Ландшафт стал потихоньку меняться. Сначала с путниками попрощались высокие ели, помахав им вслед ветвями, затем исчез мягкий мох, который создавал иллюзию того, что идешь по одеялам, набитым перьями. Пропала также крупная черника, которая всю дорогу неизменно радовала ребят.

Идти стало сложнее, ведь храбрым путешественникам приходилось продираться сквозь колючие кусты. Алан, как и подобает проводнику, шел первым; он ловко орудовал длинным ножом, расчищая дорогу от веток и докучливой паутины, которая здесь присутствовала в таком несметном количестве, что залепляла глаза и забивалась в нос.

К счастью, эти мучения оказались не такими уж продолжительными, и вскоре, к обеду седьмого дня путешествия, друзья наконец вылезли из леса, отплевываясь от липкой паутины и стряхивая с одежды несносных клещей и гнусов.

– Ну, сестренка, скоро тебе прощаться с нами! – энергично проговорил Алан с неприкрытой радостной улыбкой, и по всему было видно, что он невыразимо счастлив оставить здесь неугомонную Тэнку, которая, по мере того как путники приближались к Кагилу, становилась все более капризной. Порой она всячески старалась замедлить их продвижение, ссылаясь на хроническую усталость и плохое самочувствие. Пару раз она жаловалась на больную ногу, которая якобы стерлась в кровь от постоянной ходьбы, но чаще канючила просто так, без повода.

За минувшую неделю Тэнка окончательно нафантазировала себе влюбленность в загадочного юношу, который так неожиданно забрел в их края. Ей нравилось чувство юмора Артура, немногословность, смелость, решительность, оптимизм. Последнее качество Тэнка особенно ценила, так как понимала, что, несмотря на кажущуюся беззаботность и хорошее настроение, у него на сердце имеется что-то, о чем он думает день и ночь. Тэнка догадывалась, что ее голубоглазый красавец сильно тоскует по друзьям.

Впрочем, ей, возможно, отчасти из-за недостатка жизненного опыта, все же не хватало проницательности понять, насколько необходимо Артуру поскорее добраться до места назначения. Тэнка, увы, не осознавала всей важности этого похода, который для нее был не более значимым, нежели увеселительная прогулка по саду. К тому же она привыкла все время добиваться своего: родители ни в чем не могли отказать прелестной дочери, а бабушка с дедушкой и подавно. Тэнка мечтала, что Артур в конце концов непременно оценит ее прямоту и при лучшем исходе останется с ней в Кагилу.

Как же Тэнка разозлилась, когда ее принц осторожно поинтересовался, не знает ли она некой Дианы.

– Не знаю и знать не желаю! – в совершенно оскорбленных чувствах заявила она удивленному Артуру, который все никак не мог привыкнуть к перепадам ее настроения. – И хватит задавать мне подобные вопросы, я что, похожа на справочник? – С этими словами она отбежала от них, невероятно рассерженная. Бедняжка слишком явно представляла себе красивую длинноногую брюнетку или же блондинку, рядом с которой она сама, низкорослая, с жиденькими белесыми волосиками и образом пацаненка, смотрелась бы просто смешно.

Алан весело рассмеялся и язвительно сказал Артуру:

– Жаль, что в школе не учат, как надо разговаривать с девушками, не так ли, школяр?

Артур хмыкнул, но благоразумно промолчал. Про себя же он подумал, что с такими девушками, как Тэнка, лучше совсем не разговаривать и вообще желательно держаться от них подальше, насколько это возможно.

Наконец перед глазами путешественников раскинулась равнина – бескрайняя, покрытая однообразными низкорослыми кустарниками и полевыми цветами: пушистым клевером, адонисом, дурманом. И не было конца этим прекрасным лугам, заботливо укутанным сочным травяным ковром, который не был сплошным – то тут, то там виднелись проплешины, заполненные коричневым песком. Этот песок, подхваченный сильным ветром, поприветствовал ребят, как только они выбрались из леса, при этом чуть не сбив с ног. Видно, в здешних краях он был главным властелином.

– Армуты любят степи… – мечтательно заметил Алан, с восхищением глядя перед собой. Было видно, что провод ника привлекал подобный пейзаж: песчаная равнина и несмолкающий ветер, заунывно жалующийся на одинокое существование.

Посреди полей можно было заметить огромный холм. Казалось, в этом месте земля вспучилась, образовав гигантский пузырь. Если вокруг в основном преобладали низкорослые травы, характерные для степей, то этот холм весь зарос высокой зеленой крапивой. И пожалуй, ни один прохожий был бы не в силах распознать в этой неблагоустроенной возвышенности купол гигантского подземного города, имя которому – Кагилу, что в переводе с местного наречия означало «рудокоп».

