Динамичность позиций внутри одной горизонтали может быть следствием эмоциональных разрывов между сиблингами.

День, когда я услышала приказ о своём зачислении в академию, стал поворотным в наших отношениях с сестрой. Я уехала учиться в Саратов, когда мне было 17. И если я уезжала от розовощёкой пухлой девчушки, то вернулась к уже почти взрослой девушке. Мы упустили много важного из того, что следовало бы разделить друг с другом. Первое время мы словно знакомились заново.

Важно то, что пока она росла одна, обрела навыки единственной. Этому способствовало и то, что до моего отъезда мы жили под разными крышами: после развода родителей она осталась жить с мамой, а я воспитывалась бабушкой, папиной мамой. Мы были близки, но этот эмоциональный разрыв оставил свой отпечаток. Что-то восполняем до сих пор.

Нужно сказать, младшие эмоциональный разрыв проживают труднее. Многие годы потом они чувствуют свою брошенность. По возвращении домой старшего младший может растеряться, смотреть на старшего как на совсем незнакомое «существо». Бывает и так, что они демонстрируют свою холодность, бессознательно стремясь наказать за свою боль. У кого-то эта дистанция сохраняется в течение определённого периода, у кого-то – на всю оставшуюся жизнь.

Эмоциональный разрыв отягощается, если в семейной истории были факты физической разлуки. Военный опыт, когда непонятно, кто из сиблингов остался в живых, или, например, детдомовский. Практика сохранения родных по крови друг у друга как законодательная норма появилась сравнительно недавно. Ранее детей распределяли в разные семьи на основе вкусовых предпочтений усыновителей. Ситуации, когда один ребёнок усыновителям «приглянулся», а другой – увы, нет, оставили тяжёлый след.

Пример из моей семейной истории о прабабушке, когда всех сиблингов распределили в разные семьи. Этот факт отложился в семейной системе как стратегически важный для выживания. Более того, жить не вместе, не быть близкими – безопасный путь и даже «нормальный». Правило сформировалось, укрепилось и понеслось через поколения дальше. Поэтому та ситуация, при которой мы с сестрой были разлучены на какое-то время, – не первая и давно знакомая нашей семейной системе. Хочется верить, что последняя. Для прерывания негативных системных динамик полезным будет проговаривать разрешающую фразу: «Зло остановится на мне».

В этой главе я привела примеры сиблингового взаимодействия, при котором позиция между ними по иерархии сохраняется на одной горизонтали. Ни ты, ни я – не выше, не ниже. Мы по-прежнему равны, но играем не свои роли.

Описанные ситуации усугубляются, когда они – результат системного воздействия. Когда из одного поколения программа передаётся в последующие, обрастая силой влияния, как снежный ком.

Ещё одна частая история в сиблинговых отношениях – игры в родителя или ребёнка друг для друга. Что же такое вдруг случается, что заставляет нас опекать, сверхзаботиться о ближнем или впадать в роль «дитя»? Остановлюсь в следующей главе на системных динамиках, приводящих к вертикальному смещению.