Каждый день я просыпалась на рассвете. Солнце, восходящее над горным хребтом, было беззвучным будильником для большого города. В сумерках кварталы столицы пробуждались от долгого сна.

У меня не было возможности в полной мере прочувствовать масштаб Сеула до восемнадцати лет, пока я не переехала из заводского общежития в комнату на верхнем этаже с видом на женский университет Сонсин и не начала жить самостоятельно.

Я никогда не покидала район Дапсимни, где находилась фабрика. Я бегала между фабрикой, вечерней школой и общежитием, как белка в колесе, но это не значит, что у меня не было возможности встретиться с жителями Сеула. Иногда, когда я заходила в супермаркет за покупками, старшеклассники из соседнего района видели меня и моих коллег и сплетничали: «Эй, работнички идут».

Это меня не обижало. Я считала, что мне повезло, ведь я могла работать на фабрике, учиться и заниматься своей жизнью. Тем не менее, каждый раз, когда мои сверстники неоднозначно молчали, мне хотелось провалиться сквозь землю.

Я начала жить самостоятельно, устроилась на новую работу и покинула зону комфорта. Переехав из старого района, я перестала быть жертвой чужих надменных взглядов, и мне это нравилось. С начала 1980-х годов рядом с женским университетом Сонсин в Тонам-доне открылось множество магазинов одежды, кофеен и ресторанов. Обшарпанные магазинчики, появившиеся в результате перестройки домов, гармонично вписывались в окружающий пейзаж.

Я любила наряжаться и время от времени покупала красивую одежду. Выходя в город в новом наряде, я чувствовала на себе чужие взгляды. Меня часто спрашивали, не модель ли я, потому что я была высокой и худой. Однако моя самостоятельная жизнь не всегда была такой захватывающей. Студентки, которые каждый день ходили в женский университет Сонсин, будто светились. Я чувствовала боль в груди, глядя на них, красиво одетых и мечтающих о радужном будущем: «Почему они ходят в школу нарядными, а мне приходится быть швеей на фабрике, где я едва могу разогнуть спину?»

Я завидовала тем девушкам и задавалась вопросом, за какие заслуги родители отправили их сюда и почему я живу в бедности. В чем разница между ними и мной? Как я могу обеспечить стабильную жизнь себе, своей семье и своим будущим детям? Моя одержимость успехом росла, как снежный ком.

Нужно было что-то придумать – я не хотела застрять на фабрике. Так как я обожаю одежду, меня, естественно, привлекла идея стать дизайнером. Прогуливаясь по Мёндону со скетчбуком, свернутым в рулон, и большой сумкой с бумагой для рисования, я чувствовала себя не просто фабричной работницей, а профессионалом, который следит за трендами. Оглядываясь назад, я понимаю, что это была лишь юношеская бравада. Несмотря на то что у меня была мечта, я все еще оставалась бедной студенткой вечерней школы, но одно лишь наличие скетчбука изменило мой взгляд на мир. Впервые мне стало интересно узнать о жизни других людей: как они живут, чем отличаются от нас, заводчан? У девушек вроде меня не было выбора. Мы все были из разных семей, но в одинаковых условиях. Мы не могли ходить в среднюю школу, но не хотели бросать учебу, поэтому пришли на фабрику, чтобы учиться в вечерней школе. Все это из-за отсутствия альтернатив. Поэтому причина моего счастья в то время заключалась не в том, что я начала мечтать стать дизайнером, а в том, что впервые в жизни у меня появился выбор. Я выбрала дизайн, но в процессе поняла, что в мире существует множество других вариантов. Именно свобода выбора принесла мне радость.

У меня были большие мечты, но физически я была привязана к фабрике. Это было трудное время, однако каждый раз, когда я со своей ничтожной зарплатой могла помогать семье, я чувствовала гордость. Я думала, что одна борюсь за счастье своей семьи, и это действительно было так, но моя сестра, которая была на три года младше, оказалась в похожей ситуации. Она еще не успела получить аттестат о среднем образовании, когда устроилась на производственную фабрику в Тэчжоне. В то время семейные новости передавались по почте, поэтому о ситуации с сестрой я узнала только через некоторое время. Сейчас, когда у всех есть мобильные телефоны, это трудно представить, но тогда многие не могли позволить себе такую роскошь.

Младшая из шести она была сокровищем в семье. Может, она и была слишком худой из-за недоедания и плохо одевалась, но она была просто очаровательна. Для меня она была не просто сестрой: хотя между нами было всего три года разницы, я любила ее и заботилась о ней, как о собственной дочери. У меня был младший брат, но не прошло и ста дней, как его жизнь оборвалась. Моя мама утопала в горе, и даже спустя годы я до сих пор помню выражение ее лица, когда она плакала. Я не могла толком оторваться от сестры, боясь, что однажды и этот ребенок умрет и тогда моя мама, чьи слезы недавно высохли, будет снова раздавлена горем.