Такое название было выбрано неслучайно. Холм, под которым располагался город, в действительности был самой настоящей горой, которая по прихоти природы уходила не ввысь, как обычные уважающие себя горы, а вглубь, будто амбициозно пытаясь достичь центра земли. В недрах этой природной диковинки были обширные залежи железной руды.

Здешние мастера считались самыми лучшими в обрабатывании драгоценных камней; все свои изделия умельцы продавали армутам, испытывавшим слабость к подобным безделушкам. Несмотря на несметные сокровища, которые таила в себе гора, обитатели ее были весьма бедны, и уровень жизни у них был скорее ниже среднего. Люди рады были бы покинуть это негостеприимное место, но чаще всего такой возможности у них просто не существовало. Кагилу был единственным крупным городом после Беру и Гераклиона. Но до Гераклиона путь был неблизок, а в огромном Беру, и так страдающем от перенаселения, уже не имелось свободных веток.

Кагилу – это не просто город, составная часть Беруанского королевства. Он сам по себе был как маленькое царство подземного мира со своими обычаями, законами, властителями и даже языком. Город был выдолблен в шахтах, оставшихся после добычи драгоценных камней. Местные детишки играли не в чудесных садах на свежем воздухе, а, словно кроты, лазили по бесконечным колодцам города, измазанные черной пылью с ног до головы. Их игры показались бы дикостью изнеженным беруанским детям, но кагилуанцы не жаловались.

Гору, где располагался город, в народе прозвали Ортилиан, от слова «ортий» – крапива. Подобно тому, как беруанцы воспевали листья Ваах-лаба, местные жители курили крапивные сигары, а на особые празднества вместо винотеля предпочитали крепкую крапивную настоечку, которая использовалась и в качестве лекарства.

Под горой люди употребляли в пищу кротов и просперитей – личинки насекомых. Их разводили прямо в пещерах, так как огородами никто не располагал. Зажиточность кагилуанца определялась размерами его дома. Некоторые пещеры были поистине огромны, с несколькими уровнями, множеством спален и даже с погребами. Другие же напоминали проходной двор – сквозь них безнаказанно могли проходить граждане, которым надо было попасть в ту или иную часть города.

Проходных домов было много, и их обитатели постоянно сплетничали между собой. Их времяпрепровождение напоминало жизнь одной большой семьи, где родственники, вместо того чтобы с любовью и терпением относиться друг к другу, напротив, становятся непримиримыми врагами. Легко критиковать близкого, хорошо знакомого человека, чьи недостатки тебе прекрасно известны, а чужого, не маячащего ежедневно перед глазами, возводить на пьедестал.

В проходных домах люди критиковали постоянно. В непрекращавшихся сплетнях, подглядывании за соседями, обсуждениях чужих проблем и бултыхались «счастливые» обладатели этих жилищ, впрочем, вполне довольные своим положением. И, подобно короедам, которые, раз попав в главное блюдо, уже не осознают этого печального факта, они тоже не придавали значения тому, что, сплетничая и осуждая, они совсем не делают себе чести.

Тэнке же повезло – ее родители являлись счастливыми обладателями огромного дома-пещеры, состоящего из целых десяти отсеков. Отец Тэнки был весьма удачливым рудокопом, которому однажды неслыханно повезло: во время работ он случайно наткнулся на залежи драгоценных камней. Ему удалось выгодно продать их проезжим армутам и на полученные деньги приобрести славную пещеру, где он поселился с молодой красивой женой. У них было столько денег, что иногда они даже арендовали у армутов единорогов, чтобы отправлять младшую дочь в Ту-что-примыкает-к-лесу.

Когда Артур, Алан и Тэнка подошли к гигантскому холму, Алан остановился и сказал им:

– Есть несколько колодцев, по которым можно спуститься в город: на западе, на востоке и с южной стороны. К южному входу я идти не хочу, так как там постоянно околачиваются армуты. Сестренка, надеюсь, ты взяла с собой проходной лист?

– Конечно, я же ничего не забываю, в отличие от тебя, – огрызнулась Тэнка, все еще думая о предстоящей разлуке с Артуром. В ней боролись два чувства: с одной стороны, она страстно хотела увидеть свою семью, с другой – приходила в ужас от перспективы расставания с Артуром.

– Ну, школяр, что выбираешь: запад или восток? – поинтересовался Алан.

– А где находится Черное море?

– Откуда это у тебя такие познания в географии, школяр?

– Я бы хотел на него взглянуть, – уклончиво ответил Артур. Он вспомнил, как Диана рассказывала ему историю о том, что чуть не утонула в этом озере, которое жители Кагилу называли морем. Так, может, она жила где-то недалеко от озера? Впрочем, все это лишь мечты, и Артур это очень хорошо понимал. Найти сейчас Диану в Кагилу было предприятием настолько невероятным и малоосуществимым, словно, выражаясь на беруанский манер, искать короеда на гигантском древе.

