– Вот последнее ранение когда?

– 1 октября меня первый раз затрехсотило. В ноябре воспаление легких. Потом в декабре 17-го еще затрехсотило, а 18-го добило. 19-го или 20-го меня эвакуировали. И 22 декабря я был в Валуйках, – сказал, подавился в кашле. Потом: – А 25 декабря я уже был в Саратове. Там охеренный госпиталь. Это уже седьмой по счету госпиталь, где я лежу.

– Вот этот, в областной больнице.

Антон Измайлов:

– Да… Все же познается в сравнении. В Саратове самый лучший. 428-й госпиталь. Там есть все! Там обслуживание, там внимание настолько, наверно, только мама столько внимания своему ребенку уделяет. Медсестры и обслуживающий персонал, нянечки, те, которые нам утки ставят. Те, которые нам убирают палаты. Те, которые нам одежду стирают. Они настолько там классные. Столько много внимания, тепла, доброты. Прямо сердцем оттаиваешь. После всех этих жестокостей на войне, сам жестокий. Приходится быть таким, потому что бардак… И там просто сердцем оттаиваешь. Врачи первоклассные. Там ремонтируют так, что я туда вернулся просто отдохнуть. От всех остальных госпиталей там бы отдохнул. Это нечто! Спортзалы, бассейн, чего хочешь. Волонтеры приезжают. Каждую пятницу в актовом зале концерты. Школьники приезжают, выступают. Сами ребята просятся нам концерты дать. Вот эти штаны, – тронул материю, – оттуда.

Госпиталь в Саратове

– Очень удобные, много карманов, – согласился я.

– Вот эта футболка, – тронул футболку, – тоже оттуда. С декабря месяца, сколько времени прошло, а она не изнашивается. Настолько добротно. И все это приносят. Что тебе надо: носки, штаны, рубахи. Тебя оденут в гражданку, твою форму унесут. Постирают, погладят, заштопают, принесут. Я такого внимания нигде не видел. Самый лучший госпиталь. Отдельная благодарность Виктору Ростиславовичу, мой лечащий врач. Он – зав. отделением плановой хирургии, он же – мой лечащий врач. Царь и бог всех докторов. Медсестры классные. Меня поставили на ноги. Я же хожу. Геннадий Викторович, который физкультурой заведует. И на велосипед посадит. И гребля. И что хочешь, и сколько хочешь. Полный доступ к спортзалу. К материалам. К видео… Вообще, огонь!

Спросил:

– Сколько там пробыл?

– С 25 декабря по 25 января…

«Вот бы все наши госпиталя стали такими…» – пульсировало во мне.

– А потом?

– Потом меня в отпуск на реабилитацию. Надо было, чтобы мои раны зажили, чтобы делать дальнейшие манипуляции.

– Ты на костылях?

– Нет, мне выдали ортез и палочку. Я уже на ортезе ходил…

– Ортез что такое?

– Это накладной гипс, на котором можно ходить. Он сделан из войлока и стали… Я месяц в отпуске, ВВК в Тамбов возили, меня отправили в Питер к нейрохирургу. Нейрохирург посмотрел: «Да, надо оперироваться». Но он очень занят. Операцию если делать, то надо долго ждать. Меня вернули, полковой начмед говорит: «Давай в Подольск». Уехал я в Подольск. Там мне зашили вот эту артерию.

– Где осколок прижег…

– Да.

– А в Подольске как?

– Чуть похуже. А вот этот самый худший.

– В части чего?

– Внимания, еды, уборки, только лечащий врач хороший. Все остальное…

– Видишь, это же гражданская больница, а отдали под военных.

– А какая разница?! Мы – такие же люди. Я видел, как с раненого, который встать не может, санитарка тупо вымогает деньги. Это не единичный случай, это не она одна… Убирает отвратительно, что помыла, что не помыла. Как мой старшина говорит: «Равномерно разнесла грязь по поверхности пола». Еда никакая! Я здесь не ем. Я заказываю доставку. Я не могу здесь есть. Она несоленая, неперченая. Такое впечатление, что даже суп не закипел, они его выключили, просто вода аж пенится. Бульон пенистый приходит, соответственно, это говорит о том, что вода не вскипела. Горох. Как можно испортить суп гороховый? Да невозможно! Нет, они его испортили. Просто горох недоварен. Картошка на зубах хрустит. Баланда…

Я не мог прервать бойца. Тогда бы он мог подумать, что я повязан с этими мини-мафиози.

Спросил:

– Как твои пацаны? Что ты о них знаешь?

Антон Измайлов:

– «Фрик», взводник. Раздроблено плечо. Он лечился в Северодвинске. Два или три месяца он провел дома в Кемерово. И сейчас он на курском направлении. «Пьяный»… Я же в штурма перевелся, а он там остался. Ему оторвало правую руку по плечо и правую булку.

– Булка – это что?

– Полпопы. Долго, полгода с февраля по июль 2024 года он лежал в госпитале имени Бурденко. Сейчас он в 416-м госпитале здесь.

– Это рядом со мной. Могу встретиться.

– Хотите с матершинником побеседовать?

– А что? Мат – это часть русского языка. И ты же сказал: душа у него хорошая…

Антон снова прокашлялся и:

– Хорошо, попытаюсь дозвониться… Он там лежит, увольняется.

– Понятно, как без руки.

– Он хочет вернуться, но ему не позволяют.

– А куда он вернется без руки? Разве что в военкомат.

– Без руки можно вернуться, скажем, на должность старшины, будет распределять солдатам вещи…

– А еще кто, где?

– «Медведь» перешел в медбат. «Леон» трехсотый. Когда я был в лесополке, он был на «нуле». Командовал отправкой групп, занимался подвозом бк. Когда мы зашли и всех выбили, он ко мне ехал, чтобы забрать «трехсотых». Не доехал. Ему за спину «птичка» скинула гранату, прямо на «бэху», и ему весь ливер в сеточку. Долго лечился в Москве.

Измайлов и Фёдоров. 15 сентября 2024 г.

– Ливер?

– Легкие, печень. Сзади упала граната, в упор. Но они не доехали, сожгли «бэху». «Леон» сейчас списывается. Он непригоден к службе. Майор Полуян. Фамилия у него такая.

– «Каскад»?

– После меня через сутки снова зашел в лесополку в поисках, может, какого «трехсотого» забыли…

– По-человечески поступил…

– Да, проверить не остался кто. У кого забрать документы. Зашел с группой. «Анчар» с ним зашел. «Сапожник» зашел. «Сапожнику» в этом выходе выбило глаз. Он сейчас тоже списывается в Тамбове. Рома… «Анчару» раздробило пятку, я говорил, выписался, мосты охраняет… Так вот «Каскаду» пуля попала в цевье, и оторвало пальцы левой руки. Без пальцев он сейчас в выздоравливающем полку (полк для выздоравливающих раненых бойцов. – Примеч. авт.) командиром роты. Ему выписали категорию «В», служба ограниченная…

Стараясь закончить разговор на позитивной ноте, я спросил:

– У тебя дети…

– У меня две дочки и два сына.

– И как ты с ними?

– Регулярно поддерживаю связь…

Это согревало душу «Арабу» и мне.

Мы расстались… Антон уехал в отпуск домой…

P. S. Через пару дней «Арабчик» прислал мне фото удостоверения о награждении его медалью Жукова.

Что с его дневниковыми записками, не знаю. Надеюсь, со временем они выйдут в свет, и мы их прочитаем.

19 сентября 2024 года