– Были трудные ситуации…

– Да сплошь… Когда мы приехали в Опытное, и в первый день очень много прилетало. Там поле за домом было. И двухэтажка была незащищенная. То есть нас могли спокойно достать. Находиться в таком количестве в одном доме достаточно опасно, и мы приняли решение найти дом в Бахмуте. У нас уехала группа. Нашла дом, и вот на следующий день, на второй день они поехали туда обустраивать. Мебель выносить, все лишнее, освобождать. И в этот момент их увидели и кассетами обложили ребят. А у нас ни медицины, ничего не готово было. Все по коробкам. По ящикам. Все друг на дружке, не знаем, где что лежит. И мне привозят тяжелораненого. У него осколок прошел через 8-е, 9-е ребро и вышел над тазобедренной костью. И осколки по ногам. У него за года два до этого был артериальный осколок, и нога у него в очень плохом состоянии. Плюс варикозное расширение вен очень сильное. И человек еще в возрасте. Ему 40 с лишним лет уже было. С проблемами, с давлением. А до Бахмута ехать от нас минут 20–30. То есть времени прошло. У них аптечек с собой практически нет. Там с собой чуть-чуть было медицины. Они с собой практически ничего не взяли, не подумали. Ему поставили диагноз: множественные осколочные в ноге. Вены. Что варикозное было, кровоточило.

– Как говорят, живого места не было…

Кира:

– Ему жгуты поставили, укол сделали и привезли ко мне. У меня ни медицины, ничего. Сразу как я увидела его, я вижу, он бледный, уже все. Давление примерно 70 на 50. Ну уже низкое. Уже все, при смерти. Я тогда взяла второго медика и одного помощника, чтобы погрузили в «таблетку». Ну, в «буханку». Мы положили, а у нас «буханка» даже не готова была. У нас там запаски, все лежало. То есть мы его в неготовую машину поставили на носилках, и во время дороги там участок еще необстреливаемый, неровный. А ехать до Первомайска нам где-то часа два. И у меня один рюкзак, где неизвестно, есть препараты или нету. И человек при смерти. Прямо полностью при смерти. И вот такая ситуация очень тяжелая. Мне пришлось колоть ему сразу и от кишечника, потому что я знала, что он поврежден осколками. Скорее всего, сквозное. Кровотечение сильное. Потом я ему давление мерила, постоянно контролировала давление, пульс. Я дексаметазон делала для поднятия давления… Сняли жгуты, чтобы перетянуть артериально. Но я артериальное не нашла, я просто взяла бинты, они кровеостанавливающие есть, ими перемотала. И пока он сидел, у него давление все падало и падало. Когда мерили, у него 70 на 50 и 60 на 40 стало. Уже все, прямо совсем. И я ему начала говорить, что сейчас сделаю укол, то есть я его поддерживала чисто морально. Что сделаю наркотический препарат… Наподобие морфина. Начала психологически давить, что ему сейчас станет хорошо, поддерживать. Ноги я ему облегчила, потому что ему очень тяжело из-за ног было. Потому что они болели, и плюс еще жгуты на них… Варикозное расширение – это страшно на самом деле. Они у него повздулись сильно, и это было очень опасно. И сделала укол. Мы еще внутривенно кололи ему во время езды, а там бездорожье. Мы едем, нас трясет. А по салону катаются запаски, мы их руками останавливали. Я ему внутривенно во время езды колола. Я ему катетер поставила во время езды и не останавливались. Не каждый медик так сможет…