– Тогда нам на восток, а дом Тэнки на юге. Так что без разницы, где заходить. – С этими словами Алан уверенно двинулся вдоль холма, ловко расчищая дорогу от крапивы. Вокруг стояла гробовая тишина, и Артуру плохо представлялось, что где-то под его ногами кипит жизнь. Люди работают, обрабатывают камни, учатся, едят. Конечно, живое воображение позволяло Артуру нарисовать себе различные картины жизни кагилуанцев, но все же он не мог не отметить, что его фантазии при этой тихой окружающей обстановке были слабо сопоставимы с реальностью.

– Мы вряд ли еще увидимся, да, Артур? – продираясь сквозь заросли жгучей крапивы, серьезно произнесла Тэнка. Она уже мучилась угрызениями совести оттого, что недавно так грубо разговаривала с объектом своих симпатий.

– Не знаю, – честно ответил Артур, не глядя на подругу.

– Я волнуюсь за тебя. Из-за моих капризов вам придется проделать сложный путь. Наверное, я была неправа, когда попросила взять меня с собой.

– Зато не было скучно, – ухмыльнулся Артур, вспомнив все проказы девочки-сорванца.

– Просто Алан… Он, конечно, отличный проводник… Но от Кагилу пешком ему приходилось идти лишь несколько раз, и он, вероятно, не так хорошо помнит путь. Вам нужно обязательно найти дорогу купцов, и она приведет вас прямиком в Беру.

– Думаю, мы ее найдем, – беспечно ответил Артур, глазея по сторонам. Они вот уже более часа обходили холм, но пока никаких колодцев не было видно и в помине. Артур уже с нетерпением ждал встречи с подземным городом, так как она несла в себе пусть даже небольшую, но все-таки надежду увидеть Диану.

– Тебе не терпится встретиться с ней, да? – пробормотала проницательная Тэнка, в два счета угадав его мысли. Артур не ответил, только посмотрел на нее, и этот взгляд красноречиво говорил о том, что подруга совсем недалека от истины.

Алан чуть отдалился от них: видимо, ему хотелось поскорее оставить взбалмошную сестру и идти дальше. Во время похода Артур заметил, что проводник как-то особенно торопится. Иногда он даже заставлял ребят идти до самой поздней ночи, ссылаясь на неотложные дела в Беру. Артура, в принципе, это устраивало, так как и он хотел поскорее оказаться в древесном городе.

Алан ушел совсем далеко, но, впрочем, через некоторое время вернулся с обеспокоенным выражением лица.

– Что-то не так? – поинтересовался Артур.

– Я не совсем понимаю… – в волнении пробормотал проводник. – Но колодца больше нет!

– Как нет? – удивилась Тэнка. – Может, ты просто проглядел его, братец?

– Нет, прохода действительно нет, я очень хорошо помню дорогу… Возможно, жители завалили его камнями, но зачем, я не знаю. Попробуем войти через западный вход… Я думаю, нам не следует возвращаться, давайте просто пройдем по холму. Но будьте аккуратны, камень хрупкий и может осыпаться. Тем более что под нами жилые пещеры.

Ребята забрались на пологий холм и теперь шли по нему. Земля действительно была очень мягкой, сыпучей, и порой, наступая на камни, Артур ощущал, что под ним, кроме тонкой прослойки земли с растениями, находятся пустота и, возможно, чей-то подземный дом. В такие моменты ему хотелось весить не более, чем растущая здесь повсеместно крапива. Тэнка тоже шла осторожно. Вероятно, им лучше было бы пройти вдоль подножия холма, но они предпочли более короткий путь, потому что и так потеряли много времени. Алан начинал волноваться, и на его загорелых щеках от беспокойства проступал кирпичный румянец.

Ребята шли около часа. Когда уже стало темнеть, они наконец оказались у второго колодца.

– В степи большие перепады температуры, – с беспокойством заметил Алан. – Днем в оюне температура может подниматься до сорока градусов, зато ночью снижается так, что на траве порой образовывается иней. Помимо этого, может начаться гроза с ветром. Очень славно, что мы нашли вход в город. Переночуем внизу.

С этими словами он приблизился к едва заметному колодцу, который был прикрыт плоским и совершенно гладким камнем. По бокам его росла высокая трава, удачно маскировавшая проход. Казалось, западным колодцем давно не пользовались, и он, заброшенный и покинутый людьми, от безысходности завел дружбу с полевыми растениями. Плита, закрывавшая проход, была темно-коричневого цвета, что делало ее практически неотличимой от песчаных островков, которыми изобиловал здешний ландшафт.

Тем временем Алан достал из сумы маленький рубин, по форме напоминающий ромб.

