Приятная музыка ласкала слух, раздражённо выдохнула и пододвинула стул ближе к столику.

В гордом одиночестве наблюдала за Морозовым, лицо которого сияло, как медный таз на солнце.

Около него вертелась шикарная, пышногрудая девица с вульгарным декольте и что-то ему интенсивно вещала.

Всё правильно… Вот такую легкодоступную, стервозную женщину и заслуживает этот кобель.

Глупая девочка! Горько усмехнулась. Головой понимала, что между мной и Платоном огромная пропасть, которую никогда не сможем преодолеть…

Совершенно разные ценности. Это самодостаточный, властный и себялюбивый мужчина стремится лишь к богатству, в его жизни нет места светлым, глубоким чувствам, лишь мимолётные увлечения, которые ни к чему серьёзному привести не может. Он Эгоист, но честный эгоист, который никогда ничего от меня не скрывал, совершенно не обманывал.

А вот самообманом активно занималась я, моё невинное сердечко отчаянно трепетало, жалобно пищало, что Платон способен на любовь, его лишь нужно бережно подтолкнуть, доказать, что любовь — это вовсе не слабость, а невероятная сила.

Если не собираешься заводить отношений с женщиной, с которой занимаешься сексом, то лучше вызвать проститутку.

Дешевле выйдет… Вот в этом был весь Морозов. Зачем напрягаться со мной. Позволила себя трахнуть хорошо, отказала плохо, но не очень страшно, всегда можно найти другую девочку куда более покладистую и менее капризную.

Злобно фыркнула и, схватив бутылку шампанского, налила себе игристого вина в бокал.

Откуда во мне проснулась эта неуместная ревность? Как можно ревновать чужого мужчину, который не имеет ко мне никакого отношения? Фантазёрка.

Придумала себе, что Морозов так просто не отступит, надеялась, что продолжит добиваться. А он оказался ветреным, непостоянным кобелём, который не одну сучку не пропустит.

Коктейль из противоречивых чувств плохо усваивается.

Огненная боль поражала стрелами ядовитыми стрелами, моя одержимость этим запретным мужчиной усиливалась с каждым всзохом. Отчаянно давила зарождавшиеся чувства, но они словно смертоностные метостазы поражали мою душу.

Злилась на Морозова… Но больше всего ругала себя. Какого хрена я здесь делаю?

Раздираемая яростными эмоциями приподняла глаза и увидела, что этот лицемер вальяжной походкой направлялся ко мне, оставив свою пошлую дамочку.

— Смотрю, ты скучаешь?

Ироничный тон Морозова вызвал у меня изжогу, надменно осмотрела его с верху вниз и с фальшивым кокетством вытянула губы, параллельно водя кончиком пальца округлости бокала.

— Нет. Мне очень весело, — буркнула я. — Безумно весело. Ты заблужаешься.

— Я вижу, — мужчина по-хозяйски подхватил своими загребущими руками за талии и, буквально, против моей воли, поднял со стула и потащил в центр зала.

Восхитительная, медленная музыка окутала пространство.

— Что ты делаешь? — Промолвила, когда Платон опустил одну руку на мою талию, а второю за спину.

— А на что похоже?

Усмехнулась, но всё-таки не стала сопротивляться и отдалась чувственному, трепетному танцу.

— Музыка воодушевляет весь мир, снабжает душу крыльями, способствует полёту воображения; музыка придаёт жизнь и веселье всему существующему… Её можно назвать воплощением всего прекрасного и всего возвышенного, — сладко пролепетал Морозов и плавно наклонился ко мне, вновь провоцируя ненавистные мне страстное желание, которое полностью завладевало предательским телом.

Надо сопротивляться. Нельзя становиться рабой своих похотливых желаний. Морозов не мой мужчина. Он ничего не сможет мне дать, а вот заберёт всё, включая душу и сердце.

— Танцы — прекрасная тренировка для девушек, это первый из способов научиться угадывать, что мужчина собирается сделать, прежде чем он сделает это, — соблазнительно прохрипел Платон.

