– Сначала я хотел оставить этот портрет себе, – признался У Хек, вновь кладя ладонь на поясницу Су Ен. Он делал это каждый раз, стоило рядом оказаться какому-то перевертышу. Словно этот жест мог уберечь ее от ее же дара. По крайней мере, У Хек считал его таковым в отличие от самой Су Ен. И не уставал напоминать ей об этом. – Но потом подумал, что это было бы чересчур эгоистично.
– Я бы тоже не хотела, чтобы он висел где-нибудь у тебя дома. – Су Ен поморщилась, будто одна мысль о том, что У Хек все время смотрел бы на ее портрет, вызывала у нее отторжение. На самом деле она забавлялась. – Извращенец, – усмехнулась Су Ен в тот момент, когда к У Хеку подошел мужчина в черном костюме и что-то быстро доложил.
– Уже купили? – Глаза художника Сона округлились от удивления, а после он злорадно улыбнулся, поворачиваясь к Су Ен. – Твой портрет будет висеть у кого-то другого. – Губы У Хека сильнее растянулись в улыбке. – А вдруг покупатель – маньяк, который станет тебя преследовать? – Заразительная улыбка У Хека заставила Су Ен цокнуть языком и ущипнуть друга за бок. Шутка оказалась дурацкой. Иногда, как, например, сейчас, его ребячливость переходила все границы. Он слишком обрадовался, что продал портрет. Его картины стоили недешево, так что покупатель был явно обеспеченным человеком.
– А имя у покупателя есть? – Су Ен украдкой посмотрела на своего телохранителя и заметила, как тот усмехнулся уголком губ.
«Серьезно?» – одними губами произнесла она, на что получила от волколака хитрый взгляд и короткое пожатие плечами.
– Некий Хван Юн Хо, – задумчиво отозвался У Хек, но улыбка по-прежнему не сползала с его лица. – Маньяк он или нет, но явно при деньгах. – При них картину тут же сняли со стены. Этой покупкой Юн Хо словно хотел показать Су Ен, что никому не позволит лицезреть ее. Юн Хо явно особо не волновало, как дико это звучало. Слишком уж расслабленным и спокойным он оставался. – Знаешь его?
– Слышала его имя пару раз, – хмыкнула Су Ен, вновь покосившись на Юн Хо. На этот раз ликовала она, ведь он нахмурился, а в воздухе чувствовался запах его раздражения, смешанного с азартным голодом. Су Ен точно сводила его с ума.
– Имя? – Приглушенный шепот У Хека вырвал ее из попыток довести волколака до бешеной пены у рта.
– Имя. – Су Ен легко повела плечами, будто они обсуждали покупку токпокки. – Но я рада, что ты не будешь пускать слюни на портрет. – Это было шуткой на грани. Чувства У Хека лежали на поверхности, отчего Су Ен частенько бывало не по себе.
– Зато это будет делать кто-то другой. – У Хек попытался напугать и смутить Су Ен, но только вызвал ее улыбку. О да, новый владелец картины точно будет это делать, но в своей манере, как это обычно любили делать волколаки. Нет, метить портрет он не будет. И нет, грызть и выть точно не станет.
Но что-то подсказывало Су Ен, что в стенах дома никто не помешает Юн Хо задержать свой взгляд на портрете, когда он будет проходить мимо, например, с бокалом вина в руке. Су Ен представила, как бы он выглядел: ленивая походка, тонкие пальцы, обвивающие ножку бокала, и долгий пылающий взгляд. Никто не запретит ему запомнить каждую крапинку в голубых глазах своей нареченной и разглядеть тоску, которая таилась за стеной холодного равнодушия, даже если у Су Ен такое внимание вызывало дрожь по всему телу.
И уж точно никто не помешает Юн Хо повесить картину в спальне, где он сможет удобно устроиться на кровати и…
Су Ен мотнула головой, чтобы не продолжать полет фантазий. Она почувствовала, как запылали щеки, а внутренняя волчица, будто в противовес, с интересом навострила уши.
