Наиль держал щипцы, пока коренастый гном скрупулезно ударял небольшим молоточком по заготовке артефакта размером с монету. Это уже был двести тридцать шестой артефакт, который они делали вместе. Таково было условие Сарна — мастера-кузнеца и мастера-артефактора, непризнанного гения своего народа.

Наиль, раздетый по пояс, в одних льняных штанах, закатанных до колен, обливался потом, размышляя о том, как он ввязался во все это.

После «разговора» с Дарнаком он вернулся к магу-менталисту и забрал его с собой в столицу. Путешествие заняло несколько дней в душной нанятой в ближайшем городке карете, которой правил тучный извозчик с длинными вислым усами. Прибыв на место, парень на несколько минут заскочил домой, чтобы увидеться с семьей, после чего переоделся в снаряжение Жнеца и повел мага к Пауку. Глава гильдии очень обрадовался подарку в виде очень сильного ментального мага. Тому предоставили прекрасные условия для работы и несколько рабов для личных нужд. Вскоре гильдейская татуировка должна получить новые значительные улучшения.

Рядом с домом Паука к возвращению Наиля уже стоял еще один, точно такой же домик, только не покрытый облаком тьмы. В нем теперь обитал Микон, на которого Паук с огромной радостью сбросил добрую половину бумажной работы, которую Микон просто ненавидел.

Убийца уже вполне оправился от нарушения духовного контракта, тем не менее, путь обратно в Альзард ему был заказан. За его голову предлагали баснословное вознаграждение, а маячок предателя немедленно укажет на его местонахождение, едва бывшая темная рука Дарнака окажется в радиусе его действия. Впрочем, Микон, кажется, совершенно не расстраивался этим фактом. Казалось, он устал от своей службы генералу. И хоть Наиль рассказал Микону о том, что на самом деле стало причиной перемен в Дарнаке, тот лишь вздохнул, но не проявил никаких намерений снова возвращаться в армию.

— Я уже давно сожалел о своем уходе из Черных Кинжалов. Теперь, раз уж так все получилось, мне остается только заглаживать свою вину перед братом, который тянул все это столько лет один.

Именно так сказал Микон тогда, и Наиль вполне его понимал. Он получил адрес гнома-артефактора от убийцы, после чего не стал задерживаться в гильдии.

Как оказалось, Сарна поселил Микон в скрытой в горах крупной деревне, граничившей по численности с небольшим городом. Путь в эту деревню был скрыт множеством иллюзий и защищен ловушками. Даже Дарнак не знал, где она расположена. В деревне жили беглецы, искавшие убежища по самым различным причинам. Здесь были странные пары, вроде полиморфа и дочери богатого торговца, были знатные семьи, впавшие в немилость и почти уничтоженные короной, были женщины, увлекающиеся фехтованием, что было табу в Альзарде, беглые преступники и дезертиры. Самое разношерстное общество, которое только можно было себе представить.

Но, что удивительно, жили все здесь очень мирно. Люди занимались сельским хозяйством, разводили кур и овец, охотились в горах на магических и обычных зверей. Иногда из простенькой лаборатории какого-нибудь мага-экспериментатора раздавался взрыв или начинало валить вонючим дымом. Тогда жители ругали покрытого подпалинами неудачника, могли даже немного поколотить — но не сильно, только ради синяков под глазами, чтобы знал.

Кузнец Сарн со своей возлюбленной Ронгой замечательно вписались в местное общество. Хороший кузнец для любой деревни был на вес золота, а уж мастер — просто бесценен.

Жители не были привязаны к одному месту. Многие, уже родившиеся в этом месте, выходили в свет и бродили по стране. Некоторые из них занимались торговлей. Благодаря им в деревню доставлялись предметы утвари, ткань, бытовые артефакты и многое другое, чего жители не могли создать сами в своем закрытом обществе. При этом, войти в деревню можно было только по рекомендации одного из таких странствующих жителей, а при входе требовалось оставить каплю своей крови на клятвенном камне, возвышавшемся посреди деревенской площади. На нем хранились имена всех жителей. Эти надписи сияли тусклым серебристым светом, а если житель умирал — его имя чернело и через три месяца стиралось с камня.

