Дыхание осени касалось моего лица, приподнял глаза и пристально посмотрел на окно, за котором находилась разъярённая Валерия. Встретившись с ней глазами, она озлобленно поморщилась и что-то проговорила… Её губы раздражённо подрагивали, чувствовал её ненависть и злость, с наслаждением усмехнулся, искренне наслаждался её беспомощным положением.

Эта коварная женщина была похожа на ядовитую кобру, у которой вырвали клыки и теперь она лишь может шипеть…

Понятное дело, что именно сказала эта дрянь, не слышал, но несложно было догадаться, что она проклинала меня, на чём свет стоит. Прекрасно! Сука, наши с тобой чувства абсолютно взаимные. Она ненавидела меня, но я полностью и безгранично отвечал ей взаимностью. Виктория совершенно права, мы с ней кардинально отличаемся от миролюбивой и добродушной Светланы, которая смогла простить предательство.

Стерва… Дьяволица с ангельским личиком. Строила из себя святую, а на деле оказалась прогнившей дрянью. Заползла в наш дом, хитростью проникла в семью своей подруги, а затем, вероломно ударила в спину. Проклятая сука! И как только эту бесстыжую дрянь земля носит!

Многие утверждают, что сильная ненависть часто порождает безумную страсть. Но у нас с Валерией она порождала лишь лютую вражду. Мы всегда будем враждовать, может быть по той причине, что похожи. Оба эгоистичны, себялюбивы и не перед чем не остановимся на пути к своей цели.

Только вот самоуверенность Валерии сыграла с ней злою шутку, она выбрала себе соперника, которого одолеть не сможет.

Каждый из нас стремится к уверенности в себе, и это вполне здоровое желание. Однако, как показывает практика, излишняя самоуверенность может быть не менее опасна, чем низкая самооценка.

Излишняя самоуверенность, которую можно спутать с высоким уровнем самооценки, на деле скрывает отсутствие осознания своих реальных возможностей и ограничений. Такие люди склонны переоценивать собственные силы, игнорировать критические замечания, а также убеждены в безошибочности своих действий. Однако постоянное «соперничество» с реальностью может привести к серьёзным негативным последствиям, как в личной, так и в профессиональной сфере.

Валерия предчувствовала свой скорый, ужасный конец! Удивительно, она до такой степени была уверена в своих силах, что аж противно становилось, при этом банальная пустышка. А вот Елизавета, наоборот, даже не представляет насколько сильная и независимая, умная девушка, но при этом совершенно не верит в свои силы.

Валерия неисправимая эгоистка, которая любила лишь себя…

Есть три разряда эгоистов: эгоисты, которые сами живут и жить дают другим; эгоисты, которые сами живут и не дают жить другим; наконец, эгоисты, которые сами не живут и другим жить не дают. Я принадлежал к первой категории, а вот Валерия точно к последней… Она сама не может нормально жить и наслаждаться, и другим не даёт.

Железная дверь подъезда распахнулась и из дома вылетела Елизавета, она волокла за собой чемодан и параллельно прожигала меня озлобленным, искренне ненавидящим взглядом.

— Что-то ты долго? — Стремительно приблизился к девочке и попытался забрать чемодан, но она крепче сжала ручку и не позволила ей помочь. — Лиза, позволь помочь. Пожалуйста, — очень мягко и трепетно прошептал, привлекая внимание девушки, осознавая, что Валерия буквально закипает от собственной беспомощности.

Малышка вздёрнула подбородок и яростно замотала головой.

— Спасибо. Помог уже. Я же тебя просила, — она попыталась вырвать чемодан из моих рук, но куда там, бережно оттолкнул её руку и, схватив одной рукой её поклажу, второй подтолкнул дерзкую, строптивую гордячку к машине. — Пусти. Пусти... Сказала. Я никуда с тобой не поеду. Ты не держишь свои обещания. Я тебе не верю, — она развернулась и её горящий, убийственный взгляд, наполненный откровенной ненавистью и злобой, зафиксировался на моём лице. — Ты подлец и обманщик. Я тебе совершенно не верю.

Дерзкая малышка удручённо усмехнулась.

