На другой день после сражения с пауками Бильбо и гномы предприняли отчаянную попытку найти хоть какой-то выход*, прежде чем умрут от голода и жажды. Они поднялись с земли и, пошатываясь, двинулись туда, где, как полагали восемь из тринадцати, могла находиться тропа. Но им так и не привелось узнать, кто был прав. Лесной день, такой же, как все остальные, дотлел уже до черноты ночи*, как вдруг вокруг них, словно сотни красных звезд, ярко вспыхнули факелы. Откуда ни возьмись с копьями и луками наизготовку вынырнули Лесные эльфы и велели гномам остановиться.

Гномы и не думали сопротивляться. Они находились в таком состоянии, что были рады сдаться в плен, да и короткие ножи – а это все их оружие – бесполезны против луков и стрел, которыми эльфы даже в темноте способны попасть в глаз лесной птице. Поэтому все встали как вкопанные, а потом сели и стали ждать своей участи – все, да не Бильбо, который быстро надел кольцо и скользнул в сторону. Вот почему, когда эльфы выстроили гномов в затылок друг другу, связали одной веревкой и пересчитали, хоббита им ни обнаружить, ни сосчитать не удалось.

Не чуяли они, и как семенил он поодаль от их факелов, когда пленников вели по лесу. Гномам завязали глаза, но можно было не завязывать, потому что даже зоркий Бильбо ничего не видел вокруг, а, кроме того, ни он, ни гномы не знали, где их схватили. Бильбо изо всех сил старался не отстать от факелов, ведь эльфы заставляли гномов идти быстро, хоть и были те измученными да хворыми. Король эльфов велел поторапливаться. Вдруг огни факелов остановились, и хоббит сумел нагнать эльфов перед тем, как они стали переходить по мосту через реку. Мост вел прямо к королевскому дворцу. Внизу резво бежал темный и полноводный поток, а дальний край моста упирался в крутой, поросший деревьями склон, в котором были ворота – вход в огромную пещеру. Высившиеся у берега буки стояли прямо в воде.

Эльфы втолкнули гномов на мост и погнали к воротам, а Бильбо на мгновение застыл в сомнении. Ему не нравился вход в пещеру, но в последний момент он решил не бросать друзей и юркнул внутрь за последним гномом, прежде чем с лязгом затворились королевские ворота.

Красноватое пламя факелов освещало коридоры пещеры. Эльфы, ведущие пленников, запели, и эхо разлетелось по извилистым, скрещенным ходам. Ходы были меньше, чем гоблинские, не такие глубокие, и воздух в них был чистый. В большом зале с колоннами, вырубленными прямо в скале, на узорчатом деревянном троне сидел король эльфов. На голове у него была корона из красных листьев и ягод, потому что снова настала осень. Весной же король носил венец из лесных цветов. В руке он держал резной дубовый посох. Пленников подвели к трону. Король мрачно на них глянул, но велел развязать, настолько они были изнуренными и ободранными.

– Да веревки и не нужны, – добавил король. – Кто попал сюда, уже не выйдет наружу за мои зачарованные двери.

Долго выпытывал он у гномов, зачем они здесь, куда идут, откуда пришли. Но узнал от них не больше, чем от Торина. Гномы так рассердились и разозлились, что даже не пытались соблюдать вежливость.

– В чем наша вина, король? – спрашивал Балин, который был теперь за старшего. – Разве это преступление, заблудиться в лесу, страдать от голода и жажды, попасть в лапы пауков? Пауки – это что, твои дрессированные животные или домашние любимцы, раз тебя так разгневала их смерть?

Такие вопросы, конечно, разгневали короля еще больше, и он ответил:

– Да, это преступление – без разрешения шляться в моих владениях. Не забывайте, вы шли в моем королевстве по дорогам, которые проложили мои подданные. Разве не вы трижды потревожили их в лесу? Разве не вы всполошили пауков своими дикими воплями? После таких бесчинств я имею право знать, зачем вы пришли сюда, а не скажете – будете сидеть в темнице, пока не научитесь уму-разуму и хорошим манерам.

Он приказал посадить каждого гнома в отдельную камеру (каждому приносили еду и питье) и не выпускать, пока кто-нибудь из гномов не ответит королю на его вопросы. Король не сказал гномам, что Торин тоже заточён в пещере. Это разузнал Бильбо.

Ох, сколько же времени бедный господин Торбкинс провел в одиночестве под землей, таясь и не решаясь снять кольцо, а заснуть он отваживался только забравшись в самый дальний и темный угол пещеры. Чтобы хоть чем-нибудь себя занять, бродил он по королевскому дворцу. Колдовство стерегло ворота, но иногда, проявив проворство, удавалось выбраться наружу. Ватага эльфов во главе с королем отправлялась верхом на охоту либо по другим делам в Лес или на восточную сторону. Шустрый Бильбо выскальзывал вслед за ними, хоть это и было опасно. Пару раз его едва не прищемили створки схлопывавшихся за последним эльфом ворот, но проходить ворота, смешавшись с эльфами, он не рисковал – из-за своей тени, тонкой и вихляющей при свете факелов, а также опасаясь, что кто-нибудь случайно на него наткнется и его обнаружат. Толку от этих вылазок было немного. Бильбо не хотел бросать гномов, да и не знал, куда податься без них. Он не поспевал за конными эльфами, поэтому не ведал, как выйти из леса и, повесив нос, бродил среди деревьев, боясь заблудиться, пока не выпадал случай вернуться во дворец. В лесу он голодал, поскольку не умел охотиться, а вот в пещере ему удавалось стянуть еду из кладовой или со стола, когда поблизости не было никого из эльфов.

«Я, как грабитель, что не может выбраться наружу из дома, в который залез, и уныло обчищает его по новой изо дня в день, – горевал он. – Пришла самая скучная и муторная часть всего этого утомительного противного окаянного приключения. О, как бы я хотел снова очутиться в своей норе – под зажженной лампой у теплого очага». То и дело появлялось у Бильбо желание послать волшебнику весточку с просьбой о помощи, но об этом, конечно, нечего было и думать, и вскоре хоббит понял, что если что и можно сделать, то это суждено господину Торбкинсу – в одиночку и без подмоги со стороны.

В конце концов, после недели-двух, прожитых украдкой, Бильбо, наблюдая за стражниками, сопровождая их, пользуясь каждым удобным случаем, смог обнаружить всех гномов – все двенадцать темниц в разных частях дворца. А однажды, подслушав разговор охраны, узнал, к своему удивлению, что в пещере томится еще один гном – в самой глубокой и темной ее части. Он, конечно, сразу догадался – это Торин, а спустя некоторое время убедился, что догадался правильно. Это было непросто, но Бильбо добрался до темницы Торина и, улучив момент, когда никого не было рядом, перекинулся с ним словцом.

От всех своих несчастий Торин утратил ярость и был уже почти готов рассказать королