— Говори, — сильнее прижалась к стене, безуспешно стремясь сократить расстояние между мной и Морозовым.

Мужская брутальность давила на меня. Этот Морозов сущий дьявол, одним лишь взглядом, коротким словом водил меня в ступор, лишал дара речи, завладевал мыслями. Тело дрожало, никак не могла справится с эмоциями, подавить свой страх.

И что же в нём такого? Обычный человек. А действовал на меня как удав на кролика. Даже слова поперёк сказать не могла, губы словно немели.

— Спасибо за разрешение, — с присущей ему неуместной иронией, провозгласил Морозов. — Лиза, моё предложение остаётся в силе. Нельзя постоянно держаться за материнскую юбку.

Морозов надменно, с откровенной издёвкой покривил пленительные губы.

— Да что тебе известно про мои отношения с матерью?

Мужчина снисходительно кивнул, будто бы был истинным знатоком, отлично разбирался в конфликтных ситуациях.

— У матерей нередко бывают сложные отношения с взрослыми дочерями. Это очень частое явление, просто о нем не говорят вслух. Обе стороны в глубине души чувствуют себя подавленными и виноватыми из-за того, что, будучи самыми близкими людьми, не могут наладить хорошие отношения.

Тяжело вздохнула.

— Причина в том, что дочери не хотят вмешательства матерей в их жизнь. Они оберегают своё пространство, защищают свои границы от маминого вторжения, которое порой бывает бесцеремонным. Для взрослой дочери очень важно иметь свои границы. Она хочет сама распоряжаться своей жизнью и решать, кого в неё впускать, — Морозов лукаво улыбнулся. — Поэтому взрослые дочки не хотят слишком часто общаться с мамами, выходить с ними на связь. Они редко звонят по телефону, редко заходят. Необходимость общения с мамой каждый раз становится для дочери испытанием. Иногда дочери срываются, грубят. Мать в этом случае страдает. Думает: «За что? Я этого не заслужила. Я люблю дочку больше всего на свете. Я так хочу общения, любви, тепла…».

Гениально! Прямо глаза мне раскрыл. Можно подумать, без него не знала прописных, жизненных постулатов. Только вот ошибся всезнающий Платон Аркадьевич… Он мне рассказывает про модель общения своей добродушной сестры и своенравной, невоспитанной племянницы, у нас с же с Валерией Владимировной всё гораздо и гораздо сложнее.

— Хочешь, чтобы я работала у тебя?

Платон приподнял одну руку и, прижав её к стене, утвердительно помотал головой.

— И параллельно была твоей любовницей, — безапелляционно, с откровенным пренебрежением добавила я.

Без особого смущения наглец пожал плечами. Его самомнение выводило из себя, этот высокомерный мужлан даже не собирался скрывать свои истинные намерения.

— Было бы неплохо. Но выбор остаётся за тобой. Лиза, — он с особенной нежностью и мягкостью произнёс моё имя и немного наклонил голову, неуклонно приближаясь к моему раскрасневшемуся лицу. — Я действительно заинтересовался тобой и не собираюсь от тебя отказываться, но принуждать не собираюсь. А вот соблазнять обязательно буду.

Немного опустила ресницы, ощущая внутренний жар. Боялась подпускать мужчину слишком близко. Не могла до конца поверить его словам. Нет. Поняла уже, что принуждать женщину он не станет, да ему это и не нужно… Не верила, что Морозов реально заинтересовался именно мной. Я для него слишком простая, обычная, ничем не приметная девочка.

— Лиза, соглашайся. У тебя будут прекрасные перспективы.

Плавно приподняла голову.

— Если я соглашусь, то мама меня точно проклянёт. Она выгонит меня из дома и больше на порог не пустит, — утруждено выдохнула. — И будет права. Потому что твоё предложение — самая настоящая провокация.

Морозов слегка растерялся, я же, воспользовавшись ситуацией, ловко выскользнула из плена и обойдя его, обессиленно присела на стул.

— Но жильём, допустим, я тебя обеспечу. Здесь проблем не будет.

