– А еще что приходилось «выстрадать»? – спросил у Сергея, а так как он молчал, напомнил: – Ты участвовал в истории с погонами, когда выложили их к памятнику Маргелова?

Заговорил о нашумевшей истории с погонами.

– Да, я был каптером, – засмеялся Сергей, – у которого как раз в каптерке эти погоны срезались. Там как? Мы приехали с полигона, и еще там пошел слух, что все, с нас снимают погоны. Пока мы были на полигоне, нам никто ничего не говорил. Только мы приехали, нам говорят типа: все, срезаем погоны, больше их не носим и так далее. В этот момент, получается, у нас еще была замена формы одежды. Ну, то есть срок носки прошел, надо менять.

– И срезать погоны…

– Нет, можно было сдать прямо с погонами. И получается, я был каптером, я всю старую форму собрал с синими погонами, новую выдал, на которую уже сказали погоны не шить. Потом пришли, скажем так, пара парней, которые типа: можем мы срезать погоны или нет? Я говорю: «Срезайте, они все равно теперь никому не нужны». Просто никто не знал замысел, для чего срезаются. А потом на следующий день меня в три утра, ну как на следующий, ночью в три утра меня будит дневальный по роте, и такое типа: иди в канцелярию к командиру роты, тебя командир роты зовет…

– Майор Алексей?

– Да, тогда капитан…

– Я типа не понимаю, что происходит, начинаю вставать и ложусь обратно. Дневальный какую-то ерунду несет.

– Какая-то чушь…

– Время три утра, какой командир роты…

– Все. Опять меня будит. Я встаю, тут правда, иду, сидит командир роты, потом сидит девушка курсантка-связистка. Ну, она была жена одного из парней, кто выложил погоны. Я такой захожу ошарашенный. Я еще в одних трусах, в тапочках, мне ротный говорит: «Садись за стол». Все, я сел, он дает мне лист бумаги и ручку, и: «Пиши». Я говорю: «Чего писать?» – «Объяснительную». – «Какую объяснительную?» Он: «Пишите. В шапке: „Командующему воздушно-десантными войсками…“» Я начинаю писать и ничего не понимаю, что происходит, какая объяснительная, какой командующий, чего вообще произошло. Ну и тут он начинает говорить, как писать, чтобы я не стал соучастником всего этого мероприятия.

– Ну и что ты писал?

Сергей:

– Ну там писали, что погоны были срезаны по просьбе парней, якобы они собирались передать их в какие-то кадетские корпуса, потому что в Рязани были еще кадетские классы, которые такие же погоны носили. И им собирались передать то ли для памяти, то ли просто, чтобы у них было больше.

– С ротным договаривались, как лучше написать, – я понял, ротный выручал ребят.

– Да-да. Чтобы я случайно не стал соучастником…

– А ты уже знал, что к памятнику Маргелова выложили погоны?

– Нет, нет. Не знал, потому что они выложили в районе 10 часов вечера, а это три часа утра…

– Через пять часов…

– Это все в моменте, и мы по факту только утром узнали, что произошло… Но цепочка раскручивалась очень быстро. Потому что кто-то кого-то сдал, кто-то кого-то где-то подставил.

– А почему девушка сидела – жена вашего парнишки? Получается, ее тоже вытащили?

– Ее тоже, потому что ее вызвали, чтобы она объяснила…

– Получается, он тоже выкладывал погоны, а он был женатый и ходил в увольнение до утра.

«Мог пройти к памятнику».

– И жену тоже вызывали, она писала какую-то объяснительную. Подтверждение какое-то…

– Мне говорили, что искали, кто и что, там и соседняя рота была завязана.

Сергей:

– Там правду не найти… Как мы потом выясняли, все пошло знаете от кого? Это пошло от людей, сборников, но не по спорту, а КВНщики, певцы, в общем, самые такие заряженные спецназовцы, что это от них пошла такая идея.

– У вас были, кто КВНщики, певцы?

– Да, вот у нас рота. Есть те, кто сборники по спорту, то есть все на занятиях, а они готовятся к соревнованиям. А были кто, все на занятиях, а они поют где-то… Творческие личности, скажем, так… И от этих творческих личностей и пошла такая творческая идея… Но их там должно было быть гораздо больше, не только со спецназа, но и с ВДВ. Они договаривались. Но почему-то с ВДВ никто не пришел. Либо, по крайней мере, их никто не сдал…

Дознание устроили серьезное.

– Погон много выложили?

Сергей:

– Пятьдесят четыре или пятьдесят три пары погон было…

– Все твои из каптерки…

– Основной костяк – срезанные у меня в каптерке. Потому что нас даже потом строили, и мы должны были показать форму, типа где наши погоны…

Глубоко копали.

– То есть хотели всех приписать, у кого нет погон, значит, они выкладывали.

– А старшие командиры не поняли розыгрыша…

Я вздыхал. Не стал рассказывать, как ставший впоследствии генеральным прокурором СССР Александр Сухарев[22] в бытность курсантом в самом начале войны выстрелил из пистолета около уха ротного. Он думал, там холостой патрон, а там боевой оказался. Перешороханный ротный не потащил курсанта в Смерш, так бы Сухарева еще в тот день расстреляли. Понял.

Сергей:

– Ведь отчислили…

– Нерадостное событие…

– Согласен, нерадостное… Но было очень много подстав. Потому что пообещали, что если сознаются, то никого не отчислят. Там «слово генерала» генерал давал, люди признались, и в итоге их начали отчислять за малейший проступок. Потому что был целый замкомвзвода с другой роты, не с нашей, а с другой. Он парень такой, идейный, классный, и в итоге его отчислили, просто была подстава. Он стоит на разводе, заступает дежурным по роте, к нему приходит во время развода наш заместитель командира батальона по воспитательной работе, тоже такой, человек с гнильцой, и начинает его прямо на разводе досматривать, типа выверните из карманов, и хоп – смартфон достает. В этот же момент целый замначальника училища выбегает откуда-то из кустов, типа в подтверждение, что у курсанта запрещенный телефон, и в итоге его за этот телефон отчислили.

– А вам нельзя было смартфоны…

– Смартфоны же запрещены… И вот так всех курсантов за малейшие косяки отчисляли. Ну за что угодно. Кого за нарушение формы одежды. Просто искали любую мелочь, чтобы докопаться и отчислить. И в этом процессе и командира роты в войска отправили…

«Майора Алексея».

– Вот тебе и «слово генерала»…

– Их якобы оставили, что генерал слово сдержал, а отчислили по другим причинам, которые искали тщательно. Там самое долгое месяцев на пять кто-то задержался, а так в течение полугода всех отчислили.

– Как у ребят судьба сложилась потом?

– Я знаю, что двое точно ушли, два парня из сержантского состава, но не с нашей роты, в 45-ю бригаду на контракт. К Панькову[23]…

Паньков оказался на голову выше раздувших историю с погонами горе-командиров.

– Ушли туда. Потом каждый год пытались восстановиться. Они с третьего раза смогли только восстановиться. Они каждый раз все проходили заново. Они сдавали физо, профотбор, сдавали экзамены, и каждый раз им говорили просто: нет. И в итоге, видать, из-за СВО их взяли, они доучились, выпустились. И вот один парнишка из них, Евсеев, вот он погиб месяца четыре назад. Но уже в должности командира группы на Угледарском направлении. Такой заряженный парень.

Памятник генералу Маргелову

Мы молчали.