Против своей воли ощущала себя отвратительной обманщицей. Но почему? Ничего плохого не сделала? Сказала чистую правду Морозову. Но чтобы я не сказала, уверена, что Платон сделал неправильные выводы. Попала в собственную ловушку. Чёрт меня дёрнул соврать ему, рассказать про надуманного молодого человека, который существовал лишь на словах.

Ляпнула и только потом подумала. Выстраивала между нами невидимые, непробиваемые баррикады, тайна надеясь, что Морозов окажется достаточно упрямым и продолжит бороться.

Наваждение! Морозов не для меня. У меня мало опыта в общении с противоположным полом, от слова совсем… Но всё равно чувствовала, что такой человек, как Платон рассматривает меня, как лёгкое развлечение. А мне нужны настоящие отношения. И пусть мои идеалы слишком романтические, но они мои и предавать их не собираюсь.

Тяжело вздохнула и уныло перевела глаза на Стёпку, парень непринуждённо прижался к стене и озадаченно пробежался по мне взглядом.

Зачем согласилась и позволила ему приехать? Вот как теперь выкручиваться буду?

— Лиза, ты чего? Из-за этого урода расстроилась?

Красная краска возмущения заполыхала на щеках. Платон далеко не ангел, но друг не имел права его оскорблять. Злобно сузила глаза. Вот интересно он ему в лицо мог бы, так сказать, или Стёпка может только кулаками махать после драки? Интуитивно хотелось бросить колкие вопросы, но из-за вежливости, чтобы не обижать Степана промолчала.

— Кто она такой, вообще? Кто дал ему права являться к тебе?

Гневно свела брови и, закрыв входную дверь, спешной походкой направилась к Степану.

— Он хозяин квартиры. У него есть полное право являться сюда в любое время, — грозно провозгласила, мысленно добавляя: «в отличие от тебя».

— И что? Если квартира находится в его собственности, этот человек имеет права без предупреждения, ночью являться к тебе. И знаешь, — парень разгневанно качнул головой, — откуда у него ключи? Это ненормально. Взрослый мужик ночью приезжает к молодой, одинокой девушке.

Зажмурилась и лихорадочно провела пальцами по наморщенному лбу.

— Это недопустимо. Он хозяин квартиры, а не твой. Разве можно вот так вваливаться в квартиру, в которой проживает посторонняя девушка? — Парень разгневанно задаёт риторический вопрос. — Кто знает, чем ты здесь занимаешься? А что если по дому голая ходишь? А тут он, — рявкнул Стёпа, — такой нежданный и нарядный.

Тон Степана мне не нравился, но сложно было с ним не согласиться. Морозов повёл себя слишком фривольно. Где это видано являться к молодой девушке ночью. С другой стороны, он действительно мог волноваться за меня.

— Лиза, одумайся, — Стёпа опустил руки на мои плечи. — Не нравится мне этот Морозов. Тебе надо держаться от него как можно дальше. Слишком властный и надменный. И явно имеет на тебя определённые виды.

Озадаченно округлила глаза.

— Какие ещё виды он на меня имеет?

Степан сурово нахмурился.

— Самые прямые. Очень откровенные и похотливые. Вон как тебя глазами пожирал. И мне явно был не рад. Приревновал.

Обессиленно выдохнула. Легко Стёпке раздавать советы направо и налево. Держаться подальше! И что? Куда я пойду? Склонить голову и бежать к матери. Нет уж… Гордость не позволит прийти с опущенной головой. Обязательно докажу ей, что я даже без неё чего стою в этой жизни.

Надоел её постоянный контроль…

— Не преувеличивай. Морозов проявил банальную заботу. Он повёл себя крайнее деликатно. Даже слова тебе не сказал, а мог бы потребовать, чтобы ты ушёл, — вздохнул. — И Платон меня совершенно не ревнует. Поверь, ему хватает женщин.

Парень высокомерно усмехнулся и, убрав от меня ладони, сурово скрестил руки на груди и, вальяжно покачивая ногой, брякнул, — и что? Многим своим сотрудницам этот Морозов оказывает такую заботу. Или ты особенный, незаменимый работник с колоссальным опытом? Платон, — ехидно произнёс имя Морозова, Стёпа, — считает тебя великим специалистом, без которого весь его бизнес рухнет? Нет, — сам задал вопрос, сам на него ответил.

