Правительства и корпорации, похоже, начали падать к ногам пришельцев, как кегли — теперь вот задурил Магрибский союз. Арабы, нам-то от этого ни жарко ни холодно, а вот в мире наверняка начнётся всякое нехорошо. Нет, пора уже разносить этот Т'летлх вдребезги и пополам! Но «Левиафан» достроят только через неделю, и опять группа с «Примы» идёт на «Тритоне»…
Да, не дали им алики спокойно отметить Новый год! Едва стрелка начала отсчитывать первый час, как мы приняли сигнал тревоги. Нападение на сухогруз, идущий из Буэнос-Айреса в Кейптаун! Вроде бы акватоиды, а значит, и кальциниты, но это не так опасно, как ракожопы с мозгодронами — Виктор с Ричардом даже гаусс-ружья взяли вместо звуковых пушек. И все, конечно, положили в ранцы датчики движения, иначе на огромном судне зае… замучаешься все каюты и контейнеры прочёсывать.
— Как недавно выяснилось, в воздухе ментальный контроль тоже возможен, — даёт последние советы Кабрал, — поэтому тактики придерживайтесь той же, что и в «узлах силы»: Томпсон, Лекуант, Бакович — вы подчиняете замеченных пришельцев, остальные идут вперёд. Только аптечки на этот раз отдайте другим оперативникам, а то можете остаться слишком далеко и не успеете, если что. Все двенадцать — обязательно возьмите вибролезвия, в этих коридорах от них больше толку, чем от «стрелковки»!..
…Тальбот и Курченко с гаусс-ружьями выбегают, как всегда, первыми, и Ричард сразу снимает короткой очередью акватоида, караулящего трап на верхнюю палубу. Виктор бросается к штабелю ящиков и бочек — до него только несколько метров. В таком укрытии почти наверняка притаился алик… так и есть, кальцинит. Был.
Сухогруз, похоже, стандартный — слева трап и за ним дверь в переборке, правее в той же переборке — ещё две двери. Сентено бежит к трапу, за ним — Булгаков и Курченко. Даниэль на полпути замечает кальцинита на краю крыши ходовой рубки, вскидывает звуковую пушку и, конечно же, не промахивается.
— Дал бы хоть попробовать! — досадует Лекуант. — Всё равно эта слизь на расстоянии не опасна.
— Гастон, а ты уверен, что не свихнёшься? У них вообще мозга нет, что там контролировать?
— Два кальцинита, у двери в ходовую рубку! Передаю! — говорит Тальбот, и Лекуант всё-таки пробует. Вроде бы он не свихнулся — один из «бурых водолазов» входит в рубку… и сразу натыкается ещё на одного! Бакович, легко подчинив пришельца, гонит его по трапу вниз, а потом в дверь, за которой уже ждёт с вибролезвием Мэлори Кинг. За кальцинитом по тому же маршруту идёт и замеченный по пути акватоид.
Борис ещё не успевает добежать до трапа, когда наверху раздаётся глухой взрыв. Термошокер! Алик, похоже, заморозил самого себя неудачным выстрелом — лежит неподвижно, а на на Булгакова уже кто-то гонит кальцинита…
— Леон, доставай вибролезвие, тебе посылка! — сообщает Лекуант.
— Передаю кальцинита, гоните к Мэлори! — это Краузе.
— Мелани, два акватоида на баке, вплотную друг к другу! — Сентено подсказывает Томпсон, что один из аликов должен застрелить другого.
Последнего «бурого водолаза» заметил в дальнем коридоре Краузе. Мы видим, как пришелец, догнав какого-то матроса, сжимает его в объятиях — и на палубу сползает кровавая мешанина сломанных костей. Безмозглая тварь, не сбавляя скорости, несётся к Отто, но тот уже выбрасывает навстречу вибролезвие… И вот с этим кто-то хочет договариваться?..
В трюме страшно. Там водятся крысы, и я их боюсь. Женщина, кормившая меня в родном порту рыбными чипсами, говорит, что это они должны меня бояться, потому что я — кот! Муррр, Деборрра, всё равно боюсь… Они большие и зелёные, и ещё они стреляют.
