Щелчок замка. Я повернула ключ в двери кабинета. 18:01.

Маска доктора Вероники была на месте, но я чувствовала, как она трещит по швам.

День оказался невероятно длинным. Свет в коридорах уже начал гаснуть, оставляя в воздухе чуть сладковатый запах воска и антисептика.

Я слушала чужие страхи, кивала, выписывала рецепты и раздавала якоря — «Стены вас защищают», «Дышите со мной». И все это время на задворках сознания, под профессиональной улыбкой, зрел скрипт.

«…ты скользишь. Ноги вязнут в мокрой глине».

Я вышла в тихий коридор «Гелиоса» и нажала кнопку лифта. Монотонное гудение ламп над головой казалось слишком громким. Воздух дрожал от усталости и вечерней тишины.

— Решили сегодня уйти вовремя?

Его голос — глубокий, бархатистый, теперь такой узнаваемый.

Я чуть вздрогнула, прежде чем обернуться.

Марк стоял, прислонившись к стене, в нескольких шагах от меня. Свет падал на него так, что его волосы казались чуть светлее, чем обычно. Он улыбался — та самая легкая улыбка, которая больше не казалась глянцевой. После нашего разговора в «Алхимии» она выглядела… теплой и понимающей.

— Даже у меня бывает время для отдыха, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он чуть приподнял бровь, как будто не до конца поверил.

— Неужели? — он подошел ближе, обдавая меня ароматом резкого парфюма. В нем слышались горькие ноты ветивера и пряный аккорд табака. — А я уж было подумал, что вы снова спешите… к своим статьям.

Он сказал это мягко, игриво. Он помнил мою ложь и беззастенчиво дразнил ей.

— Я решила, что они подождут, — сказала я, используя ту же отговорку, что и в прошлый раз.

— Отличное решение, — он наклонил голову. Его ореховые глаза внимательно изучали мое лицо. — Я как раз собирался предложить реабилитацию после рабочего дня. «Алхимия» завезла новый десерт. Что-то с лавандой. Звучит достаточно… терапевтично, как по-вашему?

Я усмехнулась краем губ, стараясь не выдать, что от его близости у меня участился пульс.

— С лавандой? — переспросила я. — Это звучит скорее как метод ароматерапии, чем как десерт.

Он тихо рассмеялся.

— Тогда считайте, что я назначаю вам сеанс расслабления. Только вы, кофе и немного сахара.

— Вы умеете уговаривать, — сказала я, и это прозвучало мягче, чем я хотела.

— Это профессиональное искажение, — легко ответил он, глядя прямо в глаза. — Мы же оба этим страдаем, правда?

Я почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Марк говорил спокойно, даже шутливо, но за этим проскальзывало другое — внимательность, почти осторожность. Как будто он пытался понять, насколько близко можно подойти.

Лифт приехал. Двери со сдержанным шипением открылись, приглашая меня в освещенный бокс. В мою личную, безопасную «коробку».

Я посмотрела на Марка. На его улыбку. На то, как он стоял, не нарушая моих границ, но всем своим видом излучая… приглашение.

Он чуть склонил голову набок.

— Вы слишком серьезны, Вероника. Иногда полезно… просто позволить себе быть. Без наблюдений или анализа, — он сделал паузу. — В конце концов, даже врачи должны отдыхать.

— Может быть, — ответила я, стараясь удержать ровный тон. — Но я предпочитаю отдыхать в одиночестве.

— Опасная привычка, — усмехнулся он, но взгляд остался серьезным. — В одиночестве мысли звучат слишком громко.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Он будто невзначай коснулся чего-то важного, того, что я прятала за слоями самообладания.

И впервые за много лет я захотела сказать «да». Хотела пойти в эту тесную, шумную кофейню. Хотела пить отвратительный кофе и говорить о методах терапии. Хотела, чтобы он снова так на меня смотрел, словно я — не сложный случай, не «золотой специалист», а просто… интересная женщина.

Но в моей сумке лежал диктофон. На запястье — браслет, ждущий своего часа. А дома — овраг.

— Я… — я сделала шаг к лифту. — У меня сегодня планы.

Я не смогла посмотреть ему в глаза.

— Планы, — медленно повторил он, но в его голосе не прозвучало обиды. — Понимаю.

Он немного помолчал, словно что-то взвешивая.

— Тогда, может быть, в другой раз? — спросил он чуть тише, почти неуверенно.

Я уже стояла в лифте.

— Посмотрим, — ответила я. — Все зависит от расписания.

— Вашего, — он чуть улыбнулся, — или ваших статей?

Я невольно улыбнулась в ответ, впервые по-настоящему.

— Обеих сторон, — сказала я и сделала шаг назад.

Я вошла в лифт.

— Что ж, в таком случае, — он шагнул к двери, не давая ей закрыться, и протянул руку, чтобы нажать кнопку первого этажа. — Хорошего вечера, Вероника.

Его пальцы на мгновение задержались на панели.

— И… — он поднял на меня взгляд. Улыбка исчезла, осталась только эта пугающая, интимная проницательность. — Будьте осторожны. Со своими планами.

Двери лифта закрылись, отсекая его взгляд.

Я осталась одна. Вниз, в холл, к выходу. Я ехала и чувствовала себя… виноватой. Словно только что солгала не просто коллеге, а кому-то близкому.

Внимание Марка было приятным, теплым и настоящим. Оно пахло фисташками, кардамоном и жизнью. А то, куда ехала я, было не совсем жизнью, скорее спектаклем. Секретным. Холодным. Он пах гнилыми яблоками, сырой хвоей, а очень скоро станет пахнуть еще илом и тиной.

Я вышла из клиники на вечернюю улицу.

Теплый, живой Марк и его приглашение на кофе казались чем-то из одного мира.

А голодный Nocturne_Fan и скрипт в моей сумке — из другого.

И сегодня вечером я снова выбрала второй.