– Ты не думай, школяр, я не богач, – хмыкнул Алан, проследив за удивленным взглядом Артура. – Это ключ. – С этими словами он прислонил камень к еле заметному отверстию в плите. Послышался неприятный скрип, какой издают обычно несмазанные телеги, и плита стала гостеприимно отодвигаться в сторону. – Добро пожаловать в прекрасный град Кагилу, господа путешественники, – шутливым голосом провозгласил Алан, указывая рукой на открывавшийся проход.

Глядя на эту глубину, разверзшуюся у них под ногами, Артур почувствовал легкое головокружение. Слишком живы еще были у него воспоминания о мрачной пещере, где остались отец с Вингардио.

– Тэнка, давай пропуск. Внизу будут часовые, они церемониться не любят. Я пойду первым, вы за мной.

Тэнка протянула ему какую-то заскорузлую бумажку, и Алан, бережно положив ее к себе в карман, начал спускаться по каменной лестнице. Артур пошел следом, а замыкала шествие Тэнка.

Сперва Артуру показалось, что колодец освещается красноватым, заходящим над равниной солнцем. Однако вскоре стало очевидно, что вовсе не солнце является главным источником освещения под землей. Гладкие стены колодца, отполированные до блеска, были выкрашены в бордовый, цветочно-желтый, серебристо-сиреневый цвета. Однако они не только были цветными – от них еще исходило мягкое свечение, и казалось, будто за своими массивными стенами они заточили само солнце. Впрочем, спустя какое-то время эта яркость становилась надоедливой; краски больно резали глаза, мешая рассматривать дорогу.

А тут тоже было чем восхищаться. Лестница, по которой они спускались, дышала стариной. Она поражала мастерской кладкой, изящной формой и удобными ступенями. Все было задумано так, чтобы ноги не скользили на гладкой поверхности; вероятность неудачного падения была сведена к минимуму. На каждом камне умельцы вырезали растительные узоры и какие-то инициалы, которые не повторялись ни на одной ступеньке. Возможно, то были имена самих мастеров. При одном только взгляде на эту изящную витиеватую лестницу можно было понять, что Кагилу – город отнюдь не посредственный, а, напротив, достойный звания одного из величайших рукотворных чудес.

С любопытством глазея по сторонам, Артур даже не заметил, что уперся прямо в спину Алану, который почему-то замер на месте как вкопанный. Свет, исходивший от камней, причудливо окрашивал лицо проводника, которое, несмотря на комичные оттенки, выражало сильную тревогу.

– Назад! – грубо приказал Алан, и Артур в недоумении подчинился.

– Что случилось? – с любопытством спросил он, тщетно всматриваясь вперед через плечо Алана. Но лестница делала крутой поворот, и Артуру ничего не было видно.

– Тэнка… ей нельзя сюда, – пробормотал сквозь зубы проводник, и Артур наконец смог понять причину, по которой они так внезапно прекратили свое продвижение.

Чуть ниже, там, где заканчивался колодец и начинался сам город, стоял стражник, прислонившись к светящейся стене. Расслабленная поза и чуть опущенные плечи могли говорить о том, что мужчина за неимением посетителей небрежно заснул на своем посту. Однако что-то в его позе было противо естественным, и Артур даже сперва не понял, в чем дело. Присмотревшись же повнимательнее, он обнаружил, что человек этот, по всей видимости, мертв. Ни одно живое существо не смогло бы выжить, если бы его голова развернулась под таким углом. Видимо, у несчастного была перебита шея.

Алан какое-то время находился в оцепенении, в ужасе глядя перед собой, затем резко развернулся к Артуру.

– Не дай Тэнке…

– Что там опять стряслось? – недовольно буркнула та, показавшись на несколько ступеней выше от ребят.

– Тише! – шикнул на нее Алан. Но проводник опоздал с предупреждением. Тэнка заметила охранника и вскрикнула так, что Артур на мгновение подумал, что стены колодца не выдержат и обрушатся прямо на незваных гостей.

– Что тут происходит? – уже шепотом перепросила Тэнка.

– Похоже, что на город напали, – предположил Алан, в волнении облизав губы. – Может… нам не следует заходить внутрь?

В ответ ему было дружное «нет». Тэнка переживала за родителей, а Артур, конечно же, надеялся не найти здесь Диану, так как по всему было видно, что ей сейчас куда лучше оказаться в любом другом месте, но только не в этом злополучном городе.

– Просто… Идти вперед, вы понимаете… Это может быть слишком опасно. Мы не знаем, что убило часового, но вдруг мы сейчас с этим столкнемся? – опять трусливо забормотал Алан.

– Надо посмотреть, что с часовым, – предложил Артур и, превозмогая отвращение, приблизился к почившему навсегда стражнику.

Это был мужчина лет сорока в доспехах, украшенных драгоценными камнями. Его голова небрежно откинулась в сторону, словно тело неожиданно усомнилось в ее надобности. Лицо несчастного выглядело смиренным и покорным судьбе, оно не выражало печали или страха. Казалось, сама смерть перед тем, как унести его душу, спросила его позволения, и он согласился без малейшего ропота.

