Три девочки не сводили глаз с Ноэ, когда она выходила из дома Рути. Ноэ не понимала, с чего им её опасаться. Она не набивалась им в подруги, не пыталась примкнуть к их группе. У неё просто были вопросы. Кроме того, они первыми пошли на контакт. Эта фраза заставила её вообразить себя исследовательницей космоса, высадившейся на инопланетный мир.

– В Лес старика быстрее всего пройти через ваш задний двор, – сказала Рейдия.

– Что это за Лес старика? – спросила Ноэ.

– Лес на краю квартала, – ответила Кристал. – Я Кристал.

– Ноэль. – Кристал тоже носила камень на шее, как и Рути, вдруг поняла Ноэ. Это были гладкие камни с большой дыркой, нанизанные на грубый кожаный шнурок. – Почему он называется Лесом старика?

– Увидишь, – сказала Рейдия. – Так нам можно срезать через твой двор или нет?

– Конечно можно, – сказала Ноэ.

Рейдия зашагала по асфальту к дому Ноэ. Две другие девочки следовали за ней с таким видом, будто их вызвали к директору.

Ноэ пристроилась за Рути.

– Зачем мы идём в лес? – спросила Ноэ.

– Там Рунный камень, – ответила Рути.

– Что такое Рунный камень?

– Это камень, на котором нарисовано вот это, – девочка вывела пальцем в воздухе какой-то символ, который Ноэ не разобрала. – Мы часто там сидим. Под Рунным камнем нет подвала.

– Ты не обязана отвечать на её вопросы, Рути, – сказала Рейдия. – Она сама всё увидит, когда мы придём на место. А там мы решим, что нам со всем этим делать. – Ноэ не могла решить, означает «всё это» – монстра в подвале или саму Ноэ.

– Пусть говорит. Она нормальная, – сказала Кристал. Рейдия чуть-чуть повернула голову, чтобы искоса взглянуть на Кристал.

Рути пожала плечами и ткнула большим пальцем через плечо в сторону заброшенного дома.

– Вон тропинка к школе. – Она говорила о ленточке грязи, что вилась рядом с белым домом и над краем оврага. – Там наверху школьная парковка.

– Здорово, должно быть, жить так близко к школе. Мне всегда приходилось ездить на автобусе.

– Я пойду туда только в сентябре. Я буду в первом классе. Но Рейдия ходит по этой тропинке. Как и… – Рути запнулась и начала снова. – Рейдия ходит, а Кристал – нет. Она не ходит в школу.

– Не ходит в школу?

Шагавшая во главе процессии Рейдия подала голос, не оборачиваясь:

– Зимой снегоочистители сгребают снег со школьной парковки на верхнюю часть тропы. Получается ледяная гора высотой футов десять.

– И что вы тогда делаете?

– Пробираемся вокруг, или идём длинным путем, или просим родителей отвезти нас. Есть ещё вариант оставаться дома в тепле, чтобы тебя учила мама.

– Заткнись, Рейдия, – сказала Кристал.

Ноэ не могла понять, задирают они друг друга или просто так общаются. Обе говорили одинаково ровным тоном. В любом случае, над их группой явно витало напряжение, и Ноэ чувствовала себя неловко, находясь рядом с ними.

Компания пересекла лужайку перед домом Ноэ и пошла вдоль стены дома. На уровне головы находилось окно кухни. Ноэ заглянула в него и увидела чёрную дверь в подвал. Она заметила, что Рейдия тоже смотрит туда, но та быстро отвела глаза, заметив, что Ноэ смотрит на неё.

Они прошли по краю заднего двора, мимо большого кострища.

– Ваша семья будет устраивать летний костёр? – спросила Рути.

– Я не знаю, что это такое, – ответила Ноэ.

– В квартале костёр устраивается четыре раза в год, – пояснила Кристал. – Поскольку здесь вокруг деревья, у нас куча палой листвы и сучьев. И чуть ли не с каждой большой грозой падает какое-нибудь дерево. Мы разводим костры, чтобы убрать всё это. Ну и это повод устроить соседскую вечеринку.

– Мне больше всего нравятся зимние костры. Куча бенгальских огней и горячий шоколад, – сказала Рути.

– Зимой темнеет раньше, – заметила Рейдия.

Они шли, и скоро мягкая трава заднего двора уступила место шуршащим листьям лесной подстилки. Ноэ увидела деревья с намалёванными красными стрелками, указывающими путь.

