Антон:

– В шесть лет в одной из драк меня заметил парень, и он стал со мной заниматься восточными единоборствами. Это было очень больно, но у меня характер: если меня не впустят в дверь, я подкоп сделаю, с трубы спущусь, чтобы проникнуть. Вот это как раз мой учитель мне привил.

– В деревне оказался хороший учитель?

– Он был не в деревне, он жил в райцентре и приезжал к бабушке. Приезжал и за ней ухаживал. Заметил меня на улице в драке: один против четырех. Когда узнал причину, почему мы деремся, он меня и позвал. Скажу честно: было больно. Потому что в шесть лет, когда в тебя кидают камнями, ты от них либо уворачиваешься, либо получаешь по себе… Это была тренировка. Обычная, рядовая. Я тогда этого не знал. Мне было очень больно, я обиделся, ушел домой. Мама говорит: «Что случилось?» Я: «Ничего не случилось. Упал». Вот. А на следующий день я его встретил, пришел к нему и говорю: «Я хочу заниматься». Он говорит: «Будет больно». – «Я понимаю, но что делать. Я хочу быть сильным, я хочу, чтобы моего младшего брата не обижали». И это было толчком: я занимался, занимался, занимался до семнадцати лет.

– А как со школой?

– Учусь 11 классов, у нас полноценная школа.

– И ты до семнадцати лет ездил в райцентр к тренеру…

– Нет, мы прямо в деревне занимались. У него потом бабушка умерла, а он все равно приезжал, за домом приглядывал. Огород. Весна, осень, всегда.

Антон Измайлов рассказывает

– Бог есть, но имя ему случай! Тебе повезло с тренером.

– Я так скажу, в шестнадцать лет я занял второе место по Татарстану по айкидо. А в семнадцать тоже второе место по республике взял по тхэквондо.

– У нас в Воронеже есть школы по восточным единоборствам, но там, кажется, камнями не кидаются.

– У меня же были индивидуальные занятия. Он меня готовил не к соревнованиям. К соревнованиям он готовил меня последние два года, а все остальное время он меня готовил к уличным дракам. Где нет правил… В пятом классе я загорелся в Суворовское училище. Мы жили бедно, у нас не было телевизора до 2000 года, пока брат из Чечни не привез денег «боевых» и не купил телевизор. До этого момента у нас телевизора не было, и мы много читали. Ну и я про Суворова прочитал, про Кутузова. И вот я загорелся в Суворовское.

– А в какое?

– Казанское. И у меня до восьмого класса ни одной четверки не было, только пятерки. В пятом классе нас перестали трогать даже старшеклассники, обходили стороной. С нами дружили, не били. Сестра у меня тоже училась, к ней тоже хорошо: «Олечка, дай списать». Ко мне всегда подходили какие-то вопросы решить спорные. Не знаю, в общем с пятого класса нас уже не воспринимали, как чужаков. Не знаю, может, хватило четырех лет, когда я им всем морды набил. Но не били. Дети ведь жестокие, они не видят краев. Когда толпа на тебя бросается, достаточно одному разбить голову. В хлам. Все остальные развернутся и убегут. Такая психология толпы. Меня вот этому тоже учили.

– Тренер…

– Да, мой тренер меня этому именно и обучал: «Вот давай поставим эксперимент. Вот на тебя нападут, а на тебя нападут…» Тем более, в деревне же не утаишь, чем я занимаюсь. Может, кто-то и думал, что я занимаюсь каратэ и боксом. Говорили: «О, каратист идет! А-ну, давай, покажи, как». Ну и действительно берешь палку потолще, бьешь одному, он падает. Остальные разбегаются… А в восьмом классе меня «зарубили» в Суворовское училище по плоскостопию. Сказали: «У тебя начальная стадия, но мы тебя не возьмем».

– Ты документы подготовил а тут.

– У меня идеальный был аттестат. У меня идеальная характеристика. У меня идеальная была физическая форма. А меня не берут из-за плоскостопия…