Но сначала, правда, всё спокойно. Мэлори выбегает на площадку между контейнерами и осторожно крадётся вперёд — никого. Поворачивается в другую сторону — ничего особенного, только наверху, на штабеле контейнеров, маячит кальцинит. Для Гастона не представляет сложности сбросить его под короткую очередь Виктора, а Мэлори тем временем проскакивает в проход между контейнерами — и с её вибролезвия падают две половинки разрезанного акватоида!
— Старшина Кинг! — недоволен Кабрал. — Здесь же и гражданские могут так вот прятаться! Не выставляйте оружие вперёд не глядя!
Через несколько секунд полковник наверняка уже сожалеет о своём приказе, потому что американка, сунувшаяся проверить контейнер, сначала благоразумно поднимает вибролезвие вверх. Она даже не успевает повернуться, как по ней стреляют в упор. В следующее мгновение обезглавленный акватоид сползает вниз, но Мэлори ранена…
Борис с аптечкой спешит к контейнеру, и одновременно с этим Даниэль, открыв дверь в следующий отсек, видит акватоида и двух кальцинитов. Гастон, заставив зелёного человечка застрелить одного из кальцинитов, гонит двух аликов точно под выстрелы колумбийца. А на подъёмнике в центре отсека уже нарисовывается третий, которого валит Отто Краузе.
— Даниэль, зря пижоните! — это опять Кабрал. — Если противник вплотную к вам, атакуйте вибролезвием!
Фербер и Курченко добивают среди контейнеров двух последних акватоидов. Больше здесь никого нет, нужно продвигаться в машинное отделение и подниматься на верхние палубы. Краузе, поднявшись на самый верх, видит ещё одного алика со звуковой пушкой, которого Томпсон гонит на разведку.
…Несколько минут — и Матиас с Виктором уже добивают наверху последних «бурых водолазов». Странно, конечно, что пришельцы послали в этот рейд только хлипких акватоидов и практически не опасных для нас кальцинитов, но даже с таким противником оперативники справились далеко не идеально — погибли четыре матроса из экипажа сухогруза, а Мэлори Кинг выбыла из строя на месяц…
— Руди! Какие люди, и без охраны! — обнимаюсь я со старым другом.
— Тони, ну почему же без охраны? — смеётся Бреме. — Прошу: старшина Кемп. Он что, в охранники не годится? И личный пилот — капитан-лейтенант Матюшин! Впрочем, с Александром ты давно знаком.
— И плавучий представительский лимузин «Левиафан»! — подхватываю я.
Да, Матюшин наконец-то перегнал на «Приму» нашу новейшую субмарину! С ним прибыли старина Руди и Коннер Кемп — только у них порог внушаемости оказался достаточно высоким для рейда в Т'летлх. Ещё они привезли орудийную платформу и несколько вибролезвий. «Меганезией» теперь командует Спенсер Чейни, а Шадрин принял «Чагос», и туда отправился для усиления наш Мигель Бональ.
Кемпа в конце концов уводит Эндрю Кук — знакомиться с нашими. Матюшин уходит в док — смотреть, как на «Левиафан» будут устанавливать вооружение. А Бреме хотел обстоятельно поговорить с Номинхановым, но сначала мы с ним встретимся по-нормальному!..
— …Значит, через несколько дней всё решится? — риторически переспрашивает Руди. — Второй попытки, если я правильно понимаю, у нас нет?
— Однозначно нет, — вздыхаю я. — Возможно, нет даже первой — похоже, у пришельцев всё готово к пробуждению супермозга и подъёму Т'летлха. Но зачем они тогда продолжают свои поиски в океане? Видимо, на самом деле готово далеко не всё. Нужны, я полагаю, хотя бы два-три «узла силы».
— Подожди, Тони! — соображает Бреме. — Ведь для того, чтобы звездолёт поднялся со дна, «узлы силы» не нужны, они только дадут пробудившемуся Ктулху дополнительную мощь. Но пришельцы уже подчинили три правительственных блока из шестнадцати, а это дополнительные миллионы разумов! Чем не замена одному-двум «узлам»?