– У тебя во дворе будет много лесных животных, – сказала Рути, повернувшись к Ноэ и почти улыбаясь.

– Каких животных? – спросила Ноэ.

– Лисы, индейки, олени и рыболовы. Иногда койоты. Мой папа рассказывал, что однажды из леса вышел лось и шёл прямо по улице.

– Кто такой рыболов? – спросила Ноэ.

– Вроде большущего страшного хорька. Некоторые люди называют их кошками, но они не кошки[9], – сказала Рути. Ноэ стало интересно, знает ли Лен о рыболовах.

Тропинка льнула к подножию оврага. Отсюда Ноэ не могла разглядеть дома наверху. Видно было только обрыв, уходящий отвесно вверх. Они прошли в разлом стены ущелья и шли, пока тропинка не пересекла ручей, по короткому деревянному мостику. Рейдия проигнорировала красную стрелку на дереве, призывавшую идти дальше по тропинке, и двинулась вдоль ручья сквозь кустарник. Остальные без колебаний последовали за ней.

– Вот почему он называется «Лес старика», – сказала Рейдия, хлопнув на ходу по белой коре берёзы.

Ноэ окинула взглядом лес и увидела, что тёмную зелень и коричные деревья тут и там перемежают ослепительно-белые стволы, как будто тёмный лес был волосами, а берёзы – пробивающейся в них сединой.

Минут через пять четыре девочки, как и ручей, вышли в рощицу берёз, стволы которых ярко блестели в лучах летнего солнца. Посреди рощи, примерно в дюжине футов от ручья, лежал валун размером с внедорожник родителей Ноэ. Похожие валуны валялись по всему лесу. Один камень, раза в два меньше этого, лежал на краю двора за их домом, и Лен по какой-то неведомой причине уже окрестила его Вомбатом[10]. Малышка прекрасно вписалась бы в компанию Тупиков, дающих местам странные имена.

Вот только, в отличие от Вомбата, этот валун и правда был довольно странным. На его боку была намалёвана блестящей чёрной краской большая неровная буква «R», такая же, как на вывеске.

– Ещё одна «R»? – спросила Ноэ.

– Что? – переспросила Рейдия, карабкавшаяся вверх по заросшему лишайником валуну. Кристал сидела по-турецки на изумрудном мхе, а Рути устроилась на поваленном дереве, из коры которого торчали крупные диски оранжевых грибов. Можно подумать, здесь был зал суда, где Рейдия была судьёй, Кристал и Рути – присяжными, а Ноэ – обвиняемой.

– Как на вывеске «тупик», – сказала Ноэ.

Рейдия ударила пятками о камень и посмотрела на руну между своими башмаками.

– Руны.

– А что это такое? – спросила Ноэ.

– Никто не знает, – сказала Кристал.

– Они были здесь дольше, чем мы, – сказала Рейдия.

– Как давно вы все тут живёте?

– Я – всю свою жизнь, – сказала Рейдия. – И Рути тоже. Кристал было три, когда она переехала сюда.

– Я не помню никакого другого дома. – Кристал бросила камень в ручей. Он упал с тихим плюхом, за которым последовал всплеск, когда лягушка, приняв падение камня за угрозу, нырнула в воду.

– Значит, мы единственные дети в квартале?

– Теперь, когда Эрики здесь нет, наверное, – сказала Рейдия.

– А Бретт больше не считается, – сказала Кристал, ткнув пальцем в мягкий мох.

– Бретт? – спросила Ноэ.

– Мой старший брат. Он учится в колледже в Калифорнии.

– И твоя младшая сестра, – подхватила Рути, держа в руках палку, на кончике которой сидел блестящий зелёный жук, и медленно размахивая ею, словно волшебной палочкой. – Как её зовут?

– Ленора. – Ноэ оглядела трёх девочек. Ни одна из них не глядела на неё. – Так что случилось с Эрикой?

– Погоди-ка, – громко бросила Рейдия со своей судейской скамьи. – Мы позволили тебе задать достаточно вопросов. Теперь наша очередь. Когда ты видела Сплюснутого человека? – Другие две девочки, услышав вопрос, опустили глаза.

– Прошлой ночью, – ответила Ноэ. Было странно рассказывать незнакомым людям о том, что она всё ещё считала своим кошмаром. Произошедшее в подвале теперь, когда она стояла посреди леса с кучкой странных детей, казалось нереальным.

– Я же говорила тебе не спускаться в подвал ночью, – сказала Рейдия.