Оставить свое имя на камне пришлось и Наилю. Микон заранее его предупреждал об этом, к слову, имя Микона на камне тоже имелось.

Это был удивительный артефакт, который внедрял очень мощную ментальную метку в разум того, чье имя появилось на камне. С этой меткой никто ничего не сможет рассказать во внешнем мире о жителях деревни и о самой деревне даже под пытками. Стоит такому желанию просто сформироваться — как все воспоминания будут заблокированы, а человек не сможет ничего вспомнить о деревне в течение месяца. Если после возвращения воспоминаний этот человек снова попытается что-то выдать — память заблокируется на еще больший срок. При этом, ментальной магией удалить метку не смог бы даже Наиль. Стоило коснуться структуры метки — и вся память могла быть стерта, превращая тебя в пускающего пузыри младенца. Именно поэтому, ради сохранения собственного спокойствия, Наиль накрутил себе поверх этой метки еще и впечатляющую внешнюю ментальную защиту. Древний клятвенный камень был артефактом, сложность и сила которого были за гранью понимания даже Друга Леса. Да и не был он артефактором, так что просто не мог понять всех механизмов работы клятвенного камня, пусть основной его силой и была ментальная магия.

От метки было легко отказаться, но тогда имя на камне бы не появилось и парня просто убила бы защитная формация деревни, а приняв метку — от нее невозможно избавиться. Иными словами, даже если у Наиля не было планов оставаться в этом месте, он стал считаться жителем деревни. Если бы он захотел привести кого-то сюда — то должен быть уверенным в этом человеке и отвечал головой за первый год жизни в поселении новичка. Таким образом, Микон теперь отвечал за все действия Наиля собственной памятью.

Разумеется, Наиль не собирался подвергать опасности близкого ему человека. Он открыто пришел в деревню, ведя уставшего коня в поводу, а когда его встретили местные — открыто объяснил причину своего прихода и без лишних размышлений оставил каплю крови на клятвенном камне. После этого у него с Сарном был долгий разговор.

Гном был откровенно недоволен приходом молодого человека и, что еще хуже, таким хлопотным заказом, как несколько сотен специфических артефактов, способных блокировать глаза королевского рода Ритании. Тем не менее, гном согласился, выменяв за это у Наиля целый ворох редких ингредиентов, которые можно найти только в Лесу. Некоторые из этих ингредиентов требовались для особых присадок, некоторые были исцеляющими и снимающими проклятия, некоторые незаменимы в алхимии или животноводстве… В целом, Сарн брал все это явно не только для себя, но и планировал в дальнейшем обменяться с другими жителями.

Сам Наиль не был доволен тем, что расставался с такими ценными ресурсами. Многие из них могла бы использовать Иса, но выбора просто не было. Он очень нуждался в партии артефактов, блокирующих усиливающийся дар глаз принца Эйфина. Иначе принц его разоблачит. Ему нужны были артефакты не только для Призрачного Отряда и высших офицеров Восточной Армии, но и для всех мастеров смерти Черных Кинжалов. Работы было очень много, ресурсы требовались очень дорогостоящие. Молодой человек уже больше двух месяцев пробыл в деревне, выбираясь из кузницы только для того, чтобы добыть заканчивающиеся материалы. Одна только неочищенная лунная руда стоила более тысячи золотых за кусок размером с ладонь. Парень уже чувствовал приближение банкротства.

Жители деревни проявляли любопытство к новичку, но все же не лезли к нему и ни о чем не расспрашивали. Здесь это было не принято. Наиль радовался этому. Только в кузнице Сарна он позволял себе снять рубашку, под которой скрывалась татуировка гильдии убийц. Гном уже знал о том, что Наиль был Фантомом. И даже о не очень хорошей репутации Наиля Шарзера как бабника и кутилы. Слухи добирались даже в такое отдаленное место, как эта безымянная деревня. Татуировка кинжала с восемью каплями Сарна тоже не смутила, а Наиль просто не мог оставаться в рубашке внутри кузницы, где от жара даже у него голова по-началу кружилась. А гном настаивал на его помощи.