– А это меня уже не касается. – Су Ен повернулась, мечтая посмотреть остальные картины, когда прямо перед ней вырос высокий и изящный женский силуэт. На лице незнакомки красовалась лисья улыбка, ее глаза так и сияли. А вот волколак, который еще мгновение назад забавлялся немым диалогом с Су Ен, напрягся.
Лисы никогда не дружили с волками.
– Вот как выглядит муза художника Сона. – Почти искренняя лисья улыбка отчего-то пустила мурашки по телу Су Ен. Внутренний зверь ощетинился, словно перед ним возник по меньшей мере один из всадников Апокалипсиса. И это чувство не поддавалось ни одному закону логики. – Очень рада с вами наконец-то познакомиться.
– Да, я тоже. – Впервые за весь вечер Су Ен не протянула руку для приветствия, а просто учтиво поклонилась. Все внутри противилось этому знакомству, а в памяти, словно вспышки маяка, то и дело всплывали обрывки ночных кошмаров. – Но, к сожалению, мне уже пора. – Су Ен тут же нашла своего телохранителя взглядом.
Он был ее спасательным кругом. Или теплым пледом, под которым можно спрятаться. И Юн Хо сразу это понял и заторопился к ней. Впервые с момента, как Су Ен наняла Хван Юн Хо, она была настолько растеряна и так нуждалась в нем. Казалось, ее вот-вот накроет паника.
– Госпожа Кан, следуйте за мной. – Волколак делал вид, что просто выполняет свою работу, но не нужно было быть телепатом, чтобы увидеть в глубине его бездонных черных глаз тревогу. То ли Су Ен уже научилась читать эмоции своего телохранителя, то ли он их и не скрывал, но вместе с тревогой там плескалось и раздражение. Взгляд Юн Хо застывал на руке У Хека, который не отпускал Су Ен.
Она стала медленно отходить прочь, мечтая о глотке свежего воздуха и свободе от чужого цепкого внимания. От имен.
– Может, тебе нужно отдохнуть? Здесь есть небольшое помещение, где…
– Мне нужно домой. – Голова Су Ен начала пульсировать от боли. Почему каждый раз такие вечера заканчивались одинаково?! Мигренью и тошнотой, которые вот-вот доведут до обморока. – Я напишу тебе позже. – Так и тянуло добавить, чтобы У Хек не пытался ее навестить. От его тишины становилось не по себе.
– Я мог бы тебя отвезти. – У Хек цеплялся за Су Ен так, словно без нее выставка тут же провалится. Су Ен прекрасно знала, что на самом деле У Хек просто переживал за нее, но порой нечаянно душил Су Ен заботой. Люди ошибочно воспринимали это как проявление большей привязанности, чем У Хек испытывал на самом деле. Ох, так полагали многие. И если одни списывали все на давнюю дружбу молодых людей, то другие искренне верили, что в скором времени семьи Кан и Сон объявят о помолвке.
– Меня есть кому отвезти, а тебе нужно быть здесь. – Не отрывая взгляда от друга, Су Ен с силой убрала его руку от себя. Это было предупреждением, что даже ему сейчас нельзя к ней прикасаться. Тишина становилась болезненной, будто Су Ен слышала крик его души.
Кан Су Ен не собиралась быть грубой с У Хеком, поэтому в следующее мгновение по-дружески сжала его ладонь. Так и хотелось сказать, что все будет хорошо и без нее. Он справится.
– Су Ен… – У Хек будто забыл, что на них смотрят. Посетители галереи глазели и уже начинали обсуждать их, что категорически не нравилось ни Су Ен, ни ее телохранителю, судя по его тяжелому дыханию. Казалось, он был готов перекинуть ее через плечо и унести как можно дальше от этой любопытной толпы.