– А я говорила тебе, что сказать ей это – всё равно что отправить её прямиком в подвал, – сказала Кристал. – Что случилось? – спросила она у Ноэ, и ту снова посетил нелепый образ лесного суда.

– В первый раз – ничего.

– Что? – спросила Рути, и Ноэ чуть ли не кожей ощутила исходившую от неё надежду.

– Ты лжёшь, – заявила Рейдия.

– Не называй её лгуньей, – сказала Кристал. Она посмотрела на Ноэ. – Но… ты уверена, что тогда была ночь?

– Была почти полночь. Я пробыла там внизу, наверное, минут пятнадцать. И ничего. – Она ничего не сказала про то, что Лен ходила во сне.

– Странно, – сказала Кристал.

– Тут всё странно, – сказала Ноэ.

– Но прошлой ночью ты увидела его, – сказала Рейдия тоном судьи, уточняющей показания свидетеля.

– Да. После того как я получила твою бумажную куклу. – Ноэ кивнула Рути, которая, обманутая в своих надеждах, смотрела на неё, поджав губы. – Я спустилась снова. И я увидела… что-то… вылезающее из стены в моём подвале. Он был похож на ту бумажную куклу, совершенно плоский, как будто его раскатали на коврике для печенья, и при этом по размеру и по форме как человек. У него было… изуродованное лицо. Это было ужасно. – Она умолчала о том, что ходила во сне.

– Он же не выбрался, правда? – спросила Кристал. Она смотрела на Ноэ так, будто её ответ был самой важной вещью на свете.

– Он выбрался почти наполовину, мне кажется, прежде чем я убежала. Я позвала родителей, и мы спустились обратно. Он снова был там, но он начал сначала. Как будто его засосало обратно в трещину, пока меня не было. Но мои родители…

– Были с фиолетовыми глазами, – сказала Рути. – Как у Сплюснутого человека.

– И они не могли его видеть. – Ноэ начинала заводиться. – Что это была за штука? Что случилось с моими родителями?

– Окей, – сказала Рейдия. – Раз ты будешь одной из нас, ты должна знать всё. По крайней мере, всё, что нам известно.

– Я не говорила, что хочу быть одной из вас, – заметила Ноэ.

– Это не тебе решать, – сказала Рейдия. – Пока ты живёшь в Жутком тупике. Пока ты живёшь над Сплюснутым человеком. Пока ни один твой день не будет хорошим, потому что ты знаешь, что в твоём подвале монстр, от которого никто из взрослых тебя не защитит… хочешь ты того или нет, ты одна из нас.

– Никому из нас это не нравится, – сказала Кристал.

– Мне просто нужно объяснение, – сказала Ноэ.

– У меня его нет, – сказала Рейдия, склонившись вниз с камня. – Как я уже сказала, мы называем его Сплюснутым человеком. И мы понятия не имеем, кто он такой. Мы не знаем, откуда он взялся. Но он всегда там. Когда бы мы ни спустились в подвал ночью, он там, сочится из трещин, смотрит на нас так, будто хочет съесть нас заживо или разорвать в клочья.

– И он во всех наших домах? – спросила Ноэ, вспомнив, что Рейдия сказала на чердаке.

– Да, – ответила Кристал.

– Почему? – спросила Ноэ.

– Никто не знает, – сказала Кристал.

– А что будет, если он вылезет до конца? – спросила Ноэ.

– Мы не собираемся это проверять, – сказала Рейдия.

– Почему наши родители не видят его?

– Никто из взрослых не может его увидеть, – сказала Кристал. – У них глаза делаются этого странного переливчатого фиолетового цвета, и они ведут себя так, будто ничего там нет. Это едва ли не хуже, чем сам Сплюснутый человек.

Ноэ была согласна с Кристал. Она никогда не забудет глаза родителей в том подвале.

– Что вы нашли в Интернете? – спросила она.

– В Интернете об этом ничего нет, – ответила Рейдия.

Ноэ наклонила голову и сощурила глаза:

– В Интернете всё есть.

– Поищи сама, – сказала Рейдия.

– Поищу.

– Ты ничего не найдешь. Тебе просто придётся с этим жить. Как и нам. И это отстой.

– Я ненавижу это, – сказала Кристал. – Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Мы стараемся держаться подальше от подвала, и никогда не спускаемся туда по ночам, но просто знать, что он всегда там, внизу, ждёт нас… Я ненавижу это.

