Ноэ стояла на кухне нового дома. Она всё ещё называла его так. Новый дом. Не дом и не её дом. Даже не красный дом. Это был новый дом. Всё было новым. Она жила здесь всего месяц, но за этот месяц всё изменилось. Люди в её жизни были совершенно другими. То, что она видела за окном, было совершенно другим. То, что она чувствовала внутри себя, было совершенно другим. Даже природа вселенной была совершенно другой. А всё, что она сделала, – просто переехала из одного дома в другой.

Позади Ноэ был квадрат тьмы, перед ней – прямоугольник тьмы. Темнота позади – это окно. Чернильно-чёрное, как будто кто-то закрасил стекло краской. Полночь, если верить светящимся цифрам на телефоне. Казалось, именно его и полагалось бояться – этого квадрата темноты. Лес. Ночь. Неведомое за пределами дома. Вот чего Лен – и любому другому здравомыслящему ребёнку – полагалось бояться. Однако Ноэ пугал чёрный прямоугольник прямо перед ней. Дверь в подвал. Дверь в подвал, которую она собиралась открыть.

Однако впервые она чувствовала хорошую разновидность страха. Бодрящую разновидность страха. Ту разновидность страха, когда ты знаешь, что тебе станет лучше, когда всё закончится. Нужно пережить этот страх, и твоя жизнь станет лучше. А самое главное, она собиралась что-то сделать. Взять под контроль что-то в своей жизни. Она не могла контролировать, куда шла во сне. Она не могла бороться со своими кошмарами. Всё это делало её такой беспомощной. Но скоро она собиралась спуститься вниз и сразиться с монстром в подвале. Или хотя бы попытаться.

Ноэ достала из кармана телефон и нажала на иконку мессенджера. Приложение открылось, и она выбрала опцию группового чата. «Готова», – набрала она, и слово появилось в окне переписки рядом с её аватаркой, фоткой её нового дома. Обычно её аватаркой был немецкий дог, та собака, которую она надеялась завести в этом новом доме с большим задним двором, до того, как её приоритеты поменялись. Она сменила аватарку на этот вечер.

Три точки заморгали в окне переписки рядом с синим домом Рейдии, показывая, что Рейдия набирает ответ. Появилось сообщение: «Мы обе здесь». «Обе» означало Рейдию и Рути. Они должны были сделать это вместе, как Рути ни спорила с ними. Было бы неплохо задействовать ещё один подвал, но они ни за что не хотели подвергать Рути опасности в одиночку. Устроить это было несложно. Рути часто ночевала в доме Рейдии.

После этого точек не появилось. Когда время в углу телефона изменилось на 12:03, Ноэ набрала: «Кристал?» Обычно трёхминутное опоздание было пустяком, но сегодня требовалась точность.

Только в 12:05 точки заплясали возле аватарки жёлтого дома, дома Кристал: «Я здесь. Извините». Следом появился эмодзи туалета.

Ноэ набрала: «Я первая. Потом Р&Р. Потом К. Смена по слову ВЫШЛА».

«Ок», – сказал синий дом.

«Ок», – сказал жёлтый дом.

«Ок», – набрала она сама.

Сообщения – не идеальный вариант. Не в такой ситуации. Ноэ хотела устроить групповой видеочат, но сигнал в подвалах был не особенно хорошим, да и чат мог оказаться слишком громким. Нельзя было рисковать разбудить родителей.

Ноэ дотронулась до заднего кармана джинсов и нащупала длинный бугор колбы с тёмной краской. Она уже проверила, что дверь в комнату Лен закрыта, а детская калитка заперта. Она обвязала пояс своего халата вокруг защёлки детских ворот, чтобы перестраховаться. Нельзя было допустить, чтобы Лен помешала ей, помимо мамы и папы. Она набрала слово «ВЫШЛА» в поле для сообщения, но не нажала «отправить». Она открыла чёрную дверь, глубоко вздохнула и спустилась в подвал.