Кроме того, маме приходилось работать от рассвета до заката, чтобы ухаживать за моим больным отцом. Я чувствовала, что если сестра умрет, то ответственность за это будет лежать только на мне. Тогда я поклялась, что этого никогда не случится.

Но в глубине моего юного сердца зияла еще одна большая дыра. Моя мама была младшей дочерью в средне-обеспеченной семье, а в тринадцать лет она вышла замуж и попала в очень бедную семью, где было много младших братьев и сестер. Это случилось еще до моего рождения. Когда мамины родственники пришли навестить ее, они поняли что ей очень тяжело и забрали ее домой. Конечно, в конце концов она вернулась, так как не могла оставить детей, но меня мучила тревога, что она может в любой момент бросить нас и сбежать. Я была почти убеждена, что мама уйдет, особенно в случае смерти моей единственной оставшейся сестры.

В то время в доме не было еды, игрушек и вообще хоть чего-нибудь, что могло бы заинтересовать ребенка, поэтому сестра целыми днями бегала по всей округе, от переднего двора до рисовых полей и проселочных дорог – это было ее единственным развлечением. Я носилась за ней все время, боясь, что она сломается, если я сожму ее в объятиях, или что она улетит, если вдруг дуну сильнее, чем нужно. Если она засыпала на улице, я спала рядом с ней и держала ее за подол одежды, а если она подбирала с земли зернышко, я тоже ела его.

Весь день мы проводили в беготне, ожидая маму. Часто я засыпала, не видя ее лица, но в те дни, когда мама уходила в сад собирать урожай, я ждала ее. Я была маленькой, очень скучала по маминым рукам и с нетерпением ждала, когда она принесет что-нибудь вкусное.

Она всегда приносила нам сладкий хлеб, завернутый в платок, а потом клала свою порцию нам в рот, как птенцам, ожидающим кормления. Откусывая большой кусок этой сладости, которую было не так-то просто достать в селе, мы чувствовали себя счастливее любого человека на свете. Хлеб, который я ела, не задумываясь, был одной из наград за тяжелый труд моей матери. Этот вкус мягкого хлеба и сладкой пасты из красных бобов был наивысшим счастьем, полученным в обмен на ее жертвы.

Вскоре после того, как сестра устроилась на работу, моя мама вместе с невесткой отправилась в Тэчжон. Фабрика по производству пряжи работала в три смены. Людям, не сталкивавшимся с этим, будет трудно прочувствовать это, но просто знайте – это невероятно тяжело. Интенсивность работы не единственная проблема. Смешение дня и ночи нарушает жизненный ритм и сказывается на здоровье. Моя сестра, до этого полная жизни, с румяными щеками, выглядела совершенно другим человеком, на нее нельзя было взглянуть без слез. Пальцы были опухшими, все тело – отекшим, глаза – красными и налитыми кровью, а лицо пожелтело. Она не спала и работала день и ночь, не соблюдала сбалансированную диету и не занималась спортом. Когда мама увидела свою младшую дочь в таком состоянии, то долго плакала.

Когда я услышала эту историю, не смогла остаться в стороне. Во мне сработал материнский инстинкт: я должна была привезти сестру и позаботиться о ней. По-моему, это точно было лучше, чем позволять ей жить в ужасной ситуации, где она даже не могла посещать школу из-за работы в три смены. Когда я осознала порочный круг бедности нашей семьи, меня охватила огромная печаль. Мне и так было тяжело бороться в одиночку, но когда моя любимая сестра делала то же самое, я не понимала, почему мы вообще появились на свет. Мне нужно было не так много – просто ходить в школу, быть рядом с мамой и есть рамен, не умирая от голода. Но путь к счастью казался труднодостижимым.

Я сама была в сложной ситуации, но, не задумываясь, приютила сестру у себя. Вскоре она получила работу на фабрике в Синдан-доне. В том же районе была и школа. Как только должность была подтверждена, мы с сестрой вздохнули с облегчением, но проблема заключалась в том, как она будет добираться до работы. Ни я, ни она не знали географию Сеула, и мне пришлось бы отвозить ее на фабрику. Это было время, когда опоздания были недопустимы, не говоря уже о наличии ежегодного отпуска. Я уходила на работу к 8 утра, а когда я возвращалась домой из вечерней школы, было уже за 10 вечера, так что заранее изучить дорогу было нелегко. Было бы проще, будь у меня выходные. Сумасшедший график! За день до официального выхода сестры на работу я проснулась на два часа раньше обычного, чтобы проводить ее. Еще не рассвело, и она даже не могла толком открыть глаза. «Почему бы тебе не пойти со мной сегодня? Завтра тебе придется добираться одной», – предложила я.

Моя сестра выглядела напуганной, так как не была знакома с местным общественным транспортом. Я объяснила ей, как добраться до фабрики на метро, но я не могла сказать, понимает ли она, потому что она лишь все время кивала. Я прошлась с ней от станции Синдан до фабрики и поприветствовала семейную пару, управляющую ей. Затем, наступил следующий день.

