– Я открою, – произнесла Су Ен, направляясь к двери, не прекращая ощущать горячую волну доминантных феромонов, Юн Хо. Властные волколаки были сплошным скоплением тестостерона и агрессии. Как Су Ен могла об этом забыть?

Ах, точно…

Рядом с ней грозный и страшный Серый Волк больше походил на домашнюю болонку.

А Су Ен была дурой, раз не заметила его жестокости. Успела привыкнуть, что единственный знакомый ей волколак относится к ней скорее как друг. А остальные волколаки… старались не замечать ругару, выполняя работу. Большинство волколаков смотрели на должность телохранителя как на способ заработать деньги, чего нельзя было сказать про Джо. Он будто родился для того, чтобы стать телохранителем Микаэлы.

– Прости. – Су Ен открыла дверь и увидела на пороге смущенно улыбающегося У Хека с поднятой рукой, в которой он сжимал пакет из забегаловки. Из пакета аппетитно пахло жареными куриными крылышками. Подлец знал, как просить прощения, и у Су Ен не поднималась на него рука. – Су Ен, я правда очень сожалею, что все так вышло. Сильно плохо?

– Давай я ударю твоей головушкой по бетонной стене, а потом спрошу, насколько тебе плохо? – Несмотря на то что Су Ен жадно вдыхала запах мяса, она не собиралась так легко прощать друга за ужас, который мешал ей жить последние часов десять.

За ее спиной раздался смешок, напомнивший, что в прихожей было еще одно устрашающее лицо, которое накануне то и дело мельтешило перед У Хеком.

– Должно быть, это волколак, которого ты наняла. – На губах У Хека заиграла снисходительная улыбка, будто он изображал дружелюбие. Впрочем… именно так реагировало большинство ругару на волколаков. Что в корне отличалось от того, как одна очаровательно миниатюрная ругару ввалилась как-то в агентство и поставила на место члена стаи своего нынешнего телохранителя. Это было то еще шоу.

– Это Хван Юн Хо. – Су Ен задело то, как пренебрежительно о ее телохранителе отозвался У Хек. Резануло по душе, разозлив внутреннего зверя. – Курицу можешь отнести на кухню.

– Хорошо. – Улыбка У Хека в секунду обрела привычную солнечную искренность, которая оживляла бабочек в животе во времена, когда Су Ен была подростком. – Подожди… – Он успел надеть лимонного цвета тапочки и сделать несколько шагов прежде, чем замер. – Ты сказала Хван Юн Хо? – У Хек обернулся, смерил взглядом сначала напряженного волколака, который стоял изваянием, сложив руки на широкой груди и будто желая сделать жареную курочку из самого У Хека, а потом Су Ен. Она не поняла, что так удивило друга.

– Да.

– Нет, это явно просто человек с таким же именем, – усмехнулся У Хек, отмахиваясь. Что ж, в Корее действительно хватало людей с абсолютно одинаковыми именами.

– Да, это я купил вчера картину. Проблемы?

У Хек вздрогнул от неприкрытой угрозы, исходившей от волколака. Су Ен чихнула от уровня абсурда, который все сильнее разгорался вокруг нее. Воздух становился настоль перечно-острым от выброса тестостерона, что внутренняя волчица оскалилась.

– И тебя это устраивает? – На мгновение голос У Хека предательски сорвался. Су Ен не до конца понимала, что так сильно нервировало его. Он и раньше продавал картины и волколакам, и другим перевертышам. Особенным этот случай делало лишь то, что на этот раз покупателем стал телохранитель Су Ен. Может, для У Хека это было странно? Сначала так думала и Су Ен, но после посчитала поступок Юн Хо даже милым. – Су Ен!