Непроизвольно очень быстро обвела просторную кухню встревоженным взором.

— В каком смысле обеспечишь?

— В прямом. Будешь здесь жить. Квартира просторная. Мы с тобой друг другу мешать не будем. Я буду иногда приезжать. Возможно, даже не один, — дьявольская, вульгарная ухмылка зафиксировалась на его губах. — Ты никогда не участвовала в групповом сексе.

Пошляк. Свинья.

Густо покраснела. Квартира, бесспорно, огромная, но жить в его доме я точно не собиралась. И уж тем более не намеревалась участвовать в его извращённых играх.

Изумлённо захлопала ресницами. Так и подмывало послать его на три известных буквы. Сволочь! Он меня действительно ставит в один ряд со своими девицами легкомысленными. Ему ещё и одной женщины мало…

Бросить колкую фразу и послать Морозова не успела, уголки его губ молниеносно взлетели, и он звонко рассмеялся.

Подонок. Он просто издевается надо мной. Я нахожусь в ужасном положении, выхода из которого не вижу, а этот подлец откровенно издевается.

Яростно вскочила.

— Лиза, успокойся, — его тёплые пальцы коснулись моих плеч. — Я правда готов обеспечить тебя жильём. Если ты согласишься работать в моей фирме, то как особо ценному сотруднику, я готов предоставить тебе служебное жильё.

Снова издевается. Особо ценный сотрудник я для него. Конечно!

С откровенным вызовом и возмущением скользнула взглядом по мужскому силуэту, лишний раз убеждаясь, что Морозов в великолепной физической форме. Чёрт! У меня реально помутнее рассудка.

— Прекрати надо мной издеваться, — грубо стряхнула его руку. — Какую ценность я могу представлять для твоей фирмы. У меня совершенно нет опыта.

— Это правда. У тебя нет опыта, но ты очень креативная девушка, — без какой-либо издёвки, заявил он. — Крёстная в восторге от твоих идей. Моя фирма в основном занимается строительством. Ландшафтных дизайнеров можно по пальцам пересчитать. А сейчас этот вид деятельности развивается и востребован на рынке.

Суетливо поводила глазами.

— Не знаю. Мама точно не одобрит моё решение. Да её буквально взорвёт.

Представляю, какой ураган негатива завтра на меня обрушится. А если я ей скажу, что приняла приложение Морозова…

Устало прикрыла глаза. С другой стороны, я ничего плохого не совершаю. Это всего лишь работа и ничего более…

Морозов нежно обхватил меня за подбородок, медленно приоткрыла веки и заглянула в его глаза. Может я ошибаюсь, но в глазах Платона было столько нежности. Что-то подсказывало, что он вовсе не играет со мной. Страшно ошибиться. Не хотела боли. Испытать унижение.

— Твоя мать запрещает тебе со мной общаться, но при этом, когда ты ушла из дома, она обратилась именно ко мне. Извини, Лиза, но, мягко говоря, у твоей матери двойные стандарты. Биполярочка прослеживается, — Платон убрал руку. — Она эгоистка. Ты должна стать самостоятельной личностью. Исходи из собственных интересов.

— Откуда ты знаешь какие у меня интересы? Может, я не хочу работать в твоей компании. Ты такой вариант не рассматривал. И дело вовсе не в маме. Вернее, — моментально поправилась, — не только в маме.

Морозов озадаченно покачал подбородком и, сведя руки на груди, произнёс, — ты боишься меня?

Усмехнулась.

— Тебе не надоело повторять один и тот же вопрос.

Платон приподнял руки, как будто бы выбрасывая белый флаг и объявляя временное перемирие.

— Смотри. Предлагаю тебе забыть всё, что между нами было. Начнём с чистого листа. Обещаю, что больше не буду оказывать тебе никакие знаки внимания. Буду ждать.

Сомнение блеснуло в моих глазах. Обида капризно топнула ногой.

— Будешь ждать? Чего?

— Тебя. Ты даже не представляешь, насколько я терпелив.