Он точно дьявол. Никак иначе не могу объяснить это проклятое влечение. Нет. Этот коварный искуситель подарит мне огненную страсть и в то же время нескончаемую боль.

— И что ты сделаешь? Опять оставишь меня и побежишь к своей вульгарной особе, — рыкнула я, выдавая свою ревность.

Моментально Морозов выпрямился и впился своими бесовски — притягательными глазами в моё недовольное лицо.

— Ты ревнуешь? — Сначала он задал вопрос, а потом утвердительно заявил, — ревнуешь, малышка.

Высокомерно хихикнула.

— Нет.

— Да, — повторно утвердительно провозгласил мужчина, одаривая меня самодовольной улыбкой. — Ревнуешь, малышка. И мне это безумно нравится.

Его самодовольные речи сводили с ума…

Вот же напыщенный мужлан. Его самолюбимые раздуто до невероятных масштабов. Он убеждён, что ни одна женщина перед ним не может устоять.

— Бред. Ты слишком высокого мнения о себе, — придала голосу максимальные нотки равнодушия и безразличия, а тем временем внутри полыхал пожар, языки пламени обжигали невинную душу, огненные плети били по сердцу. — У тебя отвратительный вкус. Эта рыжая бестия вульгарна. Наряд пошлый. Выглядит как проститутка. Как только таких пускают. Вроде солидное мероприятие, — каждая фраза звучала как оправдание, из последних сил доказывала, что у меня никаких эмоций не вызывают его шашни. — Была о тебе лучшего мнения. Но оказалось, что ты самый настоящий бабник, при чём с ужасным. Просто отвратительным вкусом.

Дура! Наивный воробушек возомнил, что действительно сможет конкурировать с расфуфыренными курицами.

— Ревнуешь, — он крепче сжал пальцы на моей талии и резко дёрнул вперёд, вынуждая сильнее прижать к его стальному, расслабленному телу. — Ревнуешь, обманщица. Твой сладкий ротик, — искуситель наклонился и остановился в опасной близости от моих губ, — обманывает, а вот глаза врать не могут.

— А тебе уже говорила, очки купи. Не может быть у меня к тебе никакой ревности. Мы с тобой совершенно разные люди.

Морозов проигнорировал мои слова, медленно водя кончиком носа по моей щеке.

— Обманщица. Врунишка. А знаешь, что я делаю с врунишками?

Его рука фривольно скользнула по моей спине и мгновенно оказалась на филейной части.

Его пошлые, фривольные прикосновения должны были вызвать бурю возмущения с моей стороны, но слабое тело реагировало иначе, это дьявол профессионально искушал меня. Боже, как же сложно ему противостоять. Обаяние Морозова порабощало меня…

— Ты что творишь? С ума сошёл, — прошипела и молниеносно приподняла его горячую, требовательную руку, зафиксировав её на талии. — Морозов, ещё раз так сделаешь и публично получишь такую оплеуху, — свирепо прорычала, прожигая нахала полыхающим взором. — Ты меня не за ту девушку принимаешь. На меня твои фокусы совершенно не действуют. Я тебя насквозь вижу. Возвращайся к своей рыжей бестии.

Платон усмехнулся.

— Отлично. Спасибо за танец, — спокойно проговорил мужчина, как только музыка перестала звучать, и все гости последовали к своим столикам. — Ты куда?

Озадаченно покосилась на Морозова.

— К столику.

— Не надо. Думаю, что тебе лучше поехать в отель.

С откровенным негодованием прищурилась.

— Да. Езжай в отель.

— Не поняла, — сурово свела руки на груди, чувствуя подвох в его словах. — В смысле? А ты?

Сейчас была похожа на жену, которая никак не желает оставлять любимого супруга среди шикарных женщин, которые только и ждут момента, чтобы улучить момент и пригнуть к нему в койку.

Разумом понимала, что не имею права задавать подобные вопросы и требовать объяснений, но сердце бушевало и настойчиво требовало пояснений.