– Ты же пришел сгладить вчерашний ужас, – подметила она, стараясь сбавить градус напряжения. Кончики пальцев так и кололо от желания прикоснуться к Юн Хо, чтобы успокоить его явно взбунтовавшегося внутреннего зверя. Она спиной чувствовала, как с каждой секундой волколак напрягался все сильнее. Казалось, он уже начинал скрежетать зубами. Су Ен оставалось только гадать, что именно взбесило Юн Хо. –  Не усугубляй.

– Твой портрет висит в доме этого… волколака. – Теперь У Хек точно жалел о своем решении продать картину. Это было заметно по тому, какую физиономию он скорчил, глядя на возвышающуюся в гостиной фигуру Хван Юн Хо. – Нужно было оставить ее себе, – чуть тише добавил У Хек, не отрываясь от волколака, что заставило Су Ен возмутиться. Ее волчица оголила клыки, а шерсть на загривке поднялась дыбом. – Или проверять покупателя.

– Не вижу в этом ничего такого, – пожала плечами Су Ен и прошла мимо мужчин прямиком на кухню. Она не могла больше терпеть того ощущения удушья, будто один из них тянул ее к себе за руки, а второй держал цепь ее звериного нутра, ее души.

Су Ен услышала неторопливые шаги У Хека после того, как справа выросла молчаливая фигура Хван Юн Хо. Одно его присутствие у нее дома должно было вызвать вопросы у У Хека, но он стоически молчал.

Но дулся. И глазками так и стрелял в волколака, будто это могло испугать доминантного волка. Для Юн Хо, вожака своей стаи, какой-то маленький ругару был не страшнее, чем прилипшая к подошве ботинка жвачка. Су Ен оставалось только наблюдать за разыгравшимся на ее кухне цирком. И постараться не воткнуть кому-нибудь что-нибудь острое в глаз.

У Хек уселся на барный стул, повернувшись к столешнице-островку, на котором Су Ен любила готовить. Ела она обычно на диване или прямо в кровати. Кто ее мог осудить? Она жила одна!

– А что он вообще делает у тебя дома? – Ага, как же, молчать У Хек все-таки не собирался. Су Ен еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Эмоции плотным облаком повисли вокруг У Хека, так и говоря: я недоволен. Это злило Су Ен. Никогда прежде она не замечала за другом такого стервозно собственнического поведения. Он был всегда таким позитивным и энергичным, что она не поспевала за ним. Но сейчас У Хек больше напоминал суровых хаечи[12], которых строили для охраны дворцов.

Ревность? Скорее всего.

Но она была странной, детской, будто у У Хека вырвали из рук любимую игрушку. Воспринимала ли Су Ен своего друга как нечто большее? Да, было когда-то и такое, но она быстро подавила в себе ту подростковую влюбленность. И дело было даже не в ее даре, а в том, что юная Кан Су Ен далеко не единожды наблюдала за тем, как У Хек ухаживал и бросал девушек. Она не хотела такого парня и отношений. Слишком непостоянный, слишком эмоциональный, отчего Су Ен быстро уставала.

– Только не говори, что он выполняет свою работу. – У Хек внимательно следил за тем, как Су Ен достала пиво из холодильника.

– Будете? – спросила она у Юн Хо, который довольно кивнул. – А ты не будешь, ты за рулем. – Она опустила перед У Хеком стакан и бутылку с газированной водой. И пусть скажет спасибо, что Су Ен не вылила эту воду прямо ему на голову, чтобы остыл. Судя по напряженному лицу У Хека, у него вот-вот должен был повалить пар из ушей.

– Я бы мог…

– Не мог, – отсекла Су Ен. По кухне одновременно с этим разнесся многообещающий пшик открывшейся банки. – А господину Юн Хо нельзя было и дальше пугать моих соседей, поэтому он теперь тут. Еще вопросы? Может, тебе рассказать обо всех пунктах нашего рабочего договора? Или, хм, предоставить тебе паспортные данные Юн Хо? – Су Ен не заметила, как завелась на пустом месте. – О, можем еще продиктовать номер его банковского счета. – Волчица подкралась к коже, угрожающе демонстрируя свое недовольство во взгляде Су Ен. В воздухе ощущалось присутствие злобной волчицы.