Признаки тления не затронули беднягу, но виной тому была, возможно, довольно низкая температура в колодце. Мужчину могли убить когда угодно, и сложно было определить точный срок, не имея достаточных медицинских познаний в этой области.

– Выглядит так, словно совсем недавно умер, – прошептал Алан побелевшими губами. Он продолжал неотрывно смотреть на мертвеца, будто в этом крылся какой-то мистический смысл, доступный только ему одному.

– Пошли? – предложил Артур, и Алан послушно двинулся вслед за ним, словно их роли поменялись в этот момент и ученик Троссард-Холла неожиданно стал новым проводником.

Часовой стоял перед каменным сводом, который являлся своеобразным входом в подземелье. Когда Артур ступил внутрь, его глаза были ослеплены еще более сильным свечением, исходившим от стен.

Убранство города было прекрасным. Разноцветные пещеры, разные по величине, были нанизаны одна на другую. Сталактиты и сталагмиты, сформированные естественным путем, служили жителям города украшениями и декорациями для подземных улиц. Из них мастера формировали лесных животных: большие камни явились подспорьем для создания грациозных оленей, стоявших рядом и любовно переплетавшихся рогами, маленькие зверьки, похожие на хомяков и сусликов, были сделаны из камней поменьше. Некоторые сталагмиты мастера превратили в настоящие сады – с декоративными деревьями, цветами – короче говоря, во все то, что так восхищает наш взор на земле.

Артур шел вперед, очарованный этим местом так же, как он когда-то восхищался Беру.

Главное отличие человека от животного – это то, что он не приспосабливается под среду обитания, маскируясь или сбрасывая шерсть. Человек старается все переделать под себя, чтобы ему было удобно жить, не меняясь самому. И подобные великолепные города лишний раз показывали, насколько человек способен изменить мир вокруг себя.

Впрочем, подземелье только в первые минуты очаровывало роскошным убранством. Внешняя красота не могла затмить той тревожной обстановки, которая была навеяна встречей с мертвым стражником, а также неприятной пустотой подземных улиц. Кагилу был неприветливо молчалив, словно находился в ожидании чего-то страшного.

– Ты идешь не туда, – заметил Алан, который наконец-то овладел собой. – Нам нужно брать правее.

– Иди первый.

– Я не знаю, стоит ли нам подходить к ее дому, – шепотом произнес Алан, когда поравнялся с другом. – Здесь произошла какая-то ужасная трагедия, и я сомневаюсь, что мы… э-э-э… найдем кого-либо в живых…

Но предупреждение это было напрасным, так как Тэнка обогнала ребят и решительно устремилась вперед.

– Подожди, сумасшедшая! – в отчаянии крикнул Алан, но сестра, не слушая его, уже неслась по давно знакомым ей проходам. – За ней! – воскликнул Алан и побежал следом. Путешественники в данный момент пересекали проходные пещеры – чьи-то жилища и одновременно улицы города. Среди мелькавших комнат Артур узнавал гостиные, столовые и кухни. За все время своего продвижения ребятам не встретился ни один человек, который мог бы хоть сколько-нибудь объяснить произошедшую здесь трагедию.

В том, что это была трагедия, Артур не усомнился ни на секунду. Сами стены, подпиравшие город, стенали от боли.

И вот наконец перед друзьями возникла богато украшенная пещера. Тэнка уже забежала внутрь.

Ступив в первую комнату, Артур поразился красоте внутреннего убранства. Комоды из темного дуба, расписные ковры на стенах с изображением единорогов, столы из золота – все говорило о том, что здесь жила весьма зажиточная семья.

Тэнка сидела на стуле, положив голову на руки.

– Никого не нашла, – глухим безжизненным голосом произнесла она, и Артур, глядя на осунувшееся лицо подруги, не узнал ее. Сейчас на него смотрела маленькая старушка.

– А отец… Кажется, с ним что-то случилось, – добавила Тэнка все тем же голосом и протянула друзьям лист.

Кагилуанцы писали на бумаге, используя вместо чернил разведенный древесный уголь. На листке, который Тэнка показывала ребятам, этим самым углем было начертано послание. Сложно было понять, кому оно адресовано. Как потом понял Артур, записи принадлежали матери Тэнки, Лейланде.

В Кагилу начались волнения. Люди посходили с ума, а рудокопы просто озверели. Мы старались не покидать дома, чтобы не участвовать во всеобщем сумасшествии, но на днях нас вынудили примкнуть к одной из группировок. Я осталась дома, а мой муж так и не вернулся. Я слышала звуки резни и боюсь, что он вряд ли когда-нибудь еще переступит порог родной пещеры. Половина жителей погибла от рук своих же соседей. Я не понимаю, что происходит, и мне страшно за детей. Завтра мы постараемся выбраться из города, но, по слухам, восточный колодец уже завалили. Боюсь, сейчас даже у армутов спокойнее, чем в родном доме…

Страшными выглядели эти письмена женщины, которая в нескольких фразах смогла передать весь ужас случившейся трагедии. Ужас, но все же не то, что на самом деле произошло. Непонятным был тот факт, почему одни жители города стали нападать на других. Какая воля побудила мирных кагилуанцев совершить подобное зло?