— Что тебе ещё от меня нужно? Оставь меня в покое. Убирайся. Видеть тебя не хочу.

Бесила меня. Выводила из себя, но при этом параллельно безумно возбуждала. Как же хотелось выкинуть чёртов чемодан и, схватив малышку, затолкать её в автомобиль и отвезти в своё укромное место. Эта дикая кобылка нуждалась в воспитании, и я обязательно преподам малышке парочку уроков, но только не сейчас. Время не пришло. Она должна научиться мне доверять. Действовать необходимо более тонко и мягко. Ничего. Пусть пока покапризничает, покажет свой характер… Это лишь временное явление, она очень скоро превратится в ласкового, покорного котёнка. Лиза рядом со мной более рычать не будет, она будет лишь смиренно и удовлетворённо мурлыкать.

— Лиза, не устраивай предоставлений. Садись в машину. Прекрати вести себя как ребёнок, лишний раз доказывая своей матери, что ты лишь малышка.

Елизавета высокомерно фыркнула и свела руки на груди, демонстративно показывая, что выполнять мои указания не будет.

Б… ь. Сучка стаптывая. Да она в тысячу раз опаснее своей матери.

— Ладно, — неимоверными усилиями поборол злость, здравый смысл возобладал, хотя я был почти на грани. Всегда умел держать себя в руках, обладал превосходным и неоспоримым хладнокровием, но эта девица мёртвого доведёт. — Я тебе не обещал, что уеду. Ты сама так посчитала. Что плохого я сделал? — С фальшивой наивностью задал вопрос. — Я лишь хотел помочь, — покосился на окно, за котором упрямо продолжала стоять Валерия и внимательно наблюдала за скандальной сценой. — Хочу показать тебе квартиру. Убедиться, что тебя всё устраивает. Проявляю банальную заботу, — прекрасно зная, что мать Лизы пристально следит за нами, демонстративно прикоснулся холодными пальцами к полыхающим девичьим щекам. — Зачем ты борешься со мной? Срываешь злость на человеке, вина, которого заключается лишь в том, что он хочет помочь. И ничего более.

— От твоей заботы у меня одни проблемы. Мы же с тобой обо всё договорились. А ты нарушил обещание. И можешь больше не оправдываться, — огрызнулась она. — Ты лишь придумываешь причины.

— Нет. У тебя проблемы не от меня, — решительно заявил я. — У тебя проблемы из-за твоей матери. Лиза, садись в машину. Я отвезу тебя. А потом ты спокойно приедешь и заберёшь свой автомобиль, — перевёл глаза на её серебристый Инфинити. — Умоляю тебя, давай не будет устраивать публичный скандал.

Девочка с сожалением поймала мой взгляд.

— Нет у меня никакой машины. Мама меня всего лишила. Я теперь гол как сокол. Она доказала, что я без неё ничего не стою. Ждёт, когда приползу к ней с опущенной головой и на коленях начну вымаливать прощения.

Ласково улыбнулся и, бережно подняв её руку, поцеловал каждый маленький, аккуратненький пальчик.

— Ты сильная и самостоятельная девушка. И ты никогда не приползёшь к ней на коленях.

Елизавета гордо взмахнула головой.

— Вот и хорошо. Очень скоро ты заработаешь и сможешь позволить себе и автомобиль, и квартиру. Лиза, вот увидишь, что твоя мать осознаёт, что ты самостоятельная, независимая личность.

Настоящий соблазн плетётся как изящное кружево, но связывает крепче альпинистской верёвки… Ловко играл на слабостях юной, гордой девочки. Если я скажу, что готов подарить все блага, то она, будучи человеком свободолюбивым, посчитает, что я её покупаю. А такая девочка не покупается и не продаётся… Её надо постепенно раскрепощать, плавно и сладко окутывать невидимыми, стальными нитями. Она сама не заметит, как впадёт в полную мою зависимость.

— Хорошо, — обречённо выдавила она из себя согласие и побрела к автомобилю. — Может ты и прав. В любом случае устраивать публичный скандал на потеху зрителям не следует.

Быстро последовал за ней, лихо закинул чемодан и прыгнув в салон, завёл мотор.