Очень удобная позиция…

— Ты его интересуешь вовсе не как специалист. И ты об этом знаешь.

Раздражённо блеснула глазами. Ехидная интонация безумно бесила меня.

— Лиза, усмири свою гордыню. Очнись, этот мужик спит и видит, как бы тебя в кровать затащить. Ты для него лишь девочка для приятного времяпровождения. Посмотри на эту квартиру, — он широко взмахнул руками, стремясь обхватить огромную, дорогостоящую гостиную. Ты реально думаешь, что все сотрудники его фирмы удостоены чести проживать в таких же апартаментах. Нет. Допускаю, что квалифицированным работникам предоставляют шикарное жильё, но не новичкам же. Морозов — хитрый. Он постепенно соблазняет тебя. Изображает доброго, понимающего мужчину, но на деле далеко не такой. У него хищный, волчий взгляд на жизнь. Нет никакой морали и принципов. Морозов считает, что всё в жизни покупается и продаётся.

Отрешённо замотала головой.

— Да, Лиза. Я всё правильно говорю, — твердил и твердил Степан. — Морозов хочет, чтобы стала его любовницей. Одной из многих. Он хочет, но решать только тебе.

Намёки Степана мне очень не понравились. Он меня действительно воспринимает за меркантильную особу, которая будет встречаться с мужчиной ради денег.

— Не продолжай. Мне не нравится этот разговор.

Угнетённо обвела друга взглядом.

— Лиза, я не хочу тебя обидеть, но на правду нельзя обижаться. Ты же умная девушка, сама прекрасно понимаешь, что этот человек не просто так всё это делает. Никто в наше время за «банальное спасибо», ничего делать не будет, — тяжело проговорил он. — А этот Морозов до мозга костей бизнесмен. Он всегда и во всё привык получать свои дивиденды. А сейчас его дивиденд, ты.

Молчала, тщетно переваривая свалившуюся на меня информацию… Морозов меня принуждать не станет, но и долго бегать за мной, как верный собачонок также не станет.

Рано или поздно ему надоест возиться с капризной девочкой, и что тогда? Известно, что…

— Нет. Не думаю, — соврала. — И знаешь, что друг мой. Моя личная жизнь тебя не касается. Даже если у меня что — то будет с Морозовым, это лишь моё дело и больше оно никого не касается. Только меня и Платона, — решительно возразила. — Нет у тебя права лезть ко мне со своими чёртовыми нравоучениями.

Хватит с меня нравоучений матери. Даже если я перейду черту и соглашусь на отношения с Морозовым, о чём впоследствии горько пожалею… А то что я пожалею сомнений не вызывает, но это будет моя ошибка. Вправе самостоятельно распоряжаться жизнью.

Пусть лучше разорву своё сердце, нежели не попробую и всю жизнь стану жалеть. А кто знает, что ждёт меня в будущем? Возможно, что Платон сможет измениться. Главное, выбрать правильную тактику. Доказать ему, что любовь существует и ей следует дорожить.

Более даже слушать не стала надоедливого друга, развернулась и побрела в спальню.

— Ты себя слышишь? — Свирепо прорычал друг и последовал за мной. — Лиза, у тебя с головой проблемы. Хочешь стать очередной игрушкой этого подлеца. Он же тебя всерьёз не воспринимает. Поиграет и выкинет, как ненужную, надоевшую игрушку.

Мужчина активно жестикулировал, эмоции переполняли его.

— Ты так не сможешь жить. Лиза, ты совершенно другая девушка. Правильная. Честная. Принципиальная.

Женская гордость, обида пожирали моё сердце. Каждое слово больно ударяли по мне, беспощадно разрушая душу, вгоняя во мрак. Знала, инстинктивно ощущала, что жизненно необходимо держаться, как можно дальше, от опасного мужчины, который легко разрушит мою жизнь. Если сделаю шаг навстречу Морозову, то неизбежно упаду в чёрную яму… Но как же сложно? Каждый день меня всё сильнее и сильнее притягивало к этому дьяволу. Разум вопил, а вот сердце стремилось. Глубоко-глубоко в душе надеялась, что смогу завоевать его любовь. Смогу стать одной-единственной, незабываемой и неповторимой. Чёрт! Романтичная, маленькая наивная девочка. Он же меня разрушит.