– Я напишу. – Все поплыло перед глазами, когда Су Ен, прячась за широкой спиной Юн Хо, направилась к выходу. Рядом с ним становилось проще дышать, а встревоженный шумной толпой внутренний зверь медленно успокаивался и снова засыпал.
Су Ен не помнила, как оказалась в салоне машины, но с облегчением прислонилась лбом к прохладному стеклу. Мигрень отступала, стоило только ментолу и зеленому чаю окутать ее.
– Эта кумихо… – В голове мелькало незнакомое улыбчивое лицо, словно Су Ен пыталась вспомнить то, что когда-то давно забыла. От этого голова заболела сильнее.
– Мне тоже она не понравилась, – честно отозвался Юн Хо, отъезжая от галереи. – Значит, вы слышали пару раз мое имя? – Он издевался над ней, дразнил. И Су Ен не смогла сдержать слабой улыбки и хмыкнула в ответ:
– А вы купили мой портрет.
Она откинулась на спинку кресла, наконец-то позволяя себе расслабиться.
– Не мог допустить, чтобы он достался кому-то другому. Вы слишком собла… обаятельны, чтобы кто-то другой смотрел на эту картину.
Честность Юн Хо вызвала очередную улыбку на лице Су Ен. Волколак олицетворял чистое мужество и звериную гордость, которые сейчас отражались в его глазах. Он был чертовски доволен собой. И только из-за этих эмоций, проступивших на суровом лице Юн Хо, Су Ен не сердилась, что именно он купил ее портрет.
– Я совершенно не удивлена. – Усталость накатывала волнами, и Су Ен уже прекрасно понимала, что возьмет выходной завтра, иначе умрет где-нибудь на лестнице между этажами. Хуже мигреней бывали только следующие дни после подобных безумных мероприятий.
В машине повисла уютная тишина, которая чувствовалась на коже бархатом и врывалась в мысли легким ветерком. С каждой минутой веки становились все тяжелее, а имена затихали.
– Завтра можете не приезжать, – прошептала Су Ен. – Я останусь дома.
Для нормального человека это прозвучало бы как лишняя возможность для отдыха. Но Хван Юн Хо не был нормальным и уж тем более не был человеком, поэтому тревога неожиданно поднялась со дна желудка, пробуждая только-только успокоившегося зверя.
Юн Хо принюхался к запаху своей пары, будто ее запах мог ответить на его вопросы. Но вместо ответов голова приятно закружилась от аромата морозной черники. Юн Хо показалось, что защипало кончик языка.
– Хорошо. – Как бы противоречивы ни были мысли Юн Хо, ему пришлось создать видимость согласия.
Лживое «хорошо» скребло сердце. Но иначе, Юн Хо знал, Су Ен показала бы свой характер. Тот самый, который пробуждался на ринге. Хотя… Юн Хо не возражал. О да, он был тем еще мазохистом, который принял бы из рук своей пары даже раскаленную кочергу.
– Я вам не верю, – спрятав зевоту за ладонью, прошептала Су Ен. Как он научился читать ее, так и госпожа Кан уже могла учуять его ложь во благо. – Делайте как знаете.
– Так и поступлю, можете не сомневаться.
По поверьям, кумихо боялись веток персикового дерева и держались подальше от садов, где они росли. Страх перед деревом был неизменен столетиями, и в современности этим злоупотребляют многие перевертыши, отваживая от себя лис.
Вопреки всеобщим стереотипам, что кумихо те еще хитрецы и обманщики, они олицетворяют изящество и утонченность, граничащую с лукавостью. И по природе своей на самом деле особо не любят вмешиваться в дела людей или других оборотней. Свои бы проблемы разгрести. Возможно, мнение, что кумихо были отъявленные подлецы и лжецы, родилось в обществе перевертышей исключительно из-за собратьев лис – мэгу.
На самом деле человеческая сторона кумихо остается эталоном лисьей грации, однако их звериная сущность ленива и любит поспать. Внутренние лисы кумихо те еще лежебоки и показывают себя в крайне редких случаях.