– Су Ен, я не хотел ничего плохого сказать, просто он всего лишь телохранитель. – У Хек встал из-за стола, подняв руки в капитулирующем жесте. – И он сейчас явно более желанный гость, чем я. А я ведь твой друг!

– Друг, который никогда не думает, как я буду чувствовать себя в толпе перевертышей! – С каждой секундой становилось все понятнее, что бессонная ночь в обнимку с мигренью сыграла с Су Ен злую шутку.

– Но они же к тебе не прикасались… – У Хек побледнел, когда за спиной Су Ен поднялся ее телохранитель. Мурашки побежали по спине Су Ен, стоило только Юн Хо оказаться рядом. Его присутствие ощущалось на физическом уровне. Его жар, его молчаливое негодование. Она слышала, как он поставил банку пива обратно на столешницу. В считаные мгновения уютная кухня, в которую попадало солнце с улицы, помрачнела. Настроение было испорчено.

– Двадцать пять рукопожатий, одиннадцать похлопываний по руке и десятки нечаянных прикосновений, когда кто-то проходил мимо. – Время замерло в комнате, когда две пары глаз уставились на Су Ен.

Она считала.

Она считала каждое прикосновение, которое приносило ей шепот имен и отголоски наэлектризованной душевной боли, которая будто выгравировала на ее костях очередные инициалы.

Она не обязана была ехать. Могла отказаться. Но желание поддержать друга оказалось куда более громким, чем чувство собственного комфорта.

– Я думал…

– Советую думать лучше! – Тихий рык сорвался с губ Су Ен. Голова в считаные секунды взорвалась очередной вспышкой боли, когда У Хек прикоснулся к ее пальцам. На миг Су Ен потеряла себя в пространстве, и только лежащая на прохладной столешнице ладонь служила Су Ен якорем. Она все еще была дома… все еще у себя на кухне.

А за ее спиной все так же стоял волколак, предначертанный ей судьбой. Она ощущала на кончике языка его щекочущий запах зеленого чая и мускуса.

В противовес этому в нос ударил шлейф гиацинта. Тоскливый цветок своей ненавязчивостью никогда не вызывал у Су Ен отторжения, но сейчас…

Его тишина оставляла ледяной ожог на подсознании.

Волчица взвыла, срываясь с цепи. Она больше не могла терпеть, сидя внутри. И Су Ен ей уступила, что делала редко. Выпустила, спасая в первую очередь себя саму.

Здесь голова не болела, ведь Су Ен плавала в невесомости, чувствуя все оттенки животных инстинктов. И управляя совершенно иным телом, иными возможностями.

Время слов и разговоров осталось позади. Наступило время клыков и когтей. И если это не покажет У Хеку, насколько сильно страдала Су Ен, то ему, очевидно, нужен врач. Возможно, психотерапевт. И хороший хирург, если волчица все-таки решит порвать У Хека на крошечные лоскутки.

Ситуация набирала обороты, ведь светлая кухонька Су Ен могла в любое мгновение наполниться запахом чьей-то крови. И пока претендент был один, к его несчастью.

– Су Ен, прости меня, я не знал, что будет столько гостей. – По плитке заскрежетал стул, который У Хек случайно задел, отступая назад.

Но Су Ен и ее волчица устали потакать желаниям друга. Су Ен устала делать все так, как хотели окружающие. У нее были собственные предпочтения, своя голова на плечах. И никто, кроме нее самой, не знал, каково это – жить с целым справочником имен в голове.

Все внимание Хван Юн Хо было приковано к разъяренной волчице.

