– После Мариуполя Антон дальше пошел?

– Да. Его крайняя точка – населенный пункт Новомихайловка. Где дружеское плечо, копая окоп, для себя командно-наблюдательный пункт копают, а тут Антон копает, и связисты копают, и мы все. Опять же на тот момент, я не знаю, вина ли командира батальона, или это личная инициатива Антона, зачем начальник штаба там оказался. Начальник штаба должен находиться не на острие атаки, а принимать решение где-то за километр, два километра. Но почему-то он находился с нами в окопе, когда противник вел по нам артиллерийский огонь. Были прилеты. У нас с Антоном была дружеская беседа, потому что все знали, что командир батальона поступил в академию, заместитель командира батальона тоже поступил в академию, а следующая должность у Антона, он должен был стать командиром батальона. И Антон начал меня подбадривать: «Давай, ты мне нужен. Потому что я понимаю твои данные, что ты мне нужен как начальник штаба». И мы просто сидели, у нас была дорожная карта, мы раскидывали, кто в дальнейшем будет занимать какие должности. То есть Антон говорит: «Я вот ухожу командиром батальона. Мы, – говорит, – за командира роты ходатайствовали. Но я не хочу, чтобы он стал начальником штаба, я хочу, чтобы ты». – «Ну если так, то давай сделаем так». В этот крайний момент мы принимали решение о своей дальнейшей роли, причем не забывая о том, что противник по нам ведет огонь, что мы отражаем огонь. Тут идет планирование сразу боевых действий, принятие решений, где, опять же, Антон предлагал, как действовать командирам рот. И я думаю, для чего он туда пришел? Чтобы своим примером, личный состав, ну устал, показать: вот начальник штаба пришел на командный пункт, чтобы поднять боевой дух подразделения.

– Командир батальона и зам потом уехали в академию?

– Да, уехали. Командир батальона после ранения и излечения, и замкомбата. Они уехали учиться в академию.

– Когда уже Антона не стало…

– Да, мы все находились в окопе в тот день 16 мая 2022 года. И командир батальона, и замкомбата, и Антон. Май месяц, знали, что комбат уйдет…

– А до Новомихайловки как добирались после Мариуполя?

– Марш где-то двое суток. Шли нормально. Это наша территория до Новомихайловки.

– Перебрасывали…

Ершов:

– Да, передвижение войск…

– Я вот по поводу этой ситуации. Вот, Роман Филиппов, нельзя было на истребителе так низко лететь, собьют. И, казалось, нарушение, но он Герой России. Оценили, как он повел себя, когда катапультировался и его окружили, крикнул: «За пацанов!»

– Да-да…

– Виктор, когда вы с Антоном это пообсуждали, и случился прилет?

– Да-да.

– А что за прилет? Сразу ранило…

– Практически в окоп. Снаряд-то прилетел в окоп. Сразу…

– Обалдеть…

– Я потом у ребят спрашивал, и они: Антон сел на бруствере, просто никто не ожидал прилета. Это спонтанно, мгновенно. И мне как сказали, как он сидел на бруствере, так и остался сидеть на бруствере. То есть осколок сразу прилетел в голову. Он сидел экипированный, и в каске и в бронежилете, но осколок попал. Антон никогда не нарушал требования: положено в каске, он в каске… Начальник штаба – все понимали, что это будущий командир батальона. Это всегда так есть и будет. Антон в тот момент был примером для личного состава. И взять в руки лопату, и взять в руки автомат, и свои грамотные тактические действия перенести на карту и объяснить, почему именно надо действовать вот так, а не как по-другому… В этом весь Антон…

Майор Морозов в районе боевых действий

– А было, что Антон накрыл кого-то?

– Именно в окопе?

– Когда погиб…

– Тут я не могу сказать… Я Антона уже потерял из виду. Уже потом, когда сам пришел в сознание, спрашивал: «Что с Антоном?» Мне сказали: «Антон погиб». Что для меня было ужасно.

– В момент взрыва вы не рядом с ним сидели?

– Метрах в двух – пяти…

– Тоже занимались чем-то…

– Да, работа началась…

Понял: копали.

– Антона потом в госпиталь уже не надо везти…

– Сказали: как сидел на бруствере, так и сидел. Несовместимое с жизнью ранение…

И накрыл – не накрыл, было – не было, суть Антона не меняло. Даже если не накрыл, то, возникни такая ситуация, накрыл бы обязательно.