– Катетер…

– Да, поставить катетер во время езды человеку, у которого низкое давление внутривенное, пропадать начало… Я ему раза с третьего попала кое-как и все, начала внутривенно вводить препарат. Потом дексаметазон… Минут через 10–15 после дексаметазона ему стало лучше на психологическом уровне. Человеку вовремя надо объяснить, что все будет хорошо. Что ему делают препарат, и если психологически он поверит в это, то организм начинает бороться, выдерживать. Чисто этот фактор, и я его в госпиталь сдала. Мы доехали, благо ему лучше стало, он разговаривать начал. Единственно, он пить хотел, но воду вообще нельзя давать. Его прямо сушило сильно. Когда повреждены внутренние органы, запрещено давать воду. Может разорваться и хуже стать. Кровотечение больше. То есть никакого напряжения нельзя. Ну, мы доехали, его сразу в операционную, его прооперировали. Врач сказал: «Вы все правильно сделали». Сказал, что если бы не сделали, уже «двести» бы доехал. Из-за внутренних органов всегда такое бывает. Если вовремя не среагировать, можно опоздать. И давление еще. Плюс я полностью: все записываем, передаем врачам, какие препараты вводили. Какое давление у него было, пульс. Чтобы врачи понимали, в каком состоянии раненый приехал. Его выписали через три недели, он быстро ожил. Он приехал и говорит, что врачи в Москве, когда его лечили, удивились, что быстро все зажило. Говорят, очень редко, когда с таким поражением внутренних органов так быстро выписывают. Обычно месяц-два лежат. А он за три недели уже выписался и приехал обратно.

– К вам?

– Да, он обратно вернулся, но он уже не работал, потому что внутренние органы – это уже не боевая готовность.

– Чем он занимался?

– Он сидел на охране, помогал с документами.

– Посильный труд, так скажем. Оружие почистить. Главное, чтобы не тяжело было.

– Наверно, вас, девчонок обнял.

– Я там одна была, второй был парень. Он приехал с Красного Креста, но у него мало было знаний. Он у меня учился, очень много у меня спрашивал. Мы вместе с парнем лечили его, пока ехали.

– Как встретились?

– Он позвонил: «Я приехал. Ты где?» Я вышла, он меня обнял. «Спасибо большое. Если бы не ты…»

– Архангел…

– Очень долго мне рассказывал про медиков. Как его там поддерживали. Очень благодарен был, что все так получилось.

– Таких минут у тебя…

– Много было. Был такой момент, когда в «Тиграх» была, две недели поработала с «вагнерами». Зэками. И пока я с ними работала, я их обучала также медицине. Как раз, когда я стала развивать свою инструкторскую деятельность. И мне очень помогли ребята с «вагнеров». Медик от «вагнеров» к нам приезжал, чтобы провести курс. Очень мне помогли, обучили. Я до сих пор с ним общаюсь, с этими ребятами из «Вагнера». Я очень благодарна им, потому что тогда они сильное продвижение мне дали по тактической подготовке. По медицине. Как правильно подстраивать тренировки под бойцов. Когда я тренировала ребят, как раз когда этого раненого сдала в Первомайск, я увидела одного из этих зэков. И он тоже благодарен. Много чему научила.

– У тебя на руках кто-нибудь уходил из жизни…

– Нет, слава Богу, такого не было. Мне очень повезло, что у меня ни одного «200» на моих глазах не было.

Кира прислала видео[66], на котором сидят три девушки, и та, которая в центре, говорит.

– Меня зовут Наталия, позывной «Валькирия». Я занимаюсь подготовкой бойцов по тактической медицине… И непосредственно при выходе на боевые задания я оказываю медицинскую помощь, занимаюсь эвакуацией раненых. Для того, чтобы наши раненые не стали из «трехсотых» «двухсотыми». Чтобы эти ребята по выздоровлении обратно возвращались в строй и продолжали делать то, что делаем мы… Основная задача – донести ребятам правильное отношение к стрессовой ситуации. Я обучаю тому, чтобы они знали, что делать в такой ситуации при выполнении боевых задач… Любая задача должна быть выполнена, потому что от нее может зависеть дальнейшая стратегия и тактика командования в той или иной ситуации при продвижении линии фронта, наступлении либо в оборонительных операциях. На одном патриотизме далеко не уедем. Человек должен быть подготовлен.

Я не хочу убивать. Это противоестественно, а вообще для женщины, потому что она созидатель, она рожает. Я не хочу убивать. Я хочу, чтобы бойцы которые идут и отстаивают интересы страны, они при всем этом оставались здоровыми, целыми, живыми, боеспособной единицей. Поэтому я должна до них донести достаточно массивный объем информации, который называется «курс тактической медицины»…

Сбоку сидела Кира в маске. Она бы рассказала не меньше своей однополчанки «Валькирии».