Он разрывался между восхищением ее злостью и намерением как-то помочь бедному художничку. Конечно, Юн Хо больше склонялся к первому варианту, а его внутренний зверь выл о том, чтобы того наконец выпустили на свободу и дали быть со своей парой. Несмотря на непокорный нрав волка, сейчас он был бы похож на щенка, который вымаливал внимания у своей нареченной. Так бы и вился у ее лап, желая отвлечь от того, что так сильно расстраивало и злило его волчицу.

В реальности же зверь оставался внутри, а Юн Хо не мог прикоснуться к Су Ен, видя, насколько сильно она взвинчена. Точнее не она, а ее зверь, который с опасным оскалом стоял посреди кухни. Окажись они в другой ситуации, Хван Юн Хо давно бы сгреб ругару в охапку прямо на глазах ее дружка.

– Она не хотела ехать в галерею. – Юн Хо схватил со стола яблоко, которое тут же откусил. Лучше уж пусть пострадает фрукт, чем тощая шея У Хека. Но намек был более чем понятным, отчего У Хек нервно сглотнул.

– Госпожа Кан? – Взъерошенная морда волчицы повернулась к Юн Хо, словно она посчитала, что ее пара более интересный объект, нежели нерадивый друг. – Так-то лучше. – Юн Хо сел на корточки, поднимая руки перед собой. Не в знак капитуляции, а лишь показывая зверю, что не причинит вреда.

Это всегда срабатывало с непредсказуемыми перевертышами. И так уж сложилось, что нареченная Юн Хо оказалась именно такой. Думал ли он о том, что застанет обращение Су Ен? Точно нет! И он бы соврал, если бы сказал, что ему не понравилось.

В последний раз его сердце стучало так быстро, когда он в первый раз перекинулся в волка. Тогда, как и сейчас, адреналин шпарил по венам, обжигая каждый сантиметр кожи.

– Су Ен. – Юн Хо видел, как поник У Хек. – Мне правда очень жаль, что тебе приходится…

Волчица не дала ему договорить. Юн Хо не понял, как это произошло. В одно мгновение его пара стояла прямо напротив него, любопытно принюхиваясь. Ее шерсть уже не казалась вздыбленной. Но в следующую секунду казалось бы успокоившийся зверь вновь встрепенулся и, в один прыжок оказавшись возле У Хека, оскалился. Это было последним предупреждением, которое не мог игнорировать даже художник.

– Слушай меня внимательно. – Юн Хо выпрямился, не отрывая взгляда от шокированного и бледного У Хека. – Не поворачиваясь спиной, ты медленно идешь в сторону двери.

– Когда это мы успели перейти на «ты»? – сквозь зубы зашипел художник, посматривая на разъяренную волчицу. Та подняла верхнюю губу, демонстрируя обжигающую злость. – Она изменилась с твоим появлением!

Вопреки ожиданиям, внутренний зверь У Хека не проявлял себя. Юн Хо не чувствовал его, хотя почему-то считал, что соперничество из-за Су Ен должно было выманить волчью сущность даже мягкотелого У Хека. Но ошибся. Казалось, что волк художника Сона был совершенно не заинтересован в волчице, что выхаживала между двумя перевертышами. И это не могло не радовать Юн Хо. Внутри он ликовал, понимая, что выходил из этой стычки абсолютным победителем. Как будто могло быть иначе.

– Она всегда была такой, а вот ты увидел во мне соперника, пусть и не так, как я ожидал, – резонно усмехнулся Юн Хо. Звериные повадки были ему куда более знакомы, чем человеческие эмоции, отчего мальчишеское поведение Сон У Хека виделось более оправданным, чем оно могло показаться людям. Пусть волк У Хека и молчал, глубоко запрятанные инстинкты ругару все равно иногда давали о себе знать. Не такие яркие, как у волколаков, но они все же имелись.

– Из-за чего и стал проявлять чуточку больше внимания госпоже Кан.