Создавая артефакты, Сарн подробно и очень терпеливо рассказывал Наилю о каждом процессе. Это разительно отличалось от того, как гном встретил «сопливого мальчишку» несколько лет назад. Тогда он так сильно раздражал юношу, что Наиль серьезно подумывал о его убийстве. Причиной было неосознанное желание гнома подпитаться от его негативных эмоций. Гномы были весьма раздражающими и склочными ребятами, поскольку в некотором роде были энергетическими вампирами. Теперь же, когда Наиль стал Другом Леса, получить какую-либо энергию от него было просто невозможно. И именно поэтому гном вел себя с ним совершенно иначе.

У Наиля хорошо получалось кузнечное дело. Он буквально на лету все схватывал, а его сила при внешне не такой уж мощной фигуре, значительно превышала силы Сарна. В какой-то момент Наиль даже втянулся. Он мог легко выковать простенькие орудия для жителей, вроде тяпок, бороны и тп. Этим он часто занимался, чтобы гном не отвлекался от основной задачи.

— Чуть на угол положи, ага, — пробормотал Сарн, обрабатывая небольшую заготовку для артефакта. — Кости верна кончаются.

— Я достану еще, — отозвался Наиль со вздохом.

Верн был редкой магической птицей, которая обитала в Лесу. Они не летали, были очень худыми и быстрыми, убегая от опасности с такой скоростью, что выпущенная стрела позавидует. Но их кости очень подходили для создаваемых артефактов. Заменить просто было не чем.

— Ага, достань. Отпускай клещи. Сейчас сделаем окончательный нагрев, потом в кровушку и повторим. Кстати, кровь зирака тоже на подходе.

— Составь список всего необходимого, — произнёс Наиль, разжимая клещи.

В этот момент один из одноразовых жетонов связи засветился. Парень отошел в сторону и принял вызов.

— Братишка, ты совсем пропал! — сформировался силуэт немного недовольной Исы.

— Сестренка, ты же понимаешь, как все непросто? Если этого не сделать — Эйфин меня быстро раскроет.

— Сам виноват, что связался с ним. Он совершенно бесполезный! Кстати, уже пять раз приезжал, спрашивал, когда вернешься.

— Не раньше, чем закончу, — приподнял Наиль клещи в правой руке.

— Хорошо, — неожиданно улыбнулась сестра. — На самом деле, я рада.

— Чему?

— Тому, что ты, наконец, используешь свои руки для чего-то хорошего.

— Эй, парень! Долго мне ждать? — раздался недовольный рык гнома. — Клещи кто держать будет?

Иса рассмеялась и прервала связь. Наиль подошел к Сарну и вновь захватил клещами заготовку. При этом, его взгляд не отрывался от собственных рук.

— Ты чего приуныл? — задумчиво спросил гном, обстукивая молоточком заготовку.

— Ничего, давай продолжим.

— Ха! Я, быть может, не Друг Леса, однако тоску от тебя ощущаю. Одиночество и тоску.

— Моя сестра сказала, что я, наконец-то, использую свои руки для чего-то хорошего… И я просто понял, что это впервые, когда мои руки что-то создают, а не уничтожают.

— Не нравится тебе то, кем ты стал, да?

— Не совсем так… Просто… Наверное, я потерял смысл. Изначально мне нужны были деньги. Ради сестры, ради себя. Это было целью, и я к ней шел. Но теперь деньги есть. Армии я больше не нужен. Корона только и мечатет меня поработить… Просто убивать ради золотых… К чему все это?

— Так и оставайся здесь. Построим тебе дом, я научу ковать. Тебе же нравится, а? И мне помощь не помешает. Когда еще младший подрастет? Если бы старшей не дочка родилась, уже была бы какая помощь, а так… Вон, у Марки травничество учит. Чего тут думать? Пусто же тебе, я вижу. А тут тебе и девку сосватаем хорошую, и при деле полезном будешь. У тебя же талант! Каждую мелочь запоминаешь в кузнечном деле! И умом, и руками — все с первого раза схватываешь.

— Просто память тренированная, плюс ментальный дар. Развитая мелкая моторика тоже помогает…

Наиль взглянул на свои руки в очередной раз, после чего перевел взгляд на лежащие на бархатной подушке ножны с мечом.

«Не смотри на меня», — отозвался Зиргрин. — «Хочешь остаться — оставайся. Я буду только рад за тебя».