Помещение под её новым домом как будто вовсе не менялось. Только рост и спад груд грязного белья в корзинах перед стиральной машиной и сушилкой свидетельствовали о ходе времени. Ноэ охватило странное чувство, будто она очутилась в чужом мире. Утоптанная грязь под подошвами её кроссовок была неисследованной почвой. Каменные стены, окружавшие её, – неисследованными руинами. Она осторожно обошла печь и водонагреватель, внеземные артефакты этой далекой планеты.

Она остановилась примерно в десяти футах от огромной трещины – трещины не просто в стене, но в самой материи вселенной и в счастье её жизни. Она встала перед трещиной, но как можно дальше от неё, прижавшись спиной к водонагревателю, как будто это был реактивный ранец, готовый запустить её сквозь два этажа в ночное небо, если вдруг понадобится сбежать.

Сплюснутый человек начал сочиться.

Хотя она уже трижды видела это, так и не смогла к этому привыкнуть. К невозможности протискивания сквозь трещину. К медлительности. К беззвучности. К неумолимой закольцованности происходящего. К жуткому выражению на его лице, когда оно откидывается. «Вот мы и снова здесь, – казалось, говорил он ей. – Но на этот раз я выберусь целиком. Доберусь до тебя своими плоскими руками. Я вырвусь из стены, а ты не вырвешься от меня». Сплюснутый человек потёк к ней, как будто в первый раз, на лице эта ужасная улыбка, словно он знал, что рано или поздно доберётся до неё, даже если на это уйдут годы.

А Ноэ стояла там. Как будто она сдалась. Как будто она болела за него. Как будто ради освобождения Сплюснутого человека она и переехала в этот дом.

И это было трудно. Ей приходилось бороться с желанием броситься бегом через подвал. Взбежать вверх по лестнице. Влететь в спальню к Лен, нырнуть в её кровать и прижать сестрёнку к себе, словно одну из её игрушек. Ей хотелось выбежать через парадную дверь на улицу, вопя во всё горло. Ей хотелось выбраться из этого дома. Из этого квартала. Из этого города.

Но она стояла там, спиной к водонагревателю и лицом к Сплюснутому человеку.

Его лицо запрокинулось, а она стояла там.

Его руки выпростались из стены, а она стояла там.

Он протянул руку, чтобы схватить её, с каждой минутой продвигаясь на долю дюйма ближе, а она стояла там.

Когда у Сплюснутого человека в стене оставалась лишь часть ног ниже колен, когда ему оставалось преодолеть последние футы, чтобы войти в её подвал, в её дом, в её мир, Ноэ побежала. Она не оборачивалась на Сплюснутого человека. Просто бежала. Бежала, пока грязь не сменилась деревянными ступеньками, сменившимися покрытым линолеумом полом. Она закрыла дверь и нажала «отправить» в телефоне.

ВЫШЛА

Рейдия и Рути сидели за кухонным столом в доме Рейдии. Рейдия смотрела на тёмный телефон на столе. Рути вырезала из картона Сплюснутого человека. Перед ней лежала небольшая стопка серых листов, придавленных исписанными фиолетовыми и красными мелками. За спиной Рейдии была полуоткрыта дверь, за которой едва виднелись покрытые ковром ступеньки, спускающиеся вниз.

Дверь в подвал Рейдии находилась между кухней и маленькой гостиной. Рейдии было невыносимо даже переступать черту, которой она разграничивала эти две комнаты, не говоря уже о том, чтобы спускаться по лестнице. Она посмотрела на Рути, которая погрузилась в скольжение ножниц по серому картону, и снова подумала, не лучше ли было заставить малышку остаться дома вместо того, чтобы вовлекать её в этот безумный, отчаянный план. Но это могло обернуться ещё бо́льшими неприятностями. Рейдия легко могла вообразить, как Рути в одиночку пробирается в подвал, чтобы помочь остальным Тупикам. Рейдия не могла так рисковать, и поэтому сегодня она не отпустит Рути от себя, хотя бы ей всю ночь пришлось сидеть и смотреть, как она делает своих дурацких бумажных Сплюснутых человечков.

