– В этом вылете, как я понял, на аэродроме осталась одна поисково-спасательная группа Вадима…

– Да, и лететь только нам…

– А вот были, «500-е», отказники…

– И у нас на аэродроме был метеошник, который вообще говорил: «Я вас ненавижу. Вы напали на суверенное государство».

– Ну да, а как «суверенное государство» убивало людей на Донбассе, он не знал… – произнес я и спросил: – А были случаи, чтобы Вадим подменил кого, тот отказался, а Вадим полетел?

Анатолий:

– Такого не припоминаю. На аэродроме была одна группа Вадима, и все на нее валилось.

«Ведь могли посылать группу с другого аэродрома, ее и могли подменить бойцы Кривинчука», – подумал я.

Не стал напоминать слова матери, что сын подменял отказников. Даже если такого не случилось в Таганроге, не значит, что не произошло в другом месте. В случае возникновения подобной ситуации Вадим не посрамил бы честь десантника и, вне всякого сомнения, полетел.

Спасатель Анатолий:

– Я же говорю, что абсурдно: экипаж поисковый в Таганроге, а прикрытие в Ростове. Расстояние немаленькое, 60 километров, и поэтому мы пошли в район без «крыши». И борт не был оборудован комплексом самообороны. Их еще называют «яйца судьбы», которые и предназначены к отведению ракеты ПЗРК. Грубо говоря, если по «кашке» пускали, ПВО отработало, а по нам пустили, и все, стопроцентный результат.

– А у «кашки» была попытка вас выручить? Вы внизу… Вот Роман Филипов, самолет которого сбили в Сирии. Его ведомый самолет отбивал игиловцев до тех пор, пока топливо не оказалось на исходе. Ка–52, «Аллигатор», какие-нибудь шаги принимал к защите, спасению…

Анатолий:

– Да нет. Я видел объективный контроль. Он даже ни одной управляемой ракеты не спустил. Он нарами отработал, и все…

Стало обидно за оставивший в беде своих коллег экипаж Ка–52. Хотя понимал и другое, что вряд ли «Аллигатор» мог забрать их, и не возникла ситуация, как с Нобиле[19], которого вывез со льдины самолет.

Мы продолжили. Вернулись к моменту крушения.

– Вот про падение… Ты сказал, командир кричит: «Отпусти! Отпусти!» Таранцу, а тот рычаг держит…

– Дима (штурман) ручку на себя тянет, фактически ограничивает действия командира. Мало того, что вертолет и так частично потерял управление, так он еще ручку на себя тянет, а командир кричит: «Отпусти! Отпусти!» Он тянет на себя и кричит: «Падаем! Падаем!»

– Смотрю, командир экипажа майор. Видимо, бывалый. Ты его Сашей называешь…

Анатолий:

– Тут как, о мертвых либо хорошо, либо никак…

– Но меня здесь интересует, как было… Для истории нет понятия «никак».

– Дело в том, что я как-то замещал начальника на командном пункте, и безопасник мне сказал: «Толь, на посмотри». И я увидел запись объективного контроля с Ка–52. Я видел, что на борту происходило. Сашка Шевцов как командир, он пилот отличный. Но берем в зачет, что он только что с Сирии. А в Сирии мы все-таки воевали против кого? Против крестьян в тапочках. А здесь совсем другое. Это раз.

– У хохлов оружие!

Анатолий:

– Второе, мы заходили на колонну не вдоль, а поперек.

– То есть подставляется под обстрел с широкого фронта.

Анатолий:

– И после первого неудачного второй начали… По сути, по-хорошему, при таком боестолкновении, когда нас из стрелкотни начали с колонны обстреливать, надо было сразу нырнуть на предельно малые и уйти от этого, а Сашка начал геройствовать…

– Я знал о запрете идти по пройденному маршруту, где тебя уже ждут.

Анатолий:

– Более того, мы и летчика не нашли, и сами себя угробили. Была еще ошибка командования. Командный пункт дал задачу лететь по первым координатам. А нам выдали вторые координаты, потому что хохлы уже летчика взяли, маяк переместили на другое место и ждали там, куда нас заводили.

– Вы же летели на маяк!

– Нас просто завели в клещи, мы бы оттуда не вышли. Надо было по-хорошему уходить сразу, как только увидели колонну и шанс был.

– То есть колонна была сигналом, что ждут.

Анатолий продолжал:

– Но мы не воспользовались и начали, как говорится, воевать. По-хорошему борт-то поисковый. Надо воевать и принимать бой, когда безысходная ситуация. А мы начали атаку. Поэтому как бы тут…

«Такую ошибку Николай Майданов не совершил бы», – подумал о летчике, чье имя носил вертолет.

Анатолий сетовал:

– Если бы мы пошли на первые, которые станция зафиксировала, это было место катапультирования. Мы бы пришли, увидели, что парня нет, район обшерстили и ушли бы. А мы пошли по координатам, выгодным для хохлов. То есть хохлы уже сцапали парня и переместили маяк. Хотя командный пункт говорил: идти по первым, а дали вторые…

– Кто ж тот командир, который дал ложные и послал летчиков на засаду…

– И вот все эти факторы сложились в одно.

– Особенности нашей войны, – вздохнул я. – Там учились, мы учились…

– Все по одной методичке…

Российские и украинские военные из одной армии.

– Ребят наградили орденами Мужества, – сказал о погибших. – А вас?

– Нас с Иваном тоже «Мужиками»…

– Я с этим согласен. Пусть и с огрехами, пусть с ошибками командира экипажа, с ложными координатами командования, но они шли на задание, шли в неизвестное, шли ради дела, веря в удачу, а она на этот раз отвернулась от них.

Можно ругать Сашку…

Майора.

Можно штабных…

Можно летчиков «кашки»…

Можно…

Но у меня язык не повернется сказать, что Вадим Кривинчук с его бойцами, экипажем и спасателями не проявили Мужества…

Мемориальная доска на школе

* * *

У меня не выходила из головы судьба паренька из Котельниково, где в Великую Отечественную разгромили танковую армию фельдмаршала Манштейна, и становилось понятным, почему в пятом классе этот мальчишка посвятил стихотворение Пушкину, жившему битвой при Бородино, черпал «добрые слова» в народе; тогда же написал сказку про мышонка, который отдал предпочтение деревенскому домику и без промедления вылетал на спасение раненых, попавших в засаду, на атаки и 4 марта 2022 года полетел выручать сбитого летчика.

5 января 2025 года