– Почему он просто не вылезет? – спросила Ноэ.

– Мы не знаем. И мы не знаем, почему он пытается вылезти только ночью. И только когда мы рядом. Мы не знаем, почему он всякий раз начинает сначала. Мы не знаем, почему взрослые не могут увидеть его, – сказала Рейдия. – Мы ничего толком не знаем.

Ноэ задумалась на мгновение и вспомнила тот чёрно-белый фильм про оборотней, который она показала Лен.

– У каждого монстра свои правила, – сказала она.

– Что? – переспросила Кристал.

– У каждого монстра есть правила. Оборотням нужно полнолуние. Вампирам нужна кровь. Какие правила у… этой штуки в наших подвалах? – Она не произнесла имя монстра вслух. Она не была готова. Это окончательно сделало бы его частью её жизни. А она не хотела, чтобы он был частью её жизни.

– Это всё сказки, – сказала Рейдия, недовольно качая головой. – Мы говорим о реальной жизни в Жутком тупике.

– Может, Эрика увидела, как он вылез целиком, – сказала Рути.

– А теперь мне можно спросить, кто такая Эрика? – поинтересовалась Ноэ.

– Она жила в вашем доме до вас, – сказала Рейдия, глядя вниз на руну. Вокруг её головы летала мошкара, но она не пыталась отмахиваться. – Её нашли в подвале дома. Вашего дома. В коме. Родителям пришлось отвезти её в специальную больницу далеко отсюда.

– В Техас, – сказала Рути.

– В Техас, – продолжила Рейдия. – Им пришлось уезжать быстро. Вот почему они продали дом так дёшево. – Рейдия сказала это так, будто это из-за Ноэ и её семьи их подруга впала в кому и её увезли.

– Ты думаешь, он добрался до неё? – спросила Ноэ.

– Я не знаю, что случилось. Эрика стала скрытной. Она что-то придумала, – сказала Рейдия.

– Эрика всегда что-то придумывала, – сказала Кристал.

Рейдия кивнула:

– Эрика всегда говорила о Сплюснутом человеке не так, как мы. Она прожила здесь всего три года. Вечно пыталась найти способ победить его.

– Она напала на него однажды, – сказала Кристал.

– Не может быть! – воскликнула Ноэ.

– Ага, с битой для софтбола[11]. Мы были там. Она попыталась размозжить ему голову, пока его руки ещё не вылезли из стены. Но когда бита ударила по нему… – Кристал задрожала.

– Показалась вспышка света, как будто она ударила по чему-то, сделанному из электричества, – сказала Рейдия. – Её отбросило назад. На бите остались подпалины.

– Что бы ни случилось в последний раз, она наверняка хотела уберечь нас, держа всё в тайне, – сказала Кристал.

– Да, отлично получилось, – громко сказала Рейдия. – Нам стало только хуже. Её нет с нами, а у Сплюснутого человека теперь ещё две жертвы в её доме.

– Я скучаю по Эрике, – сказала Рути.

– Мы все по ней скучаем, – сказала Кристал, вставая, и зашаркала по палой листве, чтобы обнять малышку. – Даже если некоторым из нас трудно это признать.

Рейдия закатила глаза и с размаху прихлопнула мошку в горячем воздухе.

Ноэ хотелось домой. Подальше от этих странных детей с их странными россказнями. Она хотела бы заколотить дверь в подвал. Ну и плевать, если они никогда больше не станут стирать рубашки. Это было ужасно. Просто ужасно. Она жалела, что объявление о продаже этого дома попалось ей на глаза.

Тупики снова замолчали – в этом они были асы, – и через несколько мгновений, не обменявшись ни словом, ни взглядом, встали и пошли вдоль ручья обратно к тропе и вернулись по ней на задний двор Ноэ. Дальше Ноэ пошла первой. Когда они обходили дом сбоку, чтобы выйти на лужайку перед ним, Ноэ взглянула на заброшенный дом в конце тупика. Она посмотрела на блестящую чёрную «X», нарисованную на нём той же краской, что и «R» на вывеске «тупик» и на Рунном камне. Она решила спросить их о доме.

– Послушайте… – начала она, повернувшись лицом к остальным девочкам. Она не договорила.

У всех трёх девочек были мерцающие фиолетовые глаза.

Сплюснутый человек выбрался наружу. И судя по тому, куда глядели фиолетовые глаза девочек, он был прямо за ней.

Ноэ завопила и побежала в дом.