— Лиза, поехали отсюда. Собирай вещи и поехали ко мне.

Ошарашенно расширила глаза и изумлённо растянула уголки губ.

— Куда? К тебе? — Непроизвольно, язвительно хихикнула.

— Да. А лучше давай я отвезу тебя к матери.

Разочарованно ухмыльнулась.

Постепенно стала понимать, почему меня тянуло к взрослому, решительному Морозову. Он грубый, властный, жёсткий, но при этом умеет решать проблемы, рядом с ним нестрашно быть слабой, беззащитной женщиной, потому что знаешь, что за твоей спиной стоит каменная, нерушимая стена. Только вот неизвестно, как долго эта стена будет стоять… А вот Степан ведёт себя как маленький мальчик.

— Иди, Стёпа. Уже поздно. Мне завтра на работу рано вставать.

Друг с грустью в глазах посмотрел в моё поникшее лицо.

— Лизка, пожалуйста, не совершай ошибку. Этот подонок лишь воспользуется тобой. Он не умеет ценить женщин.

Озлобленно выругалась, слишком на болевые точки нажимал Степан. Почему все убеждены, что я наивная дурочка, которой может воспользоваться любой…

— Подонок, говоришь! — Ядовито прошипела. — А что же ты язык в одно место засунул, когда этот подонок явился в квартиру. Сказал бы ему в лицо всё, что о нём думаешь. Или что, Стёпа? Испугался этого подонка. Конечно, куда безопаснее оскорблять Морозова за его спиной.

Стёпа вспыхнул словно факел. А вот теперь я надавила на болевые, неприятные мужские точки, пнула его гордость и как следует ударила по самолюбию.

Понимала, что веду себя далеко не дружелюбно, даже грубо, но Стёпка сам виноват. Ему позволительно втаптывать меня в грязь, а я, что должна молча проглатывать его неуместные, вульгарные речи.

— Не хотел устраивать скандал.

С откровенным недоверием приподняла брови.

— Лиза, не стоит менять тему. Речь сейчас не про меня.

— Правильно, — взмахнула пальцем. — Это моя жизнь. И я буду делать то, что посчитаю нужным.

Степан злобно покривился, его глаза наполнились сверкающими молниями.

— В смысле?

— В прямом смысле. Захочу, буду встречаться с Морозовым, захочу не буду.

Парень брезгливо рассмеялся.

— Да ты с ним не встречаться будешь. Он просто на просто тебя трахать будет. Как ты своей тупой башкой понять не можешь, что ты для него станешь очередным трофеем. Поиграет и выкинет.

Внутри что-то щёлкнуло. Подлетела к другу и что было сил врезала ему по надменной, высокомерной морде.

— Заткнись. Выбирай выражения. Кто дал тебе права так со мной разговаривать?

Степан, молниеносно отойдя от неожиданной оплеухи, резко схватил меня за запястье и отчаянно прижал мою ладонь к груди.

— Любовь. Любовь даёт мне права так с тобой разговаривать, — вторил мне друг. — Дура, я же тебя люблю. Понимаешь, люблю, — он крепче прижал мою руку к груди. — Если бы рядом с тобой был настоящий, любящий мужчина, клянусь, я бы слова не сказал. Отошёл в сторону, но рядом с тобой ублюдок. Этот человек сломает твою жизнь. А я не могу молча стоять и смотреть, как ты добровольно разрушаешь свою жизнь.

Ошалелыми глазами впивалась в мужское лицо. Жалость… В эту минуту Стёпа вызывал у меня жалость.

Мужчины, которые давят на жалость, опасные люди…

Мужчина не должен вызывать в женщине чувство жалости. Это унизительно для обоих. И если девушка вступает в отношения именно из жалости, то совсем скоро жизнь её станет тоскливой и беспросветной.

По отношению к мужчине чувство жалости неприемлемо, потому что это ущербное чувство.

Женщина, безусловно, может пожалеть представителя сильного пола, но только в том случае, если для этого есть реальный повод: болезнь, крах бизнеса, потеря близкого человека. Во всех других ситуациях это чувство лишнее. А жить с мужчиной из жалости — одна из самых серьёзных ошибок, которую может совершить в жизни женщина.

