Я неловко улыбнулась Риду.

— Тебе нравятся совсем молоденькие? — Неожиданно спросил он.

— Что?! Нет! Я ничего такого не имела в виду! — Я не понимала, почему мне стало стыдно и почему я оправдывалась.

Двери лифта открылись, Рид вышел, я — следом.

— Даже если и имела, это твое дело. Малому уже девятнадцать, не совсем малолетка, — Рид говорил так, словно размышлял вслух. — Да и даже если малолетка, здесь тебя за такое не посадили бы, — он обернулся ко мне и подмигнул.

— Да я на десять лет его старше! И вообще, зачем ты мне все это говоришь?!

В уме мимолетно пронеслась мысль, что Майк мне соврал о своем возрасте. Тогда, в медицинской комнате после боя, он сказал, что ему двадцать один. Я точно помнила.

— Не будь ханжой, Камилла. Девятнадцать — это пик сексуальной активности у парней. Ты многого себя лишаешь.

Он улыбался во весь рот, почти смеялся. Казалось, мое смущение немало его забавляло.

— А-а-а, — протянула я. Мне захотелось осадить Рида, и я ляпнула первое, что пришло в голову: — Так твой пик уже наверняка давно остался позади.

Он повернулся ко мне всем корпусом, сделав шаг навстречу. В его взгляде мелькнуло что-то хищное, отчего я невольно отступила назад.

— На мою выносливость пока что никто не жаловался. Хочешь проверить лично?

Рид сделал еще пару шагов ко мне, а я все отступала назад, пока не уперлась спиной в стену.

Он еще не успел подойти ко мне вплотную, как внезапно меня окатило волной удушающего страха. Сцена с Гарднером всплыла в памяти, и меня накрыла паника. Я пыталась сделать вдох, но лишь открывала рот, не в силах протолкнуть воздух в горло.

Джеймс Рид

Моя шутка зашла слишком далеко. В один миг зрачки Камиллы расширились и я видел, как ее схватил спазм. Идиот! Ее же совсем недавно чуть не изнасиловали.

Первым импульсом было подойти к ней, чтобы как-то помочь. Но, вовремя одумавшись, я наоборот, отступил назад, бросил пакеты на пол и поднял руки вверх раскрытыми ладонями к ней, показывая, что я не опасен.

— Кэм, это была шутка. Слышишь? Успокойся — дыши, — говорил насколько возможно мягко, будто успокаивал ребенка.

Но она меня будто не слышала. Грудная клетка ходила ходуном, плечи вздрагивали, а рваные всхлипы упирались в закрытое горло. Вдоха не было, только сиплый свист.

Я видел такое на ринге, когда боец пропускал удар в кадык, или в раздевалке после жёсткого проигрыша, когда у парня съезжала крыша от стресса. Легкие есть, воздуха нет. Ее горло сжал спазм, и каждый новый всплеск её паники только затягивал эту невидимую удавку туже.

Я сделал ещё шаг назад — убрал себя из её личного пространства, чтобы она не чувствовала угрозу. Потом громко, с шумом втянул воздух сам, чтобы привлечь ее внимание к собственному дыханию. Показал, как должен работать вдох. Она не смотрела на меня, но ритм вроде уловила — второй вдох я сделал еще медленнее и громче, выдохнул с усилием, снова демонстративно.

— Дыши, как я, — скомандовал я тихо, но жёстко. — Медленно вдохни. Задержи. Выдохни. Кэм, давай.

Её первый вдох прорвался с хрипом, будто воздух продирался сквозь сжатые двери. Второй — легче. Плечи чуть опустились. Она была все еще шокирована, но хватать ртом воздух перестала. Я выдохнул с облегчением.

— Черт. Прости, что напугал тебя.

Она обхватила себя руками и смотрела в сторону — как той ночью. Потерянная, напуганная собственной реакцией, хрупкая, маленькая. Нет, крошечная.

— Все нормально, — глухо ответила она, все еще избегая смотреть мне прямо в глаза. — Со мной такого никогда не было, — оправдывалась она и, наверное спеша замять эту сцену, сказала: — Пойдем посмотрим квартиру.