Они обе молчали, хотя в отличие от Ноэ, у них не было причин соблюдать тишину. Родители Рейдии всегда, даже зимой, спали под гул огромного оконного вентилятора. Он ревел как вертолет. Рейдия могла пригласить в гости целый цирк, а её родители ничего бы не узнали.

Телефон на столе громко зажужжал, и экран засветился ярким синеватым светом в тусклой кухне. Рейдия подскочила на стуле, а Рути уронила ножницы на стол. Одно слово, набранное заглавными буквами, стояло рядом с изображением красного дома: «ВЫШЛА». Рейдию затошнило.

Рути держалась лучше. Она схватила телефон Рейдии и набрала «OK», а затем вскочила на ноги. Недоделанный Сплюснутый человек, медленно вращаясь, слетел на пол. Рейдия едва успела взять свой телефон, как Рути схватила её за руку и потянула в сторону подвала.

У двери Рейдия взяла инициативу в свои руки. Она не могла допустить, чтобы ей утёрла нос шестилетняя малышка или эта новенькая в их квартале. А главное, чтобы план сработал, было важно, чтобы они спустились вниз как можно быстрее, едва получив сообщение от Ноэ.

Рейдия и Рути протопали по ковровым ступенькам в подвал. Помещение выглядело так, словно его не ремонтировали с прошлого тысячелетия. На полу лежал толстый зелёный ковер, в который нога погружалась по щиколотку. Стены были покрыты тёмными панелями из искусственного дерева, заляпанными на высоте двух футов от пола каким-то давним потопом, случившимся ещё до рождения Рейдии. Судя по накрытому чехлом бильярдному столу, дивану в центре подвала и большому CD-проигрывателю, некогда здесь можно было недурно провести время. Теперь же это был склад. Диван, бильярдный стол и пол были заставлены картонными коробками, стопками журналов и прочими кусочками прожитых жизней. Весь подвал был одним большим уроком истории.

Но девочки не обращали внимания на комнату. Их взгляды были прикованы, словно цепями, к одной точке на стене за диваном. Там отлетела примерно двухфутовая секция панелей, обнажая голый бетон. По бетону шла вертикальная трещина, протянувшаяся от потолка до пола. Эта длинная трещина была здесь, сколько Рейдия себя помнила. Её мать и отец никогда не говорили о ней. Вероятно, они её просто не замечали.

Меньше чем через десять секунд после того, как они посмотрели на трещину, из неё начал сочиться Сплюснутый человек. Он лез боком, так как трещина шла почти прямой линией и вверх, и вниз. Они наблюдали, как тонкое лезвие его тела рассекает воздух, выплывая настолько медленно, что казалось, что он и не двигается вовсе.

В присутствии Сплюснутого человека время ощущалось иначе. Раньше Рейдия думала, что это ужас затуманивает её чувство времени, но если то, что рассказала Ферн, было правдой, это могло быть просто физикой. Ноэ и Кристал могли ждать у дверей своего подвала считаные секунды, пока они с Рути проживали это медленное пропихивание Сплюснутого человека сквозь стену на протяжении часов, дней или лет. Никто из Тупиков никогда не засекал время. Ни у кого из Тупиков не было для этого причин.

Его голова запрокинулась набок, лицо жадно уставилось на двух девочек, словно он был рад их видеть, рад их попугать. К тому времени, как он вылез наполовину, он развернул своё тело так, чтобы верхняя половина была параллельна полу. Всё это было знакомо Рейдии слишком хорошо. Эта сцена проигрывалась каждую ночь в её кошмарах, пока она спала на чердаке. Как старое травмирующее воспоминание, повторяющееся снова и снова, без конца.

В одной руке Рейдия сжимала свой телефон в треснутом чехле, а в другой – маленькую, мягкую ладошку Рути. Младшая девочка смотрела как заворожённая, словно мышь перед коброй. Если Рейдия не заставит её уйти, она запросто может остаться стоять, пока монстр не выпростается из стены.

И он уже был близок к этому.

– Нам пора идти, верно? – сказала Рути, сжимая руку своей подруги, но не в силах оторвать взгляд от жуткого зрелища, как плоский монстр лезет из стены. Тупики решили, что каждая девушка должна дождаться, пока Сплюснутый человек не высвободится наполовину, прежде чем убежать из своего подвала.