— У меня есть ещё дела. Поздно. Езжай. Отдыхай.

Машинально покосилась на рыжеволосую стерву, которая сидела за столиком и не сводила страстного взгляда с Морозова.

Ясно. Понятно какие у него дела.

— Я не устала.

Чёрт меня, чего же я сопротивляюсь? Где же моя гордость?

Морозов снисходительно ухмыльнулся.

— А я говорю, устала. Значит, устала. Не забывай, Елизавета, что я твой начальник. Поэтому будь так добра, езжай в отель.

— Хорошо. Отдыхай. Развлекайся, — развернулась и собралась уходить, хватит с меня этого откровенного издевательства. Что я ему карманная собачка?

Секунда и мужская рука коснулись моего запястья… Мгновение и вот я уже вновь плотно впечаталась к атлетической, мускулистой груди.

Пристально смотрела в пылающие глаза Морозова. Он злился. Точно злился. Только вот почему? Сам меня прогнал, а теперь злится?

— Я буду развлекаться. Можешь даже не сомневаться. Ты же не против? Ты же меня совершенно не ревнуешь, — разъярённо констатировал мужчина, по всей видимости, ожидая от меня какого-то признания.

Не дождётся… Я не собираюсь поддаваться дьявольскому искушению. Ради банального секса, возможно даже феерического и незабываемого, не собиралась придавать свои принцыпы.

Робко помотала головой.

— Делай, что считаешь нужным. Только вот…, — выдержала театральную паузу, усиливая любопытство Платона.

— Только, что?

Высоко взмахнула головой.

— Только не забывайте о работе. У нас с вами командировка.

— Спокойной ночи, девочка, — разочарованно прошептал мужчина и освободил из своих объятий. — Пойду пообщаюсь со взрослой женщиной, которая не будет капризничать.

Мерзавец! Чертовски соблазнительный мерзавец, который хорошо знал женскую психологию и не только!

— Ты подменяешь понятия, Платон, — рыкнула я. — Чувство собственного достоинства — это вовсе не капризы, но тебе этого никогда не понять. Ты руководствуешься низменными чувствами.

Морозов едва уловимо усмехнулся.

— А ты чем руководствуешься?

Гордо взмахнула головой.

— Моралью и нравственностью. Мне не нужны мимолётные интрижки. Я желаю найти одного единственного мужчину, — для Морозова мои фразы звучали слишком смехотворно и наивно, ему не понять, чем руководствуется честная, порядочная девушка.

Платон удручённо поморщился.

— Лиза, я уважаю твои принципы. Только вот, девочка, смотри, чтобы твои принципы не оставили тебя в гордом одиночестве. В поиске одного-единственного ты можешь упустить своё счастье.

Надменно хихикнула.

— Это не смешно, Елизавета.

— Смешно, Платон. Просто смешно.

* * *

Расхаживала из угла в угол, раздираемая самыми низменными чувствами.

Выдохнула и обессиленно опустилась на край кровати. Сердце болело, кровь закипала при мысли оттого, что в этот самый момент Морозов ласкает отвратительную особу в своём номере. А может и не в своём номере. Может, они-куда-то ещё поехали.

Всё хватит. Схватила лёгкую кофту и, набросив её на плечи, побрела к Морозову. Скажу, что пришла… Зачем я пришла?

Остановилась возле его двери, и моя рука замерла у деревянной поверхности.

Чёрт! Будь что будет.

Приглушённо постучала, но ответа не последовало.

Почти двенадцать часов ночи. Всё понятно.

Обречённо развернулась, как внезапно дверь распахнулась.

— Что, малышка, не спиться? Сказку почитать?

Быстро развернулась.

— Да что ты себ…, — весь негатив молниеносно растворился, как утренний туман. Увидела перед собой полуобнажённого Платона, тело которого прикрыто было махровым, белоснежным полотенцем. Непроизвольно залюбовалась…

— Нравится? — Вздрогнула и мгновенно оторвала очарованный взгляд от его стальной груди, по которой лениво спускались капельки воды.