Елизавета молча и угнетённо смотрела в окно.

— Не переживай. Всё будет хорошо. Тебе и твоей матери нужно время. Всё образуется, — говорил банальные, слащавые речи и сам себе удивлялся. — К сожалению, но иногда мы причиняем боль своим родным, дорогим людям.

Лиза медленно повернула голову и уныло улыбнулась.

— Мы с мамой совершенно разные люди. Совершенно непохожие. Иногда даже кажется, что мы совершенно не родные. Меня будто бы подменили в роддоме.

Озадаченно усмехнулся. Поспорить с Елизаветой было чрезвычайно сложно. Нет. Внешне мать и дочь были необычайно похожи, обе натуральные блондинки, с мягкими, нежными чертами лицами и огромными голубыми глазами, которые с первого мгновения околдовывали, очаровывали. Именно глаза Валерии меня в первую нашу встречу и привлекли. Они были настолько чистыми, невинными… Вот они меня и обманули.

— Мама — человек жёсткий, волевой, прагматичный, — девочка опечаленно выдохнула. — Я более ранимая, тонко чувствующий человек. Наверно именно по этой причине и не пошла учиться на юриста. Мне сложно защищать людей, которые, по моему мнению, аморальные и беспринципные, но при этом готовы платить огромные деньги.

Машинально приподнял брови. Хорошо, что Лиза понимает, что её мать меркантильная, беспринципная стерва. Ей сложно, больно и тяжело, но она признаёт недостатки матери.

— Нет, — громко провозгласила она, будто бы прочитав мои мысли, попыталась оправдать Валерию. — Ты не думай, что мама плохой человек. Ей в жизни пришлось тяжело. Она просто привыкла бороться за своё место под солнцем.

Снисходительно помотал головой, позволяя девушке спокойно выразить свои мысли, при этом не считал, что стервозный характер можно как-либо оправдать. Многим людям приходятся, проходит огромные испытания, но при этом подлецами они не становятся. Но вслух свои мысли озвучивать не стал, не желал лишний раз унижать Валерию. Мне было плевать на мать Лизы, но вот девочке делать больно как-то не хотелось. Поймал себя на мысли, что чувства Лизы меня волнуют. Б… ь. Ну и кто кого соблазняет. Нельзя терять рассудок. Категорически нельзя вновь попадаться на невинные, чистые, бл….е глазки.

Лиза хуже… намного хуже своей матери. Она не стерва, Елизавета святая.

— Она рано стала мамой, — шептала малышка. — Ей пришлось бороться за свою благополучную жизнь. Жизненные трудности её закалили. Я же с раннего детства получала всё, что хотела. Ради меня она днями и ночами трудилась. И знаешь, — звонко воскликнула Елизавета, — я ей очень благодарна. Правда благодарна, но это вовсе не означает, что собираюсь беспрекословно выполнять её указания. У меня своя жизнь и я никому не позволю в неё вмешиваться. Даже родной матери.

— Я тебя понимаю. Но согласись, что Валерия самый настоящий домашний тиран. Она не уважает твоё мнение, считая тебя по прежнему несмышлёным ребёнком.

Нетрудно догадаться, что с детства властная Валерия подавляла хрупкую, ранимую девочку.

Лиза ехидно усмехнулась.

— Она тиран. А ты тогда кто?

Невольно пожал плечами. Верный вопрос. Лишний раз убеждался, что с Валерий мы слишком похожи. У нас мораль своя. Если отбросить тот факт, что Лера увела мужа у моей сестры, то её поступок осуждать бы не стал. Она действовала в своих интересах. Закон не нарушала. Руководствовалась лишь своими желаниями. А нет, разницами между нами всё-таки присутствует. Валерия коварная женщина, но законопослушная, а я и закон могу переступить и даже не поморщусь.

— Лиза, ты ко мне не справедлива, — притормозил на светофоре и игриво улыбаясь, посмотрел на девочку. — Ты же меня не знаешь. Тебе следует больше времени проводить со мной. Прости, но ты же делаешь свои несправедливые выводы руководствуясь лишь слухами и домыслами.

Девушка надменно хныкнула.