— Может быть, и так, Руди… Но меня больше беспокоит, не начнут ли они экстренный подъём, если узнают, что мы готовим налёт.
— Даже если заранее и не узнают, то это будет очевидно для них, как только мы там высадимся. И вот тогда компьютер звездолёта может начать программу пробуждения и подъёма, хоть и не штатную. Так что да, второй попытки действительно нет.
— Да. Нужно очень быстро проникнуть в центр, уничтожить супермозг и вернуться обратно в «Левиафан».
— Вернуться? — вскидывает брови Руди. — Боюсь, об этом даже речи нет…
Я наконец осознаю, что же не даёт мне покоя в выражении лица друга.
«Тень смерти»!
Он уже там…
— Левиафан-один, выход разрешаю! — даже слегка странно вновь слышать голос Кабрала.
Да, новую субмарину сначала нужно «обкатать». Проверить и в бою, и при высадке десанта. Поэтому сегодня я иду вторым пилотом вместо Кима. Моя задача — бой, а Ан будет ложиться на грунт и высаживать оперативников. Их шестеро — Бреме с Кемпом, Фербер, Краузе и два псионика.
Лёгкий крейсер жаберов мы накрываем без проблем. Всё почти как на «Манте», Ану, конечно, непривычно, но есть я! Два залпа звуковыми излучателями — и противник, теряя скорость, кувыркается на дно. Теперь уже мне учиться у корейца, как точно и мягко опуститься в нужное место.
Обзорный экран у «Левиафана» просто замечательный, всё прекрасно… не видно, потому что ночь. Бреме швыряет фонарь — пошли!
Первого жабера они заметили лишь по зеленоватой строчке неточного выстрела. Фербер мчится в ту сторону и продолжает фонарём — цель! Томпсон выгоняет пришельца из-за укрытия, и Краузе точен. Рядом с первым аликом оказывается и другой, но это уже работа для Бреме.
Субмарина пришельцев лежит чуть в стороне. Она почти не повреждена — три жабера внутри точно есть, а то и пять. Ближе всех оказывается Коннер Кемп, который и устраивает аликам, числом, как выяснилось, четверо, «техасскую резню вибролезвием» — конечно же, при подержке псиоников.
Последние три врага отчаянно отстреливаются из темноты, они даже зацепили Бреме, но только немного повредили его бронескафандр. Рудольф с Матиасом, несмотря на темноту, валят жаберов довольно быстро. А я потом несколько раз выполняю посадку под руководством Ана — теперь есть время и потренироваться…
Работать стало совершенно невозможно — слишком велико напряжение. Мы на самом краю тектонического разлома, разделяющего «до Т'летлха» и «после Т'летлха». Знать бы ещё, что оно будет, это «после»!
Да и серьёзной работы, между нами, почти не осталось — только документирование всяких мелочей насчёт этого окаянного звездолёта. Мы уже знаем, что там есть что-то типа дока для субмарин с шлюзом, ведущим внутрь. Но ведь не прямо же в центр! Ребятам нужно будет сначала пробиться туда, чтобы вывести из строя систему жизнеобеспечения супермозга. Сам супермозг в бронированной капсуле, и его единственное слабое место — жизнеобеспечение.
А ведь есть ещё и управляющий компьютер! Сам по себе, без супермозга, он не был бы опасен для человечества, но именно компьютер, а не супермозг, сейчас принимает решения, и в случае проникновения «чужих», то есть разумов без мозговых имплантов, программа должна, по идее, дать команду на подъём Т'летлха и пробуждение Ктулху. А если он уже никогда не пробудится, то… на самоуничтожение? По-хорошему если, надо в первую очередь не супермозг отключать, а этот суперкомпьютер, но в том-то и дело, что никто из пленных аликов понятия не имеет, как до него добраться. Очень возможно, что это даже не какой-то локализованный узел, а распределённая по всему звездолёту сеть процессоров. Нет, ударить мы можем только в одно-единственное место…
Сегодня. Сейчас.
До Т'летлха — двадцать минут на «Левиафане».