Постепенно стала приходить в себя. И когда сексуальное возбуждение стало ослабевать, внезапно вторгся гнев. Проклятие… Он со своей девицей в номере. Развлекается. Помешала.

— Прости. Хотела убедиться, что у тебя всё нормально, — глупость сморозила, но ничего лучше придумать не могла.

— Убедилась? — Его глаза полыхнули лукаво-соблазнительным огоньком. — Проходи. Раз уж пришла.

Активно захлопала ресницами.

— А ты один?

Платон отошёл назад, позволяя войти в номер.

— А тебе ещё кто-то нужен? Любишь эксперименты?

Стыдливо прикусила губу и несмелым шагом зашла в люксовый номер.

— Лиза, чего ты боишься? — Платон приблизился ко мне и нежно провёл пальцем по моей полыхающей щеке. — Девочка, подними на меня свои красивые глазки.

Выполнила его нежную просьбу.

— Ты очень красивая. Малышка, зачем ты меня мучаешь? А главное, себя. Почему сдерживаешься?

Приоткрыла рот.

— И только не говори мне про парня. Твой Стёпка недостоин тебя.

— Я не…, — ласково мужской палец прижался к моим пересохшим губам.

Медленно плавилась, казалось, что земной шарик набирает обороты и мир с сумасшедшей скоростью вращался. Не стоило столько пить. Пипец. Кого я обманываю, один бокал игристого вина не может создать эффект безумной карусели.

— Не надо.

— Нет, Лиза. И слушать больше никаких возражений не хочу, — его слова словно раскалённое железо сладко мучили меня, уничтожая все сомнения, подогревая и без того сумасшедшее, неконтролируемое желание. — Тсс, — Морозов указательным пальцем шаловливо провёл по нижней губе. — Лиза, ты пришла потому, что хочешь меня. Признайся. Скажи, «да» и я сделаю, всё, чтобы ты оказалась в раю и аду одновременно. Только попроси.

— Не дави на меня, Платон.

— Не буду, — придерживая меня, он медленно присел на диван, чтобы не потерять равновесия схватилась за его массивные плечи.

— Сладкая девочка.

Его пленительные губы прижались к моим… Боже, медовая истома охватила моё рабское, безвольное тело. Мечтала, что преподнесу свою девственность, как ценность одно-единственному, любимому мужчине, с которым проживу всю жизнь. Да. Слишком наивно и романтично… Но такова я, а вот теперь мои девичьи грёзы разрушались. Знала же, что Морозов никогда не будет мои… Пусть. Но в этот час он мой. Только мой.

Тело обмякло, разум шептал, что нужно уходить. Остановиться. Утром наступит горькая расплата…

Рвано выдохнула, разрушая тишину.

— Ты прекрасна. Ничего не бойся. Я рядом, — Морозов сильнее прижал к своему мокрому телу, мужская рука скользнула под лёгкие спортивные штаны и преодолев трусики, бережно и так нежно, пальцы прикоснулись к женской плоти.

— Малышка, да ты вся мокрая. Ты же хочешь меня.

Как ответить на его вопрос? Откуда мне знать, чего именно хочу. Надо признаться, что я ещё никогда не была с мужчиной.

— Лиза, — простонал мужчина. — Я же не железный.

Мужской палец проник в меня, и я внезапно ощутила необычные ощущения.

Никогда не думала, что лишение девственности будет настолько приятным. Все эти разговоры о том, что это больно, что после этого несколько дней чувствуешь неприятное жжение между ножек, что даже ходить начинаешь по-другому… Наслушавшись всего этого вот, я ожидала, что после первого проникновения я почувствую себя просто ужасно, что весь прежний мир для меня перестанет быть таким, каким он был до этого момента, что меня как будто пронзит раскалённый прут, но…

— Я хочу тебя, Платон. Пожалуйста, возьми меня.