«Сестра, я не могу идти одна, пожалуйста, возьми меня с собой!» – умоляла она.

Я проснулась на рассвете и вновь проводила ее до станции, где нужно сделать пересадку, а она плакала и прижималась ко мне. Это был не просто страх потеряться. Она боялась всего мира. Она никогда не была в Сеуле, никогда не была рядом со своей школой, понятия не имела, что происходит в мире, и чувствовала себя такой беспомощной и слабой. На ее месте я бы чувствовала себя так же.

«Отпусти меня, тебе тоже нужно идти. Если опоздаешь, тебя наругают и накажут. Ты же уже была там вчера, поторопись!» – говорила я. Но часть меня хотела проводить ее тогда.

Мне было интересно, заблудится ли она, найдет ли нужное место, или покинет внезапно этот мир, как мой младший брат, а может просто растворится в воздухе. У меня было ужасное предчувствие.

Я чувствовала в воздухе страх сестры, но яростно отталкивала ее. Может быть, так я старалась отогнать от себя беспокойство, что она потеряется тут, под землей, что не сможет выжить в этом суровом мире. Мы беспомощно прижались друг к другу на станции метро и заплакали.

В голове промелькнули воспоминания о том, как я цеплялась за подол ее мокрой одежды и бегала с ней по горам. Образ маминого морщинистого лица, как будто она вот-вот заплачет, пронесся перед глазами. Если она расплакалась тогда, видя мою сестру, то что бы было сейчас? Почему она просто не покончила с нами, зная, какие это приносит страдания? Мое сердце разбилось: «Почему мы должны так жить?»

Когда я возвращалась на свою фабрику, слезы текли по моим щекам. Я была в ярости. На выходе из метро улицу озаряло солнце. Мимо меня одна за другой проходили студентки, направляясь на учебу. Тогда я поклялась, что, даже если я сама не смогу поступить, отправлю сестру не просто в школу, а в университет. Я хотела видеть ее нарядной и готовой к учебе, и я очень хотела помочь ей. Чем сильнее были мои эмоции, тем сильнее я стремилась к успеху. Я не могла позволить судьбе победить меня и собиралась стать лучше, добиться успеха, стать по-настоящему богатой.

В день, когда сестра уходила на работу, я так нервничала, что у меня подкашивались ноги. Я весь день молилась о том, чтобы она благополучно добралась, хорошо поработала, сделала то, что нужно, и вернулась ко мне.

Даже сейчас, спустя десятилетия, мое сердце разрывается, когда я вспоминаю тот день. Я хотела дать своей сестре лучшую жизнь и добиться успеха, счет шел на секунды, время превратилось в величайшую драгоценность. Мне казалось, что я хочу заполнить чем-то каждое мгновение, что я должна все распланировать, чтобы не дай бог не потратить время впустую.

По мере того как я все больше и больше сосредоточивалась на этом, я смогла понять, что именно утро – залог роста и счастья. Я хочу спросить вас, какое значение вы вкладываете во фразу «не по дням, а по часам»?

Люди думают, что короткие периоды времени, например, 10 или 20 минут, незначительны. Но никто не добивается успеха за одно большое событие. Успех приходит, когда вы упорно делаете, казалось бы, незначительные вещи в течение этих 10 или 20 минут.

Утренние часы стали в моей жизни тем трамплином, который помог мне разорвать порочный круг бедности и открыть бесчисленные возможности для достижения успеха. Вместо того чтобы работать дольше, вы можете добиться большего и прожить более богатую жизнь, если будете начинать день пораньше.

Не тушите пламя своих желаний.

Пусть это будет вечный огонь, который можно разжечь в любой момент.

Рассвет обязательно наступит.

Решайтесь сейчас.

У вас есть любимый человек? Если вы делаете это для себя, вы быстро бросите и сдадитесь, но если вы делаете это для того, кого действительно любите, то сможете продержаться дольше и сделать больше. На пути к успеху бывают моменты, когда вам приходится терпеть трудности, но вы сможете преодолеть их. Так почему бы не совершить этот прыжок в неизвестность и полностью не изменить привычный образ жизни ради любимого человека? Сделайте своей целью дать ему самую лучшую жизнь. Примите решение и измените свою жизнь ради благополучия других, а не только себя. Сделайте это и заявите, что если Келли смогла это сделать, то и вы сможете. Я поддерживаю ваши мечты так же горячо, как и свои, поддерживаю вас всем своим существом.

Я хочу, чтобы ваш разум был открыт, чтобы ваши мысли и чувства сменялись по мере того, как вы будете переворачивать страницы этой книги. Я хочу, чтобы на этот раз вы выросли по-настоящему.

Не тушите пламя своих желаний. Пусть это будет вечный огонь, который можно разжечь в любой момент. Рассвет обязательно наступит. Решайтесь сейчас.