– Мы должны дойти до озера, – предложил Артур. Он хотел осмотреть весь город, хоть и смутно предчувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет.

– Я останусь здесь, – уставшим голосом проговорила Тэнка.

– Нам лучше не разделяться, – возразил Артур. Ему было ужасно жаль подругу, но он не хотел это показывать. Ему было известно, что жалость только угнетает дух, а сейчас им всем надо быть сильными и готовыми к любым неприятностям.

– Хорошо, – безразлично подчинилась Тэнка и вяло побрела за ребятами. Она слабо понимала, что ей следует делать. Очевидно, что остаться в Кагилу она уже не сможет ни при каких обстоятельствах.

– Алан, где озеро? Мы должны выйти к нему, – спросил Артур, сам не зная, что он желает увидеть.

– Что ж, пошли, – понуро ответил проводник. Ему также не хотелось ничего предпринимать.

Ребята вышли на главную улицу города. Это был длинный туннель, по обе стороны которого виднелись мрачные фасады кособоких домов-пещер. На мраморных деревьях висели плоды из камней агата размером с кулак, они отдаленно напоминали гранаты. Однако сейчас их неестественный ярко-красный цвет лишь ужасал, ведь казалось, что плоды до краев наполнены кровью. В своеобразных мясных лавках в беспорядке валялись беловатые личинки просперитей, источавшие невообразимый смрад.

– Скоро выйдем к озеру, – предупредил Алан, когда они миновали главную торговую улицу и опять стали идти через проходные дома. Артур услышал эти слова, но странное дело: еще до того момента, как Алан их произнес, он каким-то немыслимым образом почувствовал, что они приближаются к озеру. В его душе взвились отголоски прошлого, чего-то знакомого и неприятного. Сердце сжалось, и дикий страх овладел всем его телом.

А потом появилось странное, плохо поддающееся описанию острое желание идти вперед. Оно как бы звало его, сулило необычайные наслаждения. Однако же, несмотря на эту манящую силу, Артур чувствовал, что правильным будет собрать в кулак всю волю и не поддаваться сладкому зову.

Иногда очень многое оправдывается неконтролируемыми желаниями. Но твердые духом люди знают, что воля сильнее любых страстей мира, и если однажды человек сам захочет сказать нет какой-нибудь пагубной привычке, то он от нее избавится.

Артур не осознавал еще вполне эту мудрость, но сердце подсказывало ему правильные действия. Сопротивление, которое он выказал по отношению к этому сладкому призыву, совершенно лишило его сил. Ему стало так плохо, что он в изнеможении остановился, прислонившись к одной из пыльных стен. У него закружилась голова.

– Стойте, – прошептал Артур жалобно, не имея в себе достаточно сил произнести это более убедительным голосом. Алан и Тэнка не проявили ни малейшего участия; более того, они даже не обернулись в его сторону, а продолжали устремляться вперед, ведомые непостижимой силой. Действовать нужно было быстро, и Артур, превозмогая ужасную слабость, схватил с земли первый попавшийся камень и кинул его в сторону Алана. Камень больно ударил проводника по ноге, и тот в недоумении остановился. Он какое-то время размышлял, откуда мог прилететь этот осколок мрамора. Затем перевел взгляд на Артура, и глаза его неестественно помутнели.

– Это ты, да? Ты! – Эти фразы Алан с ненавистью исторгал из глотки, и представлялось, что они принадлежат вовсе не ему, а неизвестному чужаку. А потом случилось совсем невероятное: проводник медленно достал из-за пазухи кривой нож.

– Очнись, очнись! – в волнении шептал Артур, но тщетно.

– Кто ты вообще такой? – распалял себя Алан. Его рыжие волосы разметались по плечам, а глаза горели огнем ненависти. – Появился невесть откуда и неизвестно куда идешь. В то время как другие должны вкалывать в поте лица ради какой-то там ничтожной ветки! Я не верю тебе, не верю, что ты ищешь друзей. Ты не тот, за кого себя выдаешь! Ты – ме-е-ерзость! – вопил обезумевший Алан, и его выкрики эхом отражались от сводов пещер.

Эти слова напоминали бред, и действительно, Алан будто постепенно сходил с ума. Взметнув рыжеволосой гривой, в несколько громадных прыжков он подлетел к Артуру и хотел было ударить того ножом, даже успел замахнуться, но между ними неожиданно встала Тэнка, загораживая собой друга. Это заступничество остановило Алана.

