Сердце прыгает где-то в горле, и я уже готова кричать, когда понимаю, что передо мной совсем не Марат.

Мой старший брат, который по комплекции и росту лишь немного уступает мужу, смотрит на меня с суровым видом, скрестив руки на груди.

— Привет, сестрёнка, — его низкий и чуть хриплый голос режет тишину пустой квартиры. — Мама мне позвонила. Сказала, непутевая дочь вернулась. Решил зайти лично, а то тебя точно не дождешься. Надолго вернулась?

Я нервно выдыхаю, проходя в глубь квартиры. Дима всегда умел разрядить обстановку. Он из тех людей, которые быстро находят общий язык с другими, а вот я — полная противоположность.

— Навсегда, — произношу достаточно четко. — Я подаю на развод.

Дима медленно проводит рукой по коротко стриженым волосам. Он всегда был копией нашего отца, того самого, который сбежал, когда мне было пять, а ему — десять. Тот же твердый подбородок, те же упрямые складки у рта.

— Мама-то лютует, да? — он беззвучно усмехается, уголки его губ чуть приподнимаются. — Я так и понял. Говорила, что «предупреждала»?

— Слово в слово, — пытаюсь улыбнуться в ответ, но выходит не очень. — Как ты сам-то? Как Рая? Вы уже подумываете о свадьбе?

Он отводит взгляд, и по его напряжённой спине я понимаю, что сказала что-то не то.

— Рая ушла месяц назад.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки. Брат никогда не делился своими проблемами. Всегда старался помогать. Но с этой девушкой они прожили почти два года. Это приличный срок, чтобы считаться семьей, построить крепкие отношения. Дима всегда говорил, что у них с Раей все отлично. Дело идет к свадьбе.

— Что? Но почему? Вы так хорошо подходили друг другу!

— Оказалось, что «хорошо подходить» — это когда у меня есть трёхкомнатная квартира в центре, а не однокомнатная хрущёвка на окраине, — его голос звучит плоско, без эмоций, словно он зачитывает давно заученный приговор. — Сказала, что устала ждать, пока я «встану на ноги». Что её подруги уже замужем за успешными мужчинами, а она всё в ожидании. В общем, наш «роман» уступил место прагматизму.

Между нами повисает молчание, нарушаемое только звуками закипающей воды в чайнике.

— Боже, Дима, я… я не знала. Почему ты сразу не сказал?

— А что я бы тебе сказал? — он смотрит на меня, и в его взгляде нет злобы, только горькая усталость. — Что я, как и наш дорогой папаша, оказался неудачником? Что не смог обеспечить женщину? Ты бы стала меня утешать, а у самой своих проблем хватает. К тому же, твой-то муж — олицетворение того самого «успеха». Неловко как-то жаловаться.

Чайник закипает с резким свистом. Я завариваю чай, стараясь контролировать дрожь в руках. Двое взрослых людей, сидящих на кухне нашего детства, с разбитыми сердцами. Ирония судьбы.

— Знаешь, что самое смешное? — я ставлю перед ним кружку. — Я тут всё думала, что я такая уникальная в своей трагедии. А оказывается, у нас в семье просто проклятие какое-то на личную жизнь. Никто не может быть счастлив.

— Не неси ерунды, — бурчит беззлобно, делая большой глоток. — Просто мир так устроен. Одним — дворцы и вертолёты, другим — ипотека до седых волос и претензии, что мало зарабатываешь.

— Вот именно, — горько усмехаюсь, отводя в сторону глаза. — А Марат со своими дворцами оказался тем ещё подарком судьбы. Один вид его новой помощницы чего стоил.

Он молча смотрит в свою кружку. Я вижу, как сжимаются его кулаки. Он с самого детства всё держал в себе. Старался быть тем мужчиной, той опорой для нас с мамой, за спиной которого мы могли бы чувствовать безопасность.

— Он что, бил тебя?

