Но я выяснял другое:

– Вы видели, как гибнут. Даже не могли про Женю матери сообщить… Как было?

Бойко:

– Тяжело. Тем более, я знал, что он погиб, и мне его жена Юля звонит, и говорит: «Сереж, что-то Женька не выходит на связь». И я не мог сказать. Тем более не в моей компетенции было, и говорил: «Юль, он сейчас выйдет на тебя». А я понимал, что его нет. Ночью видел… Я потерял товарища. Для нас это была самая большая потеря.

Подумал и:

– Все-таки спрошу: как к смерти относиться?

Сергей Бойко:

– Я раз пять как минимум должен был погибнуть. И снаряд прилетал мне прямо под ноги. И кроме пробитого уха у меня осколочное есть… Я считаю, что все, что должно произойти в этой жизни, его не миновать. Я к этому готов.

– Вот необстрелянный лейтенантик, кровь, пальба: «Куда я попал?»

– И такие были. Успокаивать надо, общаться с ними. У меня были такие, которые отказывались, которых отправлял. И солдат назначал командирами рот, которые дальше управляли. Потому что если пойдет цепная реакция, то командир роты начал ныть, еще кто-то начал ныть, то войско потеряно. У меня было: командир сдал роту и ушел один. Оставил роту на территории, когда враг ее мог обойти и уничтожить всех остальных.

– И как вы в этой ситуации?

– Принял решение: распределил территорию за другими…

– Что с этим командиром роты?

– Осудили. Сейчас жестко, не то что было раньше. Сейчас реальный срок и реальная мера воздействия.

– А зэки к вам попадали?

– Нет…

– Я почему спрашиваю, они сейчас воюют. И неплохо.

– Воюют. И опять же все зависит от командиров, как их научат, как их обеспечат. Если относиться к ним как к людям, они будут хорошо воевать. Просто я видел много подразделений, где стали с командиром в штыки, – у него и результатов нет. Они их не поят, не кормят, связь не дают, а хотят какой-то результат! Мы вот от бригады ездили по частям, где отказники, мы их забирали, поили, кормили, помыли, и они сразу говорили: мы готовы на все. И идти вперед, потому что они видели человеческое отношение.

– Это как педагогический взрыв по Макаренко. Человек из никудышной среды попадает в другую и изменяется.

– Да. И мы из тысячи человек отказников отобрали сто-двести человек и давали им поспать, поесть, прийти в себя. И им говорим: «Пойдете в атаку?» – «Пойдем». Потому что они почувствовали в первую очередь заботу, что к ним относятся как к людям. Это любой человек, когда чувствует, что его уважают, ценят, он захочет помочь.

– Прочитал записки спецназовца, который воевал на Днепровских островах. Он написал, почему Крынки сдали. Там командир взвода оказался предателем. Семью загодя отправил на Украину, отдал приказ отойти, а сам на другой берег к хохлам. У вас предатели были?

– Не было. Ни разу!

– Вот вы – пехота, не морпехи, не десантники…

– Мы более лучшее войско были, чем некоторые десантники. У нас командир хороший, он не просто посылал на боевую задачу. Если ты идешь вперед, то знаешь, командир поддержит тебя огнем, авиацию может заказать, то и успех может быть. Все зависит от командира.

– Так вы ведь отдельная бригада… Откуда средства?

– У нас все есть. Есть определенный порядок у командира. Если он командир настоящий, то он и на старшего начальника выйдет, и этого пехотой поддержат, и авиацией, и артиллерией.

– Вот мне начштаба батальона, но теперь, как понимаю, выше уже, это ивановские десантники, рассказывал, когда пошли на него в лобовую, то вызвал артиллерию полка, артиллерию дивизии, все, что мог, и образовал перед собой огненное кольцо.

– Правильно…

– Но я сколько слышу: артиллерии – нет, того нет…

– Здесь все зависит от командира. Любой командир наверх выйдет. Если он хочет выполнить задачу, чтобы пошли они и выполнили задачу, он будет добиваться…

– А если задача невыполнима. Вот летчики, их послали бомбить, а они на сто процентов знают, их ждут и собьют, они до цели сбросят бомбы и вернутся… Вам приходилось отходить?

– Да, приходилось. Ну, опять же, ни разу не отходил сам. Только по команде, когда вышестоящий начальник, который более осведомлен, говорит: вам надо отходить, иначе вас…

– А было, что давили, а не отходишь…

– Было, но мы отбивали атаки. Это был апрель. И особенно 30 апреля 2022 года.

– Где?

– Под Харьковом. На нас шло более пятисот человек с разных направлений. И я думал, что уже все. И я уже представлял, как меня продавят, но в итоге мы отбили противника. Когда я увидел, что противник отступает и дали еще больше огня, и мы, несмотря на то что раненые, поднялись в атаку и противника догоняли. Хотя обстановка была такая, что думал: конец.

– Я вот знаю, были в истории русской армии генералы, которые ни разу на передовой не побывали, прятались…

– Да, такие были. Они просто не знают истинного положения на передовой, потому что ногой не коснулись земли ни в одном окопе.

– Как вы действовали в такой ситуации?

– Я принимал сам решение. Приходилось мне ругаться с большими начальниками, но я знал, что за мной люди. Мне надо их беречь и все.

– Совести своей не позволили смолчать.