Пилотируют Ан с Кимом, третьим пилотом идёт Матюшин — на случай подводного боя. Он же будет и дистанционным оператором орудийной платформы. И идут четырнадцать «морских дьяволов». Как же не вовремя ранили Мэлори!
Старина Руди, впрочем, даже повеселел, когда узнал, что Кинг поправится не раньше начала февраля. Вбил себе в голову, упрямец, что идут на верную гибель, и не хочет женщин в группу включать. Он, ей-Богу, и никого бы не включил, кроме самого себя, но это было бы совсем глупо, сами понимаете… Уж не знаю, какие слова нашла для командира Томпсон, но Бреме уступил ей, и одна женщина на задание всё же идёт. Трое немцев, трое русских, австриец, француз, англичанин, канадец, латиноамериканец, африканец и австралиец. И американка Мелани Томпсон.
— Между центральной камерой, где находится система жизнеобеспечения, и доком для субмарин — три отсека, — начинаю я последний инструктаж. — Вам нужно просто найти переход в следующий отсек, при этом никаких новых рас пришельцев встретиться не должно. Сама система жизнеобеспечения состоит из нескольких дублирующих контуров, необходимо вывести все контуры из строя. Если не получится выстрелами из звуковых пушек, возьмёте гранаты или пульсарники у убитых пришельцев.
— Лучше на это не полагаться, — не соглашается Бреме. — Возьмём по одной гранате сразу.
— Да, действительно, берите. Кроме гранат, одиннадцать звуковых пушек и по три магазина, три гипнотизатора, четыре аптечки и четырнадцать вибролезвий…
— …Занять места согласно штатному расписанию! — командует Руди, стоя у десантного шлюза субмарины, в которую уже погрузили орудийную платформу. — Сентено, Тальбот, Курченко, Фербер, Краузе, Пешё, Кук, Томпсон, Лекуант, Бакович, Булгаков, Хайнш, Кемп…
Сам он, коротко обнявшись со мной, идёт последним. На мгновение оборачивается и что-то шепчет с грустной улыбкой.
— …Левиафан-один, выход разрешаю! — дойдя до командного пункта, я медленно откидываюсь на спинку кресла и на минуту закрываю глаза, пытаясь успокоиться.
Всё. Через полчаса обратной дороги для землян не будет. Или Человечество, или — одна из подчинённых планетарному супермозгу «низших рас». Что будет лично со мной — уже не имеет абсолютно никакого значения, поэтому пистолет наготове. Мой разум Ктулху не получит!
Обвожу взглядом собравшихся в командном пункте. Здесь не только Агилера и Номинханов, но и Сунь, и Альбертини, и все старшины — не до субординации сейчас и не до формального дежурства, устав — для победы, а не победа для устава! Хельга Унгер, Мэлори Кинг, Клаус Рихтер, Гюнтер Ульбрихт… Стоп, а где та, чьё присутствие сейчас было бы уместнее, чем всех остальных, вместе взятых? И куда подевался наш корабельный кот, не пропустивший, по-моему, ещё ни одной операции?
— Мичман Агилера! Я к Веласкес, примите командование до моего возвращения!.. Нет, профессор, прошу вас, не надо меня сопровождать.
…Дебора сидит безжизненно, уткнувшись лицом в пышный мех мощно мурчащего Прасада. Что с ней? Неужели не может простить судьбе, что у неё оказался такой низкий порог внушаемости? Так ведь почти все у нас обделены этим качеством, не она одна — еле набрали полтора десятка устойчивых…
Скорбные глаза мадонны смотрят мне в душу:
— Я знаю, Тоньо… Они не вернутся…
Левиафан, дитя бездны, встречает родную стихию.
Скорость чудовищная, как чудовищу и полагается, но семнадцать человек, проглоченных рукотворным монстром, совершенно её не чувствуют. Для нас субмарина всего лишь лениво перебирает линии магнитного поля, приближаясь к неясной цели.