Я кивнул, развернулся и направился к нужной двери, давая ей больше пространства. Совесть грызла изнутри: когда она вообще успела проснуться?

Камилла

Мне было стыдно. По-настоящему. Почему я постоянно оказываюсь такой жалкой перед Ридом? Это злило и уничтожало одновременно. Я ведь могла понять, что он шутит. Ну не злодей он. После всего того, что он для меня сделал, уж точно. Я думала, что эпизод с Гарднером остался в прошлом, но оказалось, что он не прошел бесследно.

Мне не хотелось никуда идти с ним сейчас. Мне вообще ничего не хотелось. Только забиться в угол и спрятаться ото всех. Но я опять не могла позволить себе слабость.

Квартира оказалась обычной студией со светло-серыми стенами и минимумом мебели, но по сравнению с камерой в колонии это было роскошное жилье.

Наверное, под впечатлением от моего недавнего приступа Рид выглядел немного растерянно. Он оставил пакеты с моей одеждой у входа и тут же, на полочку, бросил ключ.

С 2-х ночи до 4-х утра, а еще с 11-ти до 13-ти и с 14-ти до 16-ти в жилых домах нет электричества и горячей воды, — рассказывал он, словно читал доклад.

— И в клинике?

— Нет, там всегда есть и свет, и вода.

— Ясно, — ответила я.

Оказывается, с электроэнергией у них здесь не все так радужно. А мне уж было показалось, что жизнь в вольных землях по комфорту мало чем отличалась от скромных районов моего бывшего полиса.

— Осмотрись. Умойся, если нужно, и спускайся. Я буду ждать в машине, — закончил Рид и, не дожидаясь моего ответа, вышел. Я была благодарна ему за эту небольшую передышку.

Я быстро переоделась в новые джинсы и свитер и пошла умываться. Плеснув в лицо прохладной водой, я уставилась в зеркало. Из него на меня смотрела истощенная и побитая жизнью версия меня: болезненно-бледная кожа, впалые щеки, припухшие после вчерашних рыданий глаза, которые из-за исхудавшего лица теперь казались огромными.

— Да ты просто красотка, Камилла, — судя по всему, рассудок меня окончательно покинул, раз я улыбалась собственному отражению. Улыбка исчезла так же внезапно, как и появилась. — Так или иначе, а жизнь продолжается. Ты справишься.

Мысленный образ Джоша уже привычно возник в моем сознании. Я с силой, до боли зажмурила глаза, чтобы отогнать его. Сейчас было не время.

Потом мы поехали делать мне местные документы. Все прошло быстро: сперва меня сфотографировали, а через десять минут в маленькую складную книжечку вклеили мое фото и стали вписывать данные.

— Имя? — Спросила женщина, которая заполняла документы.

— Камилла.

— Фамилия?

— Спенсер.

Я сама не поняла, каким образом из моего рта вылетела моя девичья фамилия.

— Точнее Нилс, — поправила я себя.

Женщина подняла на меня глаза.

— Так Нилс или Спенсер? — Требовательно уточнила она.

Вместо того, чтобы ответить, я почему-то перевела взгляд на Рида. Тот смотрел на меня с нечитаемым выражением лица. Зачем я вообще на него взглянула?

Я снова повернулась к женщине.

— Спенсер, — сказала я и краем глаза заметила усмешку на губах моего сопровождающего.

Мне плевать, что он подумал. Просто я не хотела травить себе душу, каждый день отзываясь на фамилию человека, которого любила, и который навсегда остался в другой жизни.

Этим решением я словно пыталась убедить себя не тешить глупых надежд на то, что однажды он последует за мной в вольные земли, и мы снова будем вместе. Ведь скорее всего в ближайшие двадцать лет он даже не узнает, что я покинула полис.

— Добро пожаловать в Саутвуд, — наконец, женщина протянула мне мое новое удостоверение личности.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя странное облегчение.

Бумажка с моим именем и фото вернула меня в мир живых, и теперь я снова официально существовала в пространстве и времени.

— Сейчас в клинику? — Спосила я, поворачиваясь к Риду.

— Сейчас — да.

**** До конца мая проды будут через день