Еще минуту он с недоумением смотрел на нож, не понимая, как это страшное орудие оказалось у него в руках, когда должно бы висеть на поясе. Потом он перевел испуганный, почти детский взгляд на друзей и умоляюще произнес:

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Что вообще тут творится?

– Назад, быстрее, – сказал Артур, и ребята, чуть не падая от слабости, кинулись обратно на главную улицу. Только когда беглецы миновали несколько проходных домов, Артур ощутил, как голова просветляется, а силы восстанавливаются.

– Прости меня, школяр, – виновато проговорил Алан. – Я, право же, совсем не понимал, что делал. Безумие какое-то, честное слово!

– Я знаю, – ответил Артур. Он теперь знал еще кое-что. Голоса в школе имели то же происхождение, что и это зло, разлившееся по пещерам подземного города Кагилу: необъяснимая ярость Алана и реакция Тина на слова, произнесенные Артуром на неизвестном языке в спальном домике, были слишком похожими. У них был один источник, и это вдвойне опечалило его. Чем быстрее он доберется до Беру, тем лучше.

От осознания того, что они могли уже быть на полпути к столице, у Артура сжалось сердце. Где-то его ждали друзья, ждала и Диана, а он здесь, и по чьей вине? Его глаза заметались, ища виноватого, и взор упал на Тэнку, глупую капризную девчонку, увязавшуюся вслед за ними.

– Я был бы уже в Беру, если бы не ты! – зло выплюнул Артур, чувствуя, как желчь изливается из него и заставляет говорить гадости. Тэнка удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала. – Слышишь? Я был бы уже с Дианой! Зачем ты только напросилась с нами? Сидела бы в своей деревне! Из-за тебя, да, именно из-за тебя мы застряли в этом отвратительном городе! Ты во всем виновата! И как ты вообще могла думать, что понравишься мне, это же неле-е-епость! – Голос будто не принадлежал ему больше, в нем даже появились визгливые истерические нотки, совсем для него не характерные.

Тэнка остолбенело остановилась, с укором взглянула на друга и со всех ног побежала вперед, не останавливаясь. По ее щекам текли слезы, но она не вытирала их.

– Эй, придержи единорогов, иначе пожалеешь, школяр! – с возмущением воскликнул Алан, намереваясь опять кинуться на Артура с ножом, но тот и так уже очнулся от временного умопомрачения.

– Я… Нет, Тэнка, постой! – крикнул Артур. – Подожди нас, не убегай, пожалуйста. Что же я наделал! – простонал он. – Как же я так ему поддался?

– Кому – ему? – широко раскрыв глаза, спросил Алан. Проводнику уже начинало казаться, что все вокруг посходили с ума, и он – в первую очередь. Ситуация была такой странной, что Алан вообще перестал что-либо понимать. Происходящее было как во сне, страшном и безумном сне.

– Ему! – опять повторил Артур и размашистыми шагами подошел к неработающему фонтану, выложенному мраморной плиткой. – Если я прав, то… – Он заглянул внутрь и стал внимательно рассматривать каменное дно. – Да, так и есть, – хриплым голосом подтвердил Артур и указал пальцем на чашу, которая в былые времена наполнялась водой. – Ты видишь?

Алан наклонился, все еще не понимая. И тут он разглядел на камне странные желтые лужицы. Как если бы из фонтана била не ключевая вода из подземных родников, а настоящее оливковое масло. Такая же желтая, жирная, эта мерзкая субстанция словно обволакивала камень.

– Что за?.. Что это? – с отвращением проговорил Алан, отшатнувшись от фонтана. Ему тут же захотелось отбежать как можно дальше.

– Я уже видел его, – задумчиво сказал Артур. – Желтое море. Только вот как оно оказалось здесь? В городе есть подземные реки, Алан? – спросил он.

– Я… не знаю. Вроде есть, но я вообще не понимаю, о чем речь.

– Мы должны догнать Тэнку! – воскликнул Артур и, ничего не объясняя, кинулся по подземным коридорам, пытаясь предугадать, куда могла побежать сумасбродная девчонка. Если бы он держал себя в руках, если бы не поддался жалости к самому себе, если бы гнев и гордость не взыграли в нем, путники никогда бы не разделились. Артур сам – сам! – позволил Желтому морю одержать над собой победу. Именно оно заставляло его говорить гадости и обижать ту, которая спасла его от ножа Алана.

Артур чуть не плакал, ненавидя самого себя. Одна ошибка, одно послабление – и все, все идет крахом! Ребята бежали по пустынным улицам города, и мимо них мелькали пещеры с черными глазницами окон. Тэнка пропала. Ее не оказалось даже в родительском доме, и друзей постепенно начала охватывать паника.

– Вдруг она ушла к озеру… – взявшись за голову, стенал Алан.