В конце концов, Наиль только неопределенно улыбнулся. Он не стал отвергать эту идею сразу. Быть может, сейчас он и не останется, но кто знает? Если его жизнь станет еще бесполезнее в будущем…

Кто-то постучался в дверь кузницы. Наиль передал клещи недовольно что-то проворчавшему гному и быстро набросил на себя рубашку, скрывая татуировку.

— Дядя Наиль!

Перед дверью стояли двое рыжеволосых осыпанных веснушками мальчишек-близнецов лет двенадцати в коротких штанишках и рубашках на завязках. Одежда была в фиолетовых пятнах от какой-то ягоды.

— Бино и Ветик? — осмотрел с ног до головы мальчишек Наиль. За два месяца он невольно познакомился уже почти со всеми жителями.

— Ага! Папка велел нам капканы ставить идти, на лисиц, а два капкана — вот!

Дети протянули ржавые капканы, на которых отгнили механизмы.

— Давайте, — вздохнул парень, забирая охотничьи приблуды.

— Спасибо! Мамка сказала, вечером принесет молока, а тятя тушку тетерева! Еще тятя говорил, что дядька Феня приедет послезавтра, руду привезет! Много!

— Ага, знаю уже, — отмахнулся молодой человек, направляясь в кузницу.

Он взял тонкий железный прут и быстро сделал из него замену механизмов. Это заняло не больше пятнадцати минут. Закончив, он проверил механизмы. Они работали исправно, так что вскоре счастливые дети убежали, волоча за собой мешок с другими капканами.

— Что? Скажешь, не нравится тебе работа кузнеца? А? — хитро посмотрел на Наиля Сарн, сделавший перерыв и попыхивавший трубкой.

— У Микона с Пауком случится сердечный приступ, — отшутился Наиль. — Глава рода, герцог Шарзер променял жизнь аристократа на наковальню.

— По крайней мере, здесь ты можешь быть собой. Не создавая эти свои личности для разных жизней.

Наиль жил дома у Сарна. Постепенно он многое рассказал, не опасаясь последствий из-за клятвенного камня, метка которого оказалась надежнее кровной клятвы.

— Сарн, я — мастер смерти. Само мое присутствие здесь — это риск для жителей. У меня уже был один срыв, мне действительно не хотелось бы дождаться следующего в этом месте. С этим ничего не поделать.

— Думаешь, ты первый мастер смерти здесь? И до тебя были. Клятвенный камень может сдержать безумие.

— В самом деле?

— Лично не видел, но многие старики тут помнят убийцу, который во время приступов сидел у камня и успокаивался. Ни на кого не сорвался за всю жизнь.

Наиль вздохнул. Все звучало так, словно это на самом деле идеальное место для него. Вот только что-то, чего он сам не понимал, не позволяло ему здесь остаться.

— Не знаю… Я тренировался, чтобы иметь возможность защитить свою семью. Но вместо этого теперь я для сеьи — самая большая угроза. Если бы меня раскрыли…

— Так тем более.

— Но что-то зовет меня назад, к моей обычной жизни. Я должен вернуться.

— Тебе решать, — вздохнул гном, возвращаясь к наковальне. — Давай продолжим.

* * *

Первый принц вошел в кабинет генерала Дарнака. Его сопровождали только два доверенных рыцаря, а остальная охрана осталась за дверью.

— Ваше высочество, я вас совсем не ждал… — Поднялся со своего кресла Дарнак.

— Включи защиту, — холодно приказал Альзард Третий.

Генерал немедленно активировал всю защиту своего кабинета, с непониманием взглянув на своего сюзерена.

Первый принц вальяжно прошел к столу генерала и посмотрел на этого огромного воина, могучие мускулы которого, казалось, готовы разорвать мундир командующего Восточной Армией.

— В последнее время многие мои планы пошли прахом. И во всех неудачах так или иначе имелось твое присутствие. Не находишь это странным, Дарнак?

— Ваше высочество, я принес вам кровную клятву верности. Если вы подозреваете меня в предательстве, то это невозможно…

— Клятва верности имеет довольно общие очертания, Дарнак. — Маленькие допущения, непринятие своевременных мер… Ты очень хитрый человек, иначе не смог бы пробиться на свою должность. Ранее у меня было к тебе довольно много доверия, но сейчас… Я нуждаюсь в уверенности. Замри и не двигайся.