– Ещё нет, – сказала Рейдия, не отрывая глаз от своего мучителя. Она хотела утереть Ноэ нос.

– Но он высвободился почти до лодыжек! – вскрикнула Рути.

– Подожди, – сказала Рейдия, напружинившись к действию.

Когда ему оставалось всего три дюйма, чтобы выбраться из стены, Рейдия крикнула «Давай!» и решительно потащила Рути к лестнице. Она поднялась уже до середины, когда, обернувшись, увидела, что Рути, хотя и последовала за ней, продолжает смотреть через плечо на Сплюснутого человека, замедляя шаг, несмотря на то что Рейдия тянет её за руку.

– Отвернись от него, Рути! Иди быстрее! – Это выдернуло малышку из оцепенения. Рути подняла глаза на Рейдию, и они вдвоём продолжили подниматься по лестнице на кухню. Рейдия захлопнула дверь, и обе упали на пол, привалившись спиной к двери, словно опасаясь, как бы Сплюснутый человек не вышиб её. Они вспотели и тяжело дышали. Они явно устроили тарарам и разбудили бы родителей Рейдии, если бы не вентилятор.

Дрожащим пальцем Рейдия набрала на телефоне пять букв и нажала «отправить».

ВЫШЛИ

Кристал стояла в коридоре, где темнела дверь в подвал. Она выглядела в точности как остальные двери в коридоре – из тёплого коричневого дерева с блестящей латунной ручкой. Кристал грызла ноготь указательного пальца. Ей не хотелось спускаться туда. Даже если бы не было никакого Сплюснутого человека, ей всё равно не хотелось спускаться туда. Там была школьная комната. Её одинокий маленький школьный класс. Может, всё было бы не так плохо, если бы мама не обставила его как настоящий школьный класс. Он выглядел пародией на школу. На стенах висела карта Европы, плакат периодической таблицы Менделеева и фотография похожего на собор зала библиотеки Тринити-колледжа в Ирландии. В углу стояла доска на колёсиках, а на стене висела полка со всеми её школьными учебниками. А хуже всего, в центре комнаты стояла одинокая маленькая деревянная парта.

Ей было стыдно, что она на домашнем обучении. И не только потому что Рейдия, Рути и Эрика иногда дразнили её. Это было нормально. Они также говорили, что завидуют тому, что ей не нужно ходить в школу зимой, что у неё уходит всего три часа на уроки, что она заканчивает заниматься на месяц раньше их, а начинает на месяц позже.

Но домашнее обучение оборачивалось одиночеством, особенно теперь, когда Бретт уехал. И её уже тошнило от этого подвала… и его монстра.

Хотя Сплюснутый человек появлялся только по ночам, она всегда высматривала его во время уроков, ожидая, что он появится из трещины в старой штукатурке, которая змеилась вокруг карты Европы. Она так часто ходила в туалет наверху, что однажды мама отвела её к врачу, чтобы проверить, нет ли у неё диабета.

Телефон Кристал завибрировал и засветился у неё руке. Несколько секунд она надеялась, что сообщение на экране от Ноэ или Рейдии о том, что план отменяется. Сердце у неё упало, когда она увидела эстафетное сообщение от Рейдии. Пришла очередь Кристал. Она вбила «ОК» в окно переписки.

Кристал открыла дверь и всмотрелась вниз, в темноту. Выключатель находился у подножия лестницы. Ей придётся идти в темноте, чтобы добраться до света. Она осторожно пошла по ступенькам, а спустившись вниз, лихорадочно зашарила рукой по стене, пока не нашла выключатель. Она с размаху ударила по нему. Перед ней возникла её жалкая классная комнатка.

Она не спускалась в подвал с конца учебного года. Она подошла к столу в центре комнаты. Если бы это была парта в настоящей школе, столешница снизу была бы изрезана сборной солянкой из инициалов всех тех, кто сидел за ней до неё. Но под этой партой было только одно имя: Бретт Фенвик.