Наивно думать, что нам дадут так просто проникнуть в доки Т'летлха, поэтому конструкторы приложили все усилия, чтобы выдать «Левиафан» за средний крейсер пришельцев. Навигатор у нас аутентичный, именно с такого крейсера и снятый, и есть кибернетический эмулятор мозга жабера, тоже с самым настоящим имплантом. И идём мы в полной темноте — никаких прожекторов, даже инфракрасных, только пассивные инфракрасные приборы глубинного видения, разработанные специально для этого рейда.
Линии сгущаются чуть левее курса — да, Номинханов был прав, мимо не промахнёмся! Ан корректирует курс, и на экране вырастает огромная тень древнего звездолёта. Пояс доков где-то на половине его многометровой высоты, «Левиафан» идёт примерно туда, и в мутном силуэте появляется узкая щель. Нет, не щель — ворота шлюза!
Есть! Шлюз распахивается, субмарина вплывает в него, загорается тусклый свет, и мы видим входной лифт. Я сосредоточенно наклоняюсь над пультом орудийной платформы…
Мы с Деборой всё же пришли на командный пункт. Мексиканка чеканит шаг с фанатичной отречённостью — как на костёр. Гордая осанка, сухие глаза. Пришла — сражаться, а не оплакивать!
Сначала Матюшин спускает в громадном лифте орудийную платформу, и та наводится на гигантскую медузу — трофей, конечно, не ахти, но надо же с чего-то начинать! Тальбот, Фербер и Курченко рассыпаются в три разных прохода — никого. Можно затаиться и подождать остальных.
Огромное пространство, во многих местах перегороженное стенами. У стен — пульты. Везде виднеются небольшие лифты — значит, наверху ещё один уровень, не там ли проход в центр? И акватоиды! Все они с пульсарниками, поэтому три наших псионика берут их под контроль и гонят дальше на разведку, пока не увидят следующего врага, после чего этот следующий, тоже под контролем, взрывает и себя и того парня. Ещё бы — у Томпсон ментальная сила уже больше ста единиц, да и Лекуант с Баковичем почти не уступают ей.
Бреме находит большой лифт наверх, но никакого перехода за лифтом не оказывается — просто командный пункт. Один из обнаруженных акватоидов, видимо, давно мечтал стать шахидом, и с помощью Гастона у него это получается! Выстрел из пульсарника оставляет от комнаты пустыню с мёртвыми зелёными человечками, но это просто затем, чтобы никто в спину не выстрелил. Мы вообще-то путь ищем, а не на зелёных мышек охотимся…
Сентено, проверяя очередной неприметный лифт, наконец-то оказывается в бункере с огромным мерцающим переходом! Теперь — со всех ног туда! Матюшин загоняет в лифт орудийную платформу, и затем один за другим подбегают оперативники…
Признаться, я ожидал более серьёзного сопротивления. Где ужасные тентакулаты, от которых не спасает даже бронескафандр? Где ракожопы и тасотли? Несколько акватоидов да две гигантские медузы — явно не охрана для главной базы. Видимо, не ожидали пришельцы, что мы сможем найти Т'летлх в океанской бездне…
Оперативники оказались в лабиринте, очень напоминавшем колонию пришельцев. Такие же буровато-розовые стены… их же можно проломить выстрелом! Сентено быстро соображает:
— Лабиринт ох… огромный, и наверняка на два уровня! Давайте я пока один поищу и скажу, где проламывать.
Он бежит в ближайшую дверь и через пару минут сообщает:
— Кажется, это где-то здесь, прорубайтесь!
Бреме «прорубается» через две стены — теперь путь значительно короче. По пути они с Даниэлем уничтожают медузу и… блевоида! Этот-то откуда здесь? Жаберов ведь в колониях не бывает!
— Мы сейчас на противоположном краю от входа, — размышляет вслух Руди. — Переход в центр должен быть примерно здесь, но только на первом уровне или на втором?
Сентено пытается проломить стену внизу, но это толстая стенка между отсеками, а не аквапластиковая перегородка. Поднимется на скафандре вверх — то же самое. Бреме пробегает чуть дальше и стреляет в перегородку на втором уровне — есть проход! В проломе виднеется мегаутилус, а за ним — спуск вниз и… мерцание перехода! Да, старина Руди, ты всегда был умным человеком! Сколько бы времени ребята потратили на блуждание по двухэтажному лабиринту, наверняка кишащему аликами — страшно сказать…
— Отто, проломи ближнюю к тебе стену! — командует Бреме. — Вам так будет ближе всего!