– Я ее лучший друг. А что ты можешь ей дать? – У Хек сделал несколько неуверенных шагов назад, когда волчица клацнула перед ним зубами, а ее когти с характерным скрежетом прошлись по плитке. – Я просто хочу, чтобы ей было хорошо. А кто ты вообще такой?

– Тот, благодаря кому твоя подруга еще не кинулась на тебя.

Лицо У Хека исказилось отвращением, и он фыркнул. Не сказать, что это сильно удивило Юн Хо. Он привык к такой реакции ругару в свой адрес.

– Она никогда не причинит мне вреда.

– Можем это легко проверить. – Юн Хо спокойно сел на стул, сложив руки на груди. Он знал, что Су Ен даже в таком лютом гневе никогда не станет нападать на друга. Но когда ее волчица увидит расслабленную фигуру своей пары, Су Ен наверняка почувствует себя более свободно.

Настолько, что, угрожающе замерев на лапах, прыгнула в сторону У Хека. Достаточно близко, чтобы заставить того вздрогнуть. Но недостаточно, чтобы прикоснуться.

– Хорошо-хорошо, я понял! – Осторожно отходя к двери, У Хек наблюдал за Юн Хо. А тот следил за ним в ответ. Ему стоило труда сдержать улыбку, но еще сложнее было не насладиться видом пугающегося ругару. Как он вздрогнул, встретившись взглядом с Юн Хо, как осторожно посмотрел на волчицу, которая подходила к нему все ближе.

Но с превеликим удовольствием Хван Юн Хо следил за каждым уверенным движением волчицы. Она была настоящей охотницей и больше подходила той Су Ен, которая дралась на ринге. Дикая, непредсказуемая и опасная.

Одно это заставило Юн Хо затвердеть настолько, что стало больно. А новые мысли, роем вьющиеся в голове, вызывали маниакальную потребность в удовлетворении.

Он сделает это позже, когда не будет риска свернуть кому-нибудь шею. Или сделать то, за что Су Ен могла бы его прогнать. Ее ненависти Юн Хо хотел меньше всего, поэтому ждал, сражаясь с собственным клыкастым «я».

«Время придет», – успокаивал себя он.

Хлопнула дверь.

Единственным признаком того, что приходил У Хек, были пахнущие гиацинтом лимонные тапочки у двери и курочка, оставленная на кухне.

Волчица чихнула, мотнув головой, встряхнулась всем телом и повернулась к волколаку. Это была ее территория, а этот… мужчина вел себя подобно хозяину. Не то чтобы это раздражало зверя Су Ен, нет, она не была территориальным животным и быстро соглашалась на правила чужой игры. Что и отличало ее от звериных ипостасей волколаков. Вот те были настоящими засранцами, которые за нарушение личных границ готовы шею перегрызть.

– Успокоилась? – Юн Хо наклонился вперед, а на его губах заиграла легкая улыбка. – Дашь поговорить с госпожой Кан? – Только сейчас Су Ен заметила, что волколак общался с ее волчицей совершенно расслабленно, будто знал ее всю жизнь. Неформально и открыто, как не позволял себе говорить с самой Су Ен. Нет, конечно, в этом была и ее вина. Она-то и держала волколака на расстоянии, не переступая той грани, где она была работодателем, а Хван Юн Хо – ее телохранителем.

Ответом послужило то, с какой наглостью зверь очутился возле волколака и уперся передними лапами в его колени. Еще немного, и волчица ткнулась бы носом прямо в глаз Юн Хо, однако тот успел увернуться.

– Даже так! – Рокочущий смех прокатился по комнате, вызывая у наблюдающей за происходящим Су Ен мурашки по всему телу. Что ж… ее волчица была любопытной, когда не нужно. – Надеюсь, ты не будешь против. – Осторожно, словно опасаясь вызвать новый приступ ярости, Юн Хо почесал волчицу за ухом. Она, довольно сощурившись, силилась вскарабкаться на колени волколака. – Полегче! – Он продолжал смеяться, наблюдая за тщетными попытками хищницы уместить себя на его коленях. – Ты крупновата для этого.

