Марат

Три недели. Двадцать один день. Пятьсот четыре часа. Я свожу с ума своего секретаря, заставляя её перезванивать по одним и тем же номерам снова и снова. Я разрываюсь между больницей, где мать медленно, но идёт на поправку, и своим кабинетом, который превратился в штаб по проведению операции, какой в моей практике ещё не было.

Всё это время мысль об Олесе грызла меня изнутри жгучим, нестерпимым упрёком. Перед глазами все еще её испуганное лицо в окне, когда мне позвонил отец и мне пришлось уехать. Потому что долг. Потому что я всегда ставил долг на первое место. И куда это меня привело?

К тому, что мой младший брат, Ренат, пропал. Сотрудник ФСБ. Не просто пропал — его взяли в заложники во время спецоперации по зачистке канала поставки оружия. Неудачная информация, провальная скоординированность действий, и его группа попала в засаду. Остальных нашли сразу. Его — нет.

Ренату всего двадцать шесть. Молодой. Горячий. Он всегда смотрел на меня с обожанием, пошёл по моим стопам, но ушёл ещё дальше — в самые тёмные, самые опасные дебри. Он верил в систему, в выверенность операций. А теперь его старший брат должен его найти, пока не стало слишком поздно.

Мой телефон постоянно включен. Я знаю правила игры. Такие, как я и Ренат, — расходные материалы. Мы знаем, на что идём. Знаем, что за этим следует. Только вот я не могу всё вот так оставить. Здесь свои правила, свои тени. Я использую все старые, неформальные связи, все долги, все немыслимые рычаги, которые остались у меня со времён службы. Встречи проходят в нейтральных зонах, разговоры ведутся намёками. Каждое слово взвешено. Каждая информация стоит бешеных денег или старых одолжений.

Отцу долго не рассказывал об этом. Когда он всё узнал, молча пришёл ко мне, протянув свою старую, потрёпанную записную книжку с телефонами людей, о существовании которых я предпочитал не вспоминать. Безмолвное предложение спуститься в ту самую тень, от которой я когда-то ушёл. Я взял её. Принял риски, потому что по-другому быть не может.

И сегодня, на двадцать второй день, у меня получилось. Местонахождение Рената установили. Его нашли в заброшенном ангаре на старом заводе. Связанного, избитого, но живого. Мне вновь стоило больших усилий, чтобы его доставили в закрытый медицинский комплекс, и сейчас врачи, свои, проверенные, борются за то, чтобы спасти ему руку, которую пытали током, и вывести из состояния глубокого шока.

Я стою перед огромным панорамным окном своего кабинета, глядя на ночной город. В руке — стакан виски. Лёд уже растаял, разбавив дорогой алкоголь водой. Я не чувствую его вкуса. Во рту — только пепел. Пепел от сгоревших нервов, от страха, который я не признавал вслух, от ярости, которую пришлось сдерживать, чтобы не сорваться и не уничтожить всех причастных, нарушив все договорённости.

Эти три недели адского напряжения, эта борьба за брата в тишине, за кулисами, это постоянное балансирование на лезвии… Всё это выжгло во мне всё лишнее. Весь гнев на Олесю, всю обиду, всё непонимание — всё это сгорело внутри меня, превратившись в пепел.

За это время я понял одну простую вещь — вся эта мощь, связи, влияние — всё это иллюзия. Главное, чтобы был дом, люди, которые тебя ждут живым и к которым тебе хочется вернуться.

В голове снова образ жены возникает. Она — не трофей. Не собственность. Она — мой дом. То единственное место, где я могу быть не бойцом, не оперативником, не бизнесменом, решающим чужие судьбы, а просто мужчиной. Мужем.

Я не хочу её отпускать. Не могу. Я чуть не потерял брата. Точно не собираюсь терять жену с её надуманными мыслями об изменах. Ей придётся принять меня таким, какой я есть.

Хватаю ключи со стола. Пора возвращаться. Нагостился у брата. Хватит. Сейчас я поеду к ней. Неважно, где она. У матери, у Димы. Найду её. Выломаю дверь, но я заставлю её вернуться. Она моя жена. Моя семья.

Выбегаю из кабинета, едва не сталкиваясь с Игорем. Его лицо напряжено, так бывает, когда провалил задание. Когда ослушался приказа командира.

— Марат, — его голос звучит глухо. — Занят?

— Что-то срочное? — коротко бросаю, сжимая в руках ключи от машины. — Мне срочно уехать надо.

— Это не займёт много времени, — он делает несколько шагов вперёд и кладёт папку на полированный стол. Прямо передо мной. — Это для тебя.

Бросаю беглый взгляд на папку, потом на него.

— Что это?

— Документы, — Игорь отводит взгляд в сторону, словно провинился в чём-то. — На развод. Олеся подала.