— Уходи, Стёпа.

Парень отпустил мою руку.

— Лиза, прости меня. Я не хотел вести себя грубо. Но вот за то, что признался в любви извиняться не собираюсь. Я буду тебя ждать.

Облегчённо выдохнула, когда входная дверь захлопнулась. Моментально влетела в гостиную и на всякий случай закрылась на замок.

Рассматривала Степана только как друга… Противно становилось от мысли, что наши отношения от дружеских перейдут в любовные. Поморщилась…

Вот как удивительно устроено женское сердце… Меня манит к себе опасный, лицемерный мужчина, который ничего не обещает, но при этом отталкивает хороший, добрый, честный, ранимый парень.

Невольно пожала плечами.

— Прости меня, Стёпа.

Парень улыбнулся и озадаченно взмахнул головой.

— За что просишь прощения? За свою грубость?

Лениво помотала головой.

— Нет. За то, что не могу ответить на твои чувства. Ты мой друг. Лучший друг. И никак иначе.

Степан уныло поводил глазами.

— Лиза, запомни, что самая крепкая любовь рождается из уважения. Сейчас мы с тобой друзья, но кто знает, что будет завтра? — Уверенно задал он вопрос. — Ты можешь испытывать страсть к Морозову и воспринимать её за любовь. Но это ошибка. И очень скоро это мимолётное увлечение пройдёт.

* * *

— Доброе утро, Платон Аркадьевич, — вежливо поприветствовала своего руководителя и неспешно прикрыла за собой дверь.

Когда секретарша Морозова позвонила и сообщила, что мне нужно явиться к начальнику, сразу же почувствовала неладное. Готовилась к тому, что он отчитает меня за Степана, скажет, что квартиру предоставил для проживания, а вовсе не для того, чтобы я мужиков к себе водила.

Мысленно настраивала себя, уже даже парочку фраз подготовила, но все мои ожидания не оправдались, Морозов со спокойным, умиротворённым выражением лица смотрел в экран компьютера.

— Платон Аркадьевич, доброе утро, — повторно проговорила я, стремясь привлечь к себе хоть какое-то внимание.

— Доброе утро. Присаживайся, — непринуждённо проговорил он, продолжая сосредоточенно водить глазами по компьютерному экрану.

Непроизвольно его холодность и равнодушие спровоцировали волну раздражения. Значит, ему совершенно безразлична моя личная жизнь. Всё! Перегорел! Наверно завёл себе новую подружку и думать обо мне позабыл.

Токсинная ревность полоснула ранимое сердце.

Кабинет погрузился в удушающую тушину, раздавался лишь стук пальцев по клавиатуре. Морозов печатал текс, продолжая упрямо игнорировать меня.

— Платон Аркадьевич, может мне позже зайти? — Надоело сидеть и глазами хлопать. Сам позвал, а теперь упорно делает вид, что я пустое место.

Морозов приподнял глаза и проникновенно посмотрел на меня.

— Простите меня?

— За что? — Он величественно откинулся назад и прижался к спинке кожаного кресла, которое подчёркивало солидность его владельца.

Виновато покачала головой.

— Мне не стоило приглашать Степана. Вернее, — нервно облизала губы, — я его не приглашала.

Уныло опустила глаза.

— Он сам пришёл. Но если вам неприятно, а больше никого приглашать не буду.

Ждала ответа, но Морозов издевательски мочал, приподняла глаза и внимательно осмотрела его лицо, которое не выражало никаких эмоций. Вернее, одну эмоцию выражало. Полное и откровенное равнодушие.

«Самый большой грех по отношению к ближнему — не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности».

— Нет проблем. Ты в своём праве. Лишь прошу, — внезапно замолчал, усиливая моё любопытство.

— О чём просите?

Мужчина сурово сузил глаза и сосредоточенно пробежался по моему взволнованному лицу.

— Веди себя хорошо. В этом доме живут приличные, солидные люди. Не позорь моё имя. Не устраивай оргии. Скандалы. Пьянки. А так я не против, что твой молодой человек тебя посещает, — монотонно проговорил он. — Ты молодая женщина. Тебе нужен секс. Это нормально. Глупо думать, что ты будешь монахиней жить. Я так понимаю, что вам больше негде встречаться.