Бакович уже берёт мегаутилуса под контроль, не позволяя ему стрелять, и Сентено успевает добежать, подняться до пролома и достать вибролезвие. Путь свободен!
…Рано радуемся! Бойцы бегут в проделанный Краузе проход, Томпсон в нескольких метрах впереди, и именно её накрывает прицельный выстрел из термошокера. Над потерявшей сознание американкой уже склоняется Курченко с аптечкой, а Кемп устремляется в неприметную дверь слева и на бегу достаёт вибролезвием перезаряжающего термошокер ракожопа.
— Гастон! — кричу я, сообразив, что наш лучший псионик выбыл из строя. — Не беги пока, будь готов! Борис, прикрывай!
Виктору каким-то чудом удаётся привести Мелани в чувство. Она с трудом встаёт, поднимает гипнотизатор и вибролезвие и приваливается к стене. Второе попадание станет для неё последним — надо прикрывать и медленно вести к переходу. Но время, время! Не может быть, чтобы пришельцы так до сих пор и не обнаружили десант противника!
— Чёрт! — негодует в этот момент Матюшин. — Платформа не пройдёт по таким узким проходам!
— Бросай её! — говорю. — Теперь уже неважно!
Бойцы подтягиваются к проделанному Бреме пролому, взмывая на магнитных скафандрах, и собираются у перехода.
— Отдыхаем! — приказывает Руди. — Мелани, ты как?
— Холодно… — шелестит Томпсон. К сожалению, сейчас помочь ей больше ничем нельзя.
— Мы движемся вверх! — встревоженно докладывает Ан. — Похоже, это поднимается звездолёт!
— Снимайтесь! — командую я. Но держитесь как можно ближе!
…«Левиафан» успевает проскочить в закрывающийся шлюз, лишь заклинив его выстрелом из звукового излучателя. Всё-таки наше вторжение обнаружено! Видимо, сюда, к этому переходу, точно не должны попадать разумы без мозговых имплантов. Но оперативники уже исчезают в переходе, и вдруг связь с ними пропадает…
— Связи с командным нет! — озабоченно говорит Бреме. — Только у меня или у всех?
— У меня тоже нет…
— И у меня…
Да, мы в самом центре Т'летлха, и толстые стены из странного зеленоватого металла не оставляют никакой надежды связаться даже с «Левиафаном». Может быть, и есть какие-то ретрансляторы, но где? Как до них добраться? На каком принципе они работают? Нет времени пытаться разобраться с этими маленькими тайнами — мы пришли за Тайной.
Впрочем, хотя бы между нами со связью всё в порядке, и командир задаёт тактику:
— Томпсон, Лекуант, Бакович — остаётесь у входа, работаете гипнотизаторами по переданным целям! Хайнш, вы прикрываете псиоников, но будьте готовы сами взять гипнотизатор! Остальные — ищем центральную камеру!
Кемп, выглянув в извилистый коридор, сразу видит ракожопа, Томпсон берёт алика под контроль и сразу передаёт ещё три цели. Ещё один ракожоп с пульсарником стоит рядом с акватоидом и блевоидом — грех не воспользоваться! Стена взрывающегося з'ррбита накрывает всех троих и в придачу не замеченную сначала медузу.
Ракожоп, конечно, только ранен, Сентено приходится доводить до конца вибролезвием, и он же замечает неподалёку ещё одного блевоида. Лекуант подчиняет алика — рядом оказывается ракожоп! Противник далеко, стрелять никто из наших ещё не может, поэтому блевоид швыряет несколько своих шаровых молний — и гигантский рак оседает на палубу…
Мы втягиваемся в изгибы коридора — Фербер впереди, за ним Краузе, я и Бреме, остальные чуть сзади. Не стоит держаться плотной группой, когда противник вооружён пульсарниками! Матиас укладывает блевоида за очередным поворотом и видит, что коридор кончился, прервавшись металлической дверью…
— Переход погас! — это Томпсон.