Невольно улыбнулась и моментально заметила, как мужской взгляд заворожённо остановился на моих губах.

— Что?

— У тебя очень красивая улыбка, — с придыханием прошептал он, не отрывая взгляда от моих губ.

Морозов плавно приподнял глаза.

— Современные мужчины имеют слабое представление о том, как привлечь внимание женщины и покорить её сердце. Избитый шаблон «Красавица, давай сходим на свидание» уже давно не работает! Каждая девушка уникальна. Чтобы добиться любви, нам, мужчинам, нужно быть изобретательными и внимательными.

Смущённо заводила глазами, ощущая, что моё влечение к дьявольскому искусителю нарастает с невероятной скоростью, буквально растворялась под его горячим взглядом, утопала в дурманящих словах.

Тайная страсть заполняла сердце.

— Лиза, признайся, что тебя заводят запретные отношения.

Багровая краска заполыхала на моих щеках. Замотала головой, отвергая его провокационное утверждение.

* * *

— Дочка, признаю, — мама встала напротив меня, лишая возможности дальше собирать вещи. — Милая, прости меня. Вспылила, но разве это повод уходить из дома?

С грустью посмотрела на весьма и весьма проницательную женщину.

— Я не злюсь на тебя, — аккуратно сложила кофту и положила её в чемодан. — Но думаю, что мне пора принимать решения самостоятельно. Я буду работать у Морозова.

Мама высокомерно хохотнула и с обескураженным выражением лица яростно замотала головой.

— Боже, Лиза! — Она отчаянно прижала ладонь к виску. — Ты с ума сошла. Ты что не понимаешь, что этот мерзавец пользуется положением. Он хочет мне отомстить.

Проникновенно усмехнулась и, высоко подняв голову, произнесла, — мерзавец, говоришь! Так почему же ты обратилась именно к этому мерзавцу? Морозов — значит мерзавец, а ты у нас ангел в белом пальто.

И снова атмосфера в комнате начала накаляться до предела. Маме очень не понравился мой колкий вопрос. Она отвернулась от меня и глядя в пол, промолвила, — ты права. Как оказалось, кроме Морозова мне по сути и обратиться было не к кому. У меня, бесспорно, есть связи, но сама понимаешь, они не идут ни в какое сравнение с возможностями Морозова. Пока бы я дозвонилась до нужных людей, утро бы наступило.

Ближе подошла к матери.

— А Ворошилов?

Мама угрюмо свела брови и пренебрежительно взмахнула рукой.

— Да что он может. Одним словом, пустое место, — она перевела на меня молящий взгляд. — Лиза, не уезжай. Ну где ты будешь жить? Ты хоть представляешь, сколько стоит снимать жильё. На твою зарплату ты сможешь себе позволить какую-нибудь лачугу на самой окраине.

Смущённо опустила глаза. Понимала, что если скажу маме о том, что Морозов предложил мне служебное жильё в центре города, то точно спровоцирую новую волну гнева и ярости. Лучше промолчу. Потом как-нибудь скажу. Ей бы сейчас эту информацию переварить.

— Ты привыкла к совершенно другим условиям жизни.

— Ничего я справлюсь.

Мама злобно покривила губами и принялась суетливо расхаживать из угла в угол.

— Хорошо. Решила поиграть во взрослую, независимую девочку, — она резко замерла и широко развела руками, — прекрасно! Но предупреждаю, что от меня не получишь ни копейки. Посмотрим, как долго ты продержишься. Даю тебе два месяца. Максим два месяца, — озлобленно прорычала она.

— И что будет потом? — Равнодушно задала вопрос.

Не собиралась поддаваться на её шантаж и банальные манипуляции. Сама до конца сомневалась, допускала, что совершаю роковую ошибку, но это мой выбор. Мой и больше ничей…

Самые лучшие уроки мы получаем, когда делаем ошибки, ошибка прошлого — мудрость будущего.

— А потом ты осознаёшь, что совершила страшную ошибку, — мама неспешной, немного покачивающейся походкой подошла к окну. — Хлебнёшь по пол…, — она внезапно замолчала, так и не завершив свою пылкую фразу.