– А разве к озеру ведет не единственная улица, по которой мы шли? – спросил Артур, который умудрился сохранить ясность ума, несмотря на пережитые испытания.

– Да, одна… – невнятно проговорил Алан и вдруг заплакал. И так это было жалко: плачущий юноша, не в силах совладать с эмоциями, ревел как ребенок, по-детски наивно, утираясь от слез своими же прекрасными рыжими волосами.

Артур в бессилии сел на богато украшенный каменный стул, принадлежавший когда-то родителям Тэнки, и задумался. Он вспоминал слова единорога. «Мы называем их Тенями… Берегись моря… Старайся, чтобы оно не вошло в тебя…» Чего, собственно, хочет море? Или, вернее сказать, эти Тени? Им нужно освободиться, а сделать они это могут, только завладев человеческой душой. И человек сам вправе разрешить им это сделать.

«Море не заставляет нас ненавидеть… Оно позволяет нам это делать, – подумалось Артуру. – Все мерзкие качества, которые когда-либо присутствовали в каждом из нас, проявляются только в том случае, если мы сами этого хотим. И море позволяет осуществлять наши желания. Я проявил эгоизм по отношению к Тэнке, Алан же – ненависть по отношению ко мне. Все эти чувства были в нас, но они дремали. А Тэнка… Какое чувство море вызвало в ней?» – размышлял Артур. Он понимал, что только это сможет помочь ребятам найти пропавшую девочку.

– Я понял! – вдруг воскликнул Артур, прервав жалкие всхлипы Алана. – Море вызвало в ней обиду! И она захотела убежать как можно дальше от нас! Она уже не в городе! – сказал он.

– Но где же она выбралась? – с недоумением проговорил Алан.

Артур уже не сомневался.

– Южный колодец. Она побежала туда.

– Ты уверен? С какой стати ей так далеко отходить от нас? Кем ты вообще себя возомнил, пророком? – Алан опять начинал горячиться, но Артур подошел к нему и спокойно сказал, доверительно положив руку проводнику на плечо:

– Если хочешь найти сестру живой, ты должен делать то, что я тебе скажу. По моей вине она ушла, и я смогу ее найти. Но тебе желательно помочь мне, а не мешать. Мы здесь в ловушке, и море способно управлять нами. Все плохое, что есть в нас, рядом с ним многократно усиливается. Ты должен верить мне и не допускать, чтобы зло входило в твое сердце.

Алан мало что понял из этой тирады, но он любил сестру, и это сильное чувство возобладало над остальными. Он кивнул и повел Артура к южному колодцу. Теперь Алан снова выглядел как проводник, и только еще не высохшие слезы на щеках говорили о недавних переживаниях.

Друзья вновь бежали по городу, гонимые злыми чарами, что властвовали в подземелье. Ничто уже не останавливало их, и они совершенно перестали бояться.

«Желтое море безвластно, когда мы делаем что-то ради других людей».

Несколько раз друзьям приходилось подниматься по крученым лестницам, иногда спускаться глубже под землю. Они никого не встретили на своем пути, но при этом ребята не сомневались, что большинство из тех, кто жил в городе, погибли. И вот наконец на их пути появилась шахта, где трудились рудокопы. Она вела прямиком к южному колодцу. Здесь-то ребятам и пришлось столкнуться с ужасной действительностью.

На полу и везде, куда только проникал взгляд, лежали люди. Все они, без сомнения, были мертвы. Кто-то стиснул в руках кирку, кто-то держал в руках оружие. По ранам на их телах можно было сделать вывод о том, что всеобщее безумие поразило их неожиданно и многие даже не были к этому готовы. Повсюду витала смерть.

Ребятам пришлось, сжав зубы, пройти по телам несчастных, от которых распространялся тошнотворный запах разлагающейся плоти. Кагилу отныне войдет в историю человечества как город мертвых, где уже вряд ли когда-нибудь захочет селиться человек, так как сочтет это дурным предзнаменованием. Никогда больше не будет идти торговля, и местные мастера никогда не изготовят красивых безделушек для армутов. Все безвозвратно останется в прошлом, и это прекрасное место, в величественных залах которого должен бы по праву звучать торжественный орган, так и останется огромной могилой.

Когда друзья поднимались по каменной лестнице, они не оглядывались. За их спинами была смерть, а впереди – жизнь. Кагилу выплюнул из негостеприимного желудка непрошеных гостей, которые убегали, улепетывали в страхе, но не за себя.

Двое вылезли из полумрака подземелья к свету, правда, к лунному свету, так как сейчас была глубокая ночь. И легко у них стало на душе, как бывает, когда одержишь победу над самим собой. Они справились и прошли это испытание. Теперь оставалось только отыскать Тэнку. Выйдя на поверхность, Алан помог подняться напарнику. Лицо у него выглядело испуганным.

– Армуты, – только и проговорил он.