— Я с тобой мало знакома. Это правда. Но мне этого достаточно, — она полоснула пальчиками воздух. — У тебя действительно диктаторские замашки. Ты не умеешь слушать чужое мнение, — она немного поддалась вперёд, обволакивая меня приятным, незабываем женским ароматом. — Может мама и не уважает меня, стремиться подчинить, но и ты далеко не ушёл.

Чёрт! Как она может пахнуть чистотой, невинностью и одновременно пороком, дикой страстью, сексуальным желанием и развратом. Её аромат напоминает горный воздух, когда ты поднимаешь к вершинам горных склонов.

Неожиданно раздался автомобильный сигнал, молниеносно перевёл взор и увидел, что светофор отражает зелёный свет.

— Поехали, — хихикнула плутовка. — Ты меня называешь капризным ребёнком, но сам ведёшь себя как ребёнок. Как сказал, так и будет, — никак не успокаивалась Лиза, удовлетворённо отчитывая меня.

Девочка вновь прижалась к спинке кресла.

— Самоуверенность — хорошо, но не до такой же степени. Ты же действуешь как танк. Всегда идёшь на пролом. Кошмар!

Невольно усмехнулся. Меня впервые отчитывает женщина и самое странное, что я даже не пытаюсь ей возразить. Обычно даже крёстной и сестре не позволял поучать меня, тыкать носом, словно нашкодившего котёнка, а тут прямо в пай-мальчика превратился.

Выкрутил руль и автомобиль заехал на территорию элитной недвижимости.

— А ты вся такая правильная? — Провокационно задал вопрос. — Можно подумать, что у тебя нет недостатков.

Припарковал автомобиль и пристально заглянул в её смущённые глазки.

— Тебе не скучно? Никогда не хотелось стать более свободной. Единственная настоящая тюрьма — это страх, и единственная настоящая свобода — это свобода от страха.

Лукавая искорка блеснула в моих глазах, когда малышка робко прикусила нижнюю губу цвета сочной, сладкой клубники.

Наклонился максимально близко к малышке и неспешно отстегнул её ремень безопасности, как бы невзначай прикасаясь к её упругим бёдрам.

Б… ь! Близость Лизы сводила с ума. Люди так неохотно признают эротическую сторону любви, бегут от неё, стараясь делать вид, что любовь — это лишь букеты и держание за ручки. А ведь секс не унижает настоящую любовь, наоборот — становится одним из её проявлений. Вот уж сексу я уделял огромное количество времени, а заниматься банальным, травильными ухаживаниями особо никогда не занимался. П… ц! Придётся учиться. Чтобы покорить Лизу, придётся менять приоритеты.

— Пошли.

— Подожди, — Лиза робко перехватила мою руку. — Платон, я тебе действительно очень благодарна, — она потупила взор. — Но предупреждаю, что я не считаю, что чем-то тебе обязана. Я готова работать. День и ночь буду работать, но спать с тобой не буду.

— А ты со мной и не уснёшь, — шаловливо прошептал, ни на секунду, не отводя от умилительно раскрасневшейся малышки взгляда.

Девочка вздёрнула подбородок.

— Очень смешно.

— Смешно, — игриво щёлкнул малышку по-маленькому, аккуратненькому носику. — Очень смешно. Ты так настойчиво твердишь, что не хочешь быть моей любовницей, что я ненароком начинаю думать, что именно этого статуса страстно и желаешь.

Елизавета расправила плечи и, смело приблизившись ко мне, почти соприкасаясь кончиком носа с моим, томно прошипела, — как знать… как знать.

П….ц. К чёртовой матери весь этот разум и хладнокровие. Её страстная фраза растопила весь лёд, возбуждённый половой орган налился кровью, стремясь выскочить наружу. Она заводила меня… Лишала власти над своим телом и разумом.

— Но только мне решать быть твоей любовницей или нет. Твои желания понятны, но о моих ты даже не догадываешься, — малышка лукаво сверкнула глазками и моментально схватившись за автомобильную ручку, выскочила из салона.

Невольно возбуждение насквозь поразило моё тело… Настолько ли наивна и невинна Елизавета. Иной раз её поведение сводит с ума!