В очередной раз чихнув, зверь все-таки сполз на пол. Су Ен подумала, что пора возвращать контроль себе, поэтому волчица рысцой направилась на второй этаж, где спокойно приняла человеческий облик и оделась. Без всяких любопытных глаз и прочих нареченных.

– Я понравился ей. – Самодовольная улыбка красовалась на губах Юн Хо, когда Су Ен вернулась на кухню. Наверное, стоило хоть что-то ответить, но Су Ен молча закатила глаза.

«Она сходит по тебе с ума», – подумала она, но ей хватило ума не произнести этого вслух. После обращения ужасно хотелось есть, и курочка, пусть и слегка остывшая, пришлась как нельзя кстати, так что Су Ен схватила коробку с едой, открытую банку пива и направилась в гостиную.

Пахну ло сладкой сливой, что заставило Су Ен остановиться и посмотреть в окно.

Надо же! И когда успело так потемнеть? Ответом послужил осенний гром. Небо заволокло тучами, из-за которых день резко стал непроглядной ночью. Эти несколько часов забрали у Кан Су Ен последние силы, а визит У Хека оказался настоящей катастрофой.

– Все хорошо?

– Да. – Но спокойствие разрушилась прямо на глазах Су Ен, когда из кустов возле изгороди на нее уставилась пара ярко горящих лисьих глаз. Они так неожиданно появились, что в ушах Су Ен загудело.

«Пойдем со мной». – Добродушного вида старичок стоял на улице, подзывая Су Ен к себе. Он улыбался так, словно разговаривал с внучкой и совершенно не рассчитывал на отказ.

– Госпожа Кан? – Юн Хо в два шага возник возле Су Ен. Она с опозданием почувствовала, как ее затрясло мелкой дрожью. Это было сравнимо с легкой лихорадкой, которая начиналась неожиданно посреди ночи и заставала врасплох. – Что вы видите?

Оторвать взгляда от незнакомого старика она не могла, он приковывал к себе внимание. И эта гнетущая давящая атмосфера загоняла Су Ен в самый глубокий и самый темный колодец.

Ощущение кошмара вышло за пределы ее спальни. Пустило щупальца за пределы дома и готово было свести ее с ума даже в реальности.

– Куда вы смотрите? – рыкнул Юн Хо. – Там никого нет, госпожа Кан! – Су Ен его почти не слышала, продолжая сжимать в руке картонный контейнер.

Хлопнула дверь. На нее Су Ен обратила внимание так же, как и на стук своего сердца.

По ту сторону окна Су Ен увидела Юн Хо, который, мелькая лавандовыми тапочками, очутился прямо там, где еще мгновение назад стоял кумихо. Старик будто растворился, оставив лишь лживо успокаивающую улыбку.

Улыбку, которая вызывала мороз по коже и заставляла поверить в чудовищ под кроватью.

– Здесь никого нет, – громогласно произнес Юн Хо. И на этот раз Су Ен действительно видела его, а не наваждение, которое могло раствориться в воздухе в любое мгновение. Су Ен вернулась к Юн Хо, снова была здесь и отчетливо слышала его. Юн Хо тяжело вздохнул и зачесал волосы назад.

Подбородок защекотали капли. Су Ен провела рукой по коже и только сейчас поняла, что из глаз текли беззвучные слезы. Стыд мог бы затопить собой, если бы не страх. Он еще теплился внутри, готовый в любое время напомнить о себе.

Что это, черт возьми, было?!

Кан Су Ен не знала и не понимала того, что с ней произошло.

Кроме того, что липкое ощущение на коже пришло к Су Ен из ее кошмаров. Паутина ужаса на этот раз была ощутимой, и Су Ен не сомневалась в том, что горящий взгляд лиса ей знаком.