— Нет. Ни разу. Он… — я ищу слова. — Он просто считает меня своей. Собственностью. А сейчас… сейчас у него появилась ещё одна.

Я не планировала говорить ему это, но усталость, страх и это предательское родство наших несчастий ломают мою защиту.

— Какая ещё одна? — он прищуривается, и я уже знаю, что последует дальше за этим его взглядом.

Я делаю глубокий вдох, достаю из кармана джинс смятый листок и протягиваю ему. Он разворачивает его, читает. Его лицо на секунду теряется.

— Вот чёрт, Олеся, — он медленно поднимает на меня взгляд. — И он знает?

— Нет. И не должен узнать. Игорь… Игорь сегодня догадался. Сказал, что Марат вывернет мир наизнанку, но заберёт нас. И меня, и ребёнка.

Димка откидывается на спинку стула, моментально меняясь в лице. Он не был рад нашей с Маратом скорой свадьбе, но и не был категоричен, как мама, дал шанс самой решить. Позволил сделать мне ошибку. Обжечься, чтобы понять это.

— Игорь прав, — он произносит с безжалостной прямотой. — Ты думаешь, он тебя так просто отпустит? С ребёнком? Ты с ума сошла. Он тебя найдёт, даже если ты уедешь на край света. Такие, как он, не сдаются. У них на всё есть цена и связи.

— А что мне делать? — мой голос срывается на шепот. Я чувствую себя загнанным зверем. — Бежать? Прятаться? Всю жизнь? Или сдаться и вернуться к нему, зная, что он изменяет? Какая из этих пыток лучше, Дим? А?

— Я не знаю, что тебе делать, Лисёнок. Но знаю, что ты не должна оставаться здесь одна. Мама… — он делает паузу, хотя я и так предполагаю её ответ, — она не поймёт. Она будет давить на тебя, а Марат… Марат придёт сюда. Обязательно придёт.

Он замолкает, и в тишине кухни слышно только мерное тиканье часов.

— Поезжай ко мне, — неожиданно говорит он. — На неделю. На две. Пока не решишь, что делать. У меня сейчас пусто. Тихо. Сможешь подумать. Без маминых истерик и без… его внезапных визитов.

Его предложение кажется таким простым. Убежище. Временное, но настоящее.

— В твоей-то хрущёвке? — не удерживаюсь я от колкости, тут же кусая язык.

Но Дима не злится. Он горько ухмыляется.

— Да, Олеся. В моей убогой хрущёвке. Где нет вертолётов, но есть тишина. И где тебя хотя бы не будут искать первым делом.

Он встаёт, и его тяжёлая рука на мгновение ложится мне на плечо. Тепло, опора, та самая братская защита, которая была со мной с самого детства.

— И, Олеся? — он останавливается в дверном проёме. — Не злись на маму. Она просто… она просто боится за тебя. Боится, что ты повторишь её судьбу. Что останешься одна с ребёнком. Что не будет опоры. Что придётся пахать, чтобы обеспечить минимум для своего ребенка.

После ухода Димы я еще долго сижу одна на кухне. Смотрю на стену перед собой, анализируя день. Мне нужно что-то уже решить. Отпуск заканчивается через две недели, значит, скоро мне нужно будет вернуться в офис или же написать заявление на расчёт. С учебой я еще могу решить вопрос. Напишу академ, а после родов смогу восстановиться.

Поворачиваю голову к окну, и взгляд сам цепляется за припаркованный черный внедорожник. Он здесь. Марат здесь.

Ледяная волна прокатывается по всему телу, сковывая дыхание. Он как хищник не показывается. Как опытный охотник, который знает, что добыча сама выйдет из укрытия. Или… он знает, что я здесь одна.

Моя рука инстинктивно тянется к животу, защищая тайну, которая уже не кажется такой уж тайной. Игорь предупреждал. «Он прочитает тебя по одному взгляду».

Он точно пришёл за наследником, и я здесь совсем одна, и бежать мне некуда.