Генерал замер, не имея возможности противостоять приказу.

— Что вы делаете? — обеспокоенно спросил он.

— Гарантирую, что твое действия больше не причинят вреда моим планам.

С этими словами принц извлек из кармана маленький продолговатый артефакт с острым концом. Первый принц обошел могучую фигуру командующего, отодвинул подальше кресло, в котором тот ранее сидел, после чего с размаху воткнул в ему в спину артефакт. Продолговатый предмет, проткнув кожу, словно ожил и через рану полностью просочился в тело.

— Нет! Что вы сделали! — зарычал Дарнак.

— Обеспечил себе уверенность в том, что ты больше не ослушаешься моих приказов.

Генерала парализовало. Он мог только скрипеть зубами и с ненавистью смотреть на принца.

— Как я мог настолько в тебе ошибиться⁈

— Заткнись! — поморщился Альзард, касаясь большим пальцем невзрачного узкого кольца на безымянном пальце.

Генерала немедленно скрутило настолько ужасной болью, что он невольно рухнул на пол и начал кричать, содрогаясь в конвульсиях. Впрочем, боль довольно быстро прошла, поскольку принц отменил действие наказания.

— Помогите ему принять позу в соответствии с положением.

— Ты… — сквозь зубы прошипел Дарнак, не решаясь продолжить. То, что он только что пережил, было настоящим кошмаром. Даже его могучая воля не могла преодолеть подобное.

Двое рыцарей подошли и насильно поставили генерала на колени перед Первым принцем.

— Тебе повезло, что я не могу забрать тебя из этого места и передать наказателям. Но больше ты меня не ослушаешься. В этом артефакте очень мощный контроль. Не знаю, почему он не сработал на Фантоме, но ты — не он. Если я прикажу тебе кого-то захватить — ты захватишь, если прикажу двинуть армию на столицу — ты двинешь, если захочу получить Призрачный Отряд и Корпус мортов — ты дашь мне их. Конечно, не сейчас. Король правит, и я надеюсь, что так продлится еще долго. Но если однажды все же встанет вопрос о престолонаследии — ты будешь послушной собакой и все сделаешь правильно.

— Я же сам к вам пришел, сам предложил свою верность… За что вы так со мной поступаете⁈ — сквозь зубы прошепел Дарнак.

— Король предупреждал меня о твоем двуличии и амбициях. Сперва я не верил, но эти твои «ошибки» были слишком странными. Я потерял Фантома, за захват которого отвечал твой человек, я потерял этого идиота Эйфина, которого доверил тебе, а кровная клятва не может заставить тебя сделать что-то против приказа короля. Интересная была формулировка… Возможно, в ней еще есть лазейки? Я не верю тебе! Сам пришел ко мне? Ты просто старый пес, который хорошо чует, куда подует ветер. Ты прекрасно понимаешь, что я стану новым королем, так что решил меня использовать для каких-то своих целей… Не выйдет, — Первый принц склонился над скрипящим зубами коленопреклоненным генералом. — В этом королевстве, кроме моего отца, никто больше не имеет права использовать меня в своих личных целях.

— Этого никогда не было!

— Никто не ждет от тебя признания. Достаточно того, что король тебе не доверяет. И я тоже. Мой отец слишком болен, чтобы позаботиться о тебе. Но я здоров. И не позволю тебе делать все, что захочешь.

Принц сделал жест рыцарям поднять Дарнака на ноги.

— Тебе запрещено как-либо, прямо или косвенно, сообщать о своем положении и том, что здесь произошло. С этого момента, если никого постороннего рядом нет — ты, как послушный раб, должен стоять при разговоре со мной на коленях. С глазами в пол. И никогда больше не смей спорить со мной!

Сказав это, принц повернулся и вместе с охраной покинул кабинет. Дарнак остался стоять рядом со своим столом, думая о только что пережитом унижении. Его трясло от ненависти и обиды. Кулаки сжимались так сильно, что костяшки побелели от напряжения.

— Тогда… Я должен уничтожить Фантома своими руками.

Рабский артефакт довольно сильно ударил болью, словно был живым и ощутил нечто странное в этой идее.