Бретт был уже старшеклассником, когда Кристал начала домашнее обучение. И он всей душой ненавидел домашнее обучение. Кристал не знала, всегда ли он ненавидел его или уже повзрослев, или же он просто ненавидел Сплюснутого человека. Но она помнила, что он часто ссорился с мамой. Кристал однажды спросила его, видел ли он Сплюснутого человека, но он повёл себя так, будто не понимает, о чём она говорит. Рейдия думала, что это оттого, что он стал слишком взрослым и забыл о нём. Должно быть, он забыл о нём. Иначе он не уехал бы в колледж на другом конце страны, оставив её здесь одну со Сплюснутым человеком.

Знакомое мерцание Сплюснутого человека показалось под картой Европы, на одной линии с сапогом Италии. Мерцание обрело форму, когда Сплюснутый человек плавно выскользнул, в точности как она это воображала каждый день во время уроков, ровно там, где стояла её мать, когда преподавала. Это было ужасно. Она принялась обкусывать указательный палец. Если бы только она была с Рути и Рейдией. Если бы только она была с Ноэ. Если бы только она была с Эрикой. Если бы только она была с Бреттом. Голова монстра уже вылезла, и едва он начал поворачиваться к ней лицом, она поняла, что не может смотреть на его лицо. На синяки и рваные раны, на сломанные зубы и фиолетовые глаза.

Кристал повернулась и взбежала вверх по лестнице, закрыв за собой дверь в подвал. Она прислонилась к двери и начала плакать. Потому что ей было страшно. Потому что она не справилась со своей задачей. Хотя даже шестилетняя Рути смогла сделать это. Даже эта новенькая девочка, которая жила в квартале всего месяц, смогла сделать это. Плача, она смотрела на время на своём телефоне. Она пробыла в подвале всего несколько минут, недостаточно, чтобы выманить Сплюснутого человека так же далеко, как остальные девочки, и поэтому она села и стала ждать. Она ждала, пока не прошло примерно столько времени, как между получением сообщений от Ноэ и Рейдии, и затем набрала пять букв на своём телефоне и нажала «отправить».

ВЫШЛА

Ноэ смотрела в телефон, ожидая следующего сообщения. Она зевнула так широко, что у неё щёлкнула челюсть. Её телефон и микроволновая печь на другом конце кухни сходились в том, что уже почти пять утра, но тёмное окно над раковиной держало нейтралитет в этом вопросе. Тупики по очереди выманивали Сплюснутого человека уже на протяжении пяти часов. Это означало, что Ноэ, Рейдия, Рути и Кристал спускались в свои подвалы по четыре раза, и Сплюснутый человек прошёл четыре цикла вытекания из четырёх разных подвальных стен. Первый цикл длился около часа, то есть по двадцать минут на подвал, хотя время было неточным. Было ли тут дело в Тупиках или в Сплюснутом человеке, Ноэ не могла сказать. Ночь тянулась, и Сплюснутому человеку определённо требовалось всё больше времени, чтобы выпростаться. Оставалось надеяться, это означало, что он слабеет. Как она и предполагала. Как была убеждена Эрика.

Ноэ задумалась, вымотались ли остальные так же сильно, как она сама. Одним из моментов плана, за которые она переживала, было опасение, что кто-нибудь заснёт. Она посмотрела на тёмное окно. Скоро начнёт светать. Ей, последней из Тупиков, предстоит последняя ночная вылазка в подвал.

Чуть раньше, чем она ожидала, телефон зажужжал. Кристал в последний раз передавала эстафету Ноэ. Ноэ набрала последнее кодовое слово: «ЭЛБЕРЕКС». Если всё пойдёт хорошо, минут через двадцать она отправит ещё одно сообщение: «ВЕЧЕРИНКА».

Она положила телефон в карман и достала колбу с тёмной краской и тонкую кисточку из акварельного набора. Она спустилась в подвал, прислонилась спиной к водонагревателю и стала ждать, когда Сплюснутый человек выпростается, как хотелось верить, в последний раз на Тоттер-Корт.