— В смысле погас? — уточняет Бреме.
— Похоже, больше не работает! Вернер, проверь!
— Не работает! — сокрушённо докладывает через несколько секунд Хайнш. — Я пытался три раза в разных местах — не получается. Капут! И… такое впечатление, что Т'летлх поднимается!
Да, палуба давит на ноги чуть сильнее привычного веса и слегка покачивается… Остаётся лишь одна яростная надежда — может быть, всё откроется, если мы вырубим этот долбаный супермозг?
— Все вперёд! — отдаёт приказ Рудольф. — Псионики остаются у входа!
За дверью — короткий тупик с проходами налево и направо. Сентено и Краузе бегут влево, но там только большое пустое пространство с единственным входом. Мы с Матиасом бросаемся вправо — ракожоп! Похоже, сюда нам и надо.
Гастон гонит алика на разведку, цепляя по пути ещё двух акватоидов. Матиас крошит всех трёх врагов вибролезвием, и перед нами опять узкий извилистый коридор с дверью в конце. Фербер вбегает в дверь, встречает вибролезвием несущегося на него тентакулата — дальше!
Коридор, завернув за угол, выводит в огромный зал с маленькими отгороженными комнатками по краям. В дальнем конце зала — две двери, бежим! Никаких пришельцев в зале нет, Матиас первым пробегает открытое пространство и исчезает в очередном лабиринте, за ним я и Бреме. Где остальные?
— Леона парализовали! — зло рычит в этот момент Данила. — Я с ним, попытаюсь оказать помощь!
Через минуту Пешё неуверенно встаёт на ноги, но они с Сентено уже далеко. Гораздо ближе Кемп и Краузе, уже бегущие к нам.
Очередная дверь, на этот раз в боковой стене коридора. Фербер видит за ней мегаутилуса — работай, Мелли! Мегаутилусов два, и оба покорно скользят к вибролезвию Матиаса. Опять большое пространство… и дверь в дальнем конце.
Дошли!
Вот он, супермозг Т'летлха! В центре большого зала высится… саркофаг? Правильнее, конечно, «капсула», но очень уж гроб по форме напоминает. Лишь во вторую очередь я замечаю трёх гигантских медуз, которых псионики уже гонят на меня.
Полосовать этот студень вибролезвием — не самое интересное занятие, но теперь никто не мешает осмотреться получше. Саркофаг из какого-то неизвестного металла уходит глубоко вниз через проём в полу, выступая вверх лишь на высоту человеческого роста. Верх его напоминает тёмное стекло, и сквозь него видны россыпи мерцающих синеватых огоньков. А вокруг саркофага — круг из восьми высоких матово-белых цилиндров, внутри которых клубится какая-то густая жидкость.
Бреме прямо от двери стреляет в ближний из этих цилиндров. Тот лопается, вниз течёт неприятного вида белёсая жижа, и несколько огоньков в глубине саркофага становятся красными.
— Рудольф! — тревожный голос Мелли. — Верни вдруг побежал в лабиринт! Похоже, псионическая атака! Он ещё крикнул: «Все на помощь!»
— Я так понимаю, на помощь супермозгу! — отвечает командир. — У него же самый низкий порог внушаемости, нет? Работаем! — это уже нам с Матиасом.
Я в упор стреляю во второй цилиндр и мчусь к следующему. Краем глаза замечаю, что красных огоньков стало больше. И через мгновение — ещё больше, потому что Фербер разрушает третий цилиндр.
Теперь и мне слышен в глубине сознания призыв на помощь. «Зов Ктулху»… Кто бы мог подумать, что зов этот окажется не призывом божества, а всего лишь агонией жалкой твари, смерть которой — полностью в наших руках?