Повернулась к матери и увидела, что она словно окаменела, стояла, не шевелясь, яростно всматриваясь в окно.

Что она там увидела?

— Это Морозов, что ли? — Её разорённый взгляд мгновенно упал на меня. — Лиза, ты на такси приехала или тебя Морозов привёз? Вы что вместе ночевали?

Град вопросов посыпался на меня. Чёртов Морозов. Просила же уезжать. Сказала же, что сама доберусь. Вот же упрямый баран. Специально усугубляет ситуацию.

— Да. Морозов. Но мама, — оправдательно простонала я, — между нами ничего нет и быть не может. Я ночевала в его квартире в другой комнате. Он обещал, что между нами будут только служебные отношения и ничего более.

Злобные молнии засверкали в материнских глазах.

— Лиза, какая же ты глупая, наивная девочка. Ты совершаешь огромную ошибку. Он попользуется тобой и выбросит. Ты можешь понять, — она яростно замахала руками, — что он хочет сделать больно мне. Так, ладно, — мама молниеносно подлетела к чемодану и принялась активно вытаскивать вещи. — Ты никуда не поедешь. Я не позволю этому подонку сломать твою жизнь.

Неторопливо подошла к матери и, бережно схватив её за запястье, громогласно проговорила, — ты его ревнуешь? Я тебя правильно поняла? Мама, признайся, что ты не за меня волнуешься, а Морозова ревнуешь.

— Бред. Ерунда, — она отчаянно отвергала мои слова. — Этот человек мне безразличен. Не забывай, что это он за мной бегал. Извращенец, — гневно рявкнула она. — Мать в постель затащить не смог, так на тебя переключился.

Чем усерднее мать отвергала моё предположение, тем сильнее убеждалась, что ревность её одолевает. Проклятие!

— Мама, поклянись, что Морозов тебе безразличен.

Женщина тяжело вздохнула и угрюмо усмехнувшись, медленно подошла к окну и пронзительно взглянула на беспечного Морозова.

— А если я скажу, что он мне небезразличен, что ты сделаешь? Пойдёшь вместе с ним?

Замерла. Меня словно гвоздями прибило к полу. Нет… Это уже слишком.

— Ты так специально говоришь, — протараторила. — Ты же любишь Дмитрия Львовича.

Отчаянно проговаривал каждое слово, до последнего убеждая себя, что мама вовсе не интересует Морозов. Она манипулирует, использует хитрость… Нет ей дела до Морозова…

Ответа от матери не последовало, она лишь надменно усмехнулась.

— Лиза, ты у меня ещё такая маленькая и глупенькая.

— Какая есть. Но хотя бы мужчин не использую, — решительно приблизилась к матери. — Признайся, что ты испытываешь к Морозову?

Мама недвусмысленно обвела его угнетённым, томным взглядом.

— Не знаю. Вот смотрю на него и понимаю, что меня к нему влечёт. Думаю, что он вовсе не использует тебя. Вернее, — она отстранилась от окна и быстро задвинула штору, — помогая тебе, он хочет сблизиться со мной. Понимаешь?

Сердце лихорадочно забилось в груди. Если бы она только знала, с какой страстью и похотливым рвением он оказывает мне помощь. У меня было очень мало опыта в общении с мужчинами, но женская интуиция присутствовала. Чувствовала, что Платон ко мне что-то испытывает, правда не знаю до какой степени его чувства сильные и как быстро они пройдут…

— А что, если ты ему безразлична? Ты допускаешь возможность, что Морозов даже мстить тебе не собирается. Не допускаешь вероятность, что ему на тебя плевать. Прости, конечно, — прижала руку к груди, — за грубость. Но не знаю, как по-другому сформулировать вопрос.

— Нет. Не допускаю. Я очень хорошо знаю Платона. Слишком хорошо.

Внутри что-то дрогнуло. Они же не спали? Нет. нет… нет… Она утверждала, что между ними никогда ничего не было. Лишь невинные ухаживания и кокетство с её стороны.