– Ну у вас был же младший командир…

– У нас наш рамонский старшина по званию. Он еще в Чечне был. Аланчик. Осетин. Он просто в Чечне был, и у него опыт. А так мы были как бы сами по себе.

– Но команды вам же давали, вы же не самостийцы…

– Ну, они показали пальцем: «Вот нам надо, ребят, туда». Вот и все. Выпил он бутылку водки (вспомнил полковника): «Завтра, ребят, наступление». Но у нас наступление каждый день. Завтра: «Сегодня у нас наступление. Давайте, пробивайте, потому что через неделю какой-то генерал должен приехать, а у меня по документам мы уже на 35-й высоте. Давайте пробивать».

Я понимал, что и такие уникумы были в армии, с которыми пришлось ладить бойцам.

Георгий:

– Приезжал генерал, он надеялся увидеть 35-ю высоту, – говорил смеясь. – Но на 16-й начался артобстрел, и он понял, что не все, как в бумагах написано…

Вспомнился комичный случай, когда министр обороны доложил о взятии Крынок на Днепре, а там бои были в самом разгаре.

Я посмотрел карту села в Интернете:

– Вот Долгенькое, а рядом в окружении леса Мазановка.

– Вот-вот, в Мазановке мы и лупяжили…

– Из Долгенького в Мазановку пехом?

– На БТРах. Подвозили прямо к краю леса, БТР выкидывал, все быстро спрыгивали с бк, гранатами и с сухпайком и потом дальше на своих двоих. Там в начале леса, он был наш. Они где-то буквально 500 метров. То есть хохлы на край не ходили. Прорывались по полю, там еще минное поле, еще и обстреливаемое, поэтому в считаные секунды подъехать, спрыгнуть и дать БТРу уехать или «Тигру».

– Мазановка, как в лесу…

– Там в этой Мазановке, знаете, пара старых домов, еще деревянных, глиной обмазаны, избушка, трактор, это за что можно было спрятаться. Ну и дубовый лес. Но там очень много ловушек было, растяжек. Там делали растяжки «паутинка», то есть нам тоже хорошо, ребята подсказывали, говорили, смотришь, леска. Думаешь отрезать и чеку вставить и гранату обезвредить. А в итоге ее отрезаешь, и другая леска ее, наоборот, взрывает.

– За Мазановку хохлы дрались.

– Да. Мы как раз когда пришли туда, там была «группа Ондера». Это офицер, это его группа. Ондеров. Вот он как раз один из лейтенантов, который со своими ребятами ходил в бой. В итоге мы его потом оттуда вынесли. Ну там два дня, и опарыши, там жарко. Два дня труп лежит, он на следующий день раздувается и потом лопается. И все…

– Ондеров погиб…

– Да, лейтенантик погиб. Он и практически вся его группа. И вот мы всю эту группу выносили, чтобы хотя бы отдать и похоронить… Что могли. Мы штурмуем по времени, стреляем-стреляем, обмениваемся патронами, а потом уходим и все равно кого-то пытаемся забрать. Чтобы не пустыми идти.

Я спрашивал:

– Ондеров из вашего полка?

– Да, из 10-й роты. Как я слышал: «Группа Ондера», «Ондера». А фамилия Ондеров. Вы знаете, такие люди не будут знаменитыми. Знаменитыми будут такие люди, как у нас был полковник, у него уже штук 6 медалей висело, – изливал горечь боец.

А у меня по телу пробегала дрожь от возмущения.