Ещё три выстрела — и цилиндров остаётся только два. Мы бежим к ним сквозь уже почти не давящую воду. Не давящую? Значит, Т'летлх поднялся над морем! Быстрее! Но в этот момент саркофаг начинает медленно раскрываться, и на меня накатывает глубинный ужас…
Я всё-таки успеваю выстрелить. Вижу, как на лице Бреме маска ужаса сменяется маской смерти, и его шлем становится прозрачным. Но наш командир, уже падая мёртвым, делает даже не последний в жизни, а первый в смерти выстрел…
Ужас внезапно исчезает, сменяясь вселенской пустотой. А звездолёт начинает крениться на бок — всё сильнее и сильнее. Если даже и не сработает система самоуничтожения, то Т'летлх опять исчезнет в океанских глубинах! Нам уже не выбраться из непроглядной бездны!..
Да, мы не вернулись. Но вместо нас вернулась Победа.
Как в калейдоскопе, мелькают бесчисленные лица людей, остающихся жить. Тысячи и тысячи лиц — на улицах родного Севастополя, на просторах родной России. И боевые товарищи, тоже ставшие родными. Кабрал, Шурик, Спенсер, Дебора, Иван… Я помню вас. Помните же и вы меня! И помните всех нас, ушедших в бездну…
Мы отстояли для вас Землю и волю. Жизнь и свободу.
Прощайте!..
Связи с оперативниками по-прежнему нет. Только «Левиафан», парящий над впадиной Сигсби, передаёт картинку.
Несколько кошмарных минут неизвестности — и громадина Т'летлха показывается из глубин, поднимаясь метр за метром. Значит, Ктулху пробудился? Значит, всё было зря?..
Нактывает волна ужаса, но краем сознания я вижу на другом экране, как полковник тянется к пистолету, а на лице Веласкес выражение ужаса сменяется мгновением шальной радости, и она кричит: «Тоньо, не надо! Победа!» — за секунду до того, как древний звездолёт, уже поднявшийся над водой, исчезает во вспышке чудовищного взрыва…
Вот он — краткий миг торжества! Миг даже не «радости», а того чувства, для которого нет слова человеческого. Чувства разве что Творца, только что сотворившего Вселенную.
И тем глубже нахлынувшая затем печаль. Виктор с Юриком, Рудольф, индейский сфинкс Даниэль, безбашенная Мелли, «последний француз» Леон… Четырнадцать победителей, которые уже не вернутся.
Бойцов не оплакивают.
Но, чёрт побери, должны же мы что-то для них сделать? Здесь и сейчас. И я внезапно понимаю, что именно.
— Эмилио, — шепчу. — Дай гитару…
Эставес очень трепетно относится к своей гитаре и никому другому играть на ней не даёт, но сейчас он молча кивнул и вышел. Тоже всё понял…
Ладана туман, тысячи свечей,
Провожаем мы боевых друзей.
Нестерпима боль, не хватает сил,
За собой позвал архангел Михаил…
Неплохо знающий русский язык венесуэлец присоединяется к скорбной песне, а потом вступают и наши девы-поляницы:
…Растворяя мрак, не сгорит свеча,
Не коснётся враг твоего меча,
Не покинешь ты своего поста,
В небе над Россией — воинство Христа!..
Не только над Россией, конечно, но — наплевать! Мы — русские! Даже испанский акцент Эмилио куда-то делся — чистый язык, яростно-печальный голос воина… И все четырнадцать бойцов, ушедших в Вечность — ушли тоже немного русскими…
Сегодня вся планета — Россия!..
Я наконец услышал, что прошептал мне Руди при расставании.
«Помни».
Он действительно знал, что не вернётся…
Пять скорбных дней слились в одну ночь. Я отдавал какие-то распоряжения, выслушивал доклады — но всё это делал полковник Кабрал. Старина Тони погиб в Т'летлхе вместе со своим старым другом.
Мы искали. Несколько флотов и чудом уцелевший «Левиафан» кружили в месте взрыва все эти пять дней. Но куски звездолёта рассеялись по всей глубине залива, и вряд ли мы даже через века сможем узнать, в какую из бездн ушли тринадцать землян и тайна уже окончательно мёртвого Ктулху.
Да, тринадцать — сегодня утром в нескольких милях от взрыва, среди хаоса плавающих обломков, было найдено тело Мелани Томпсон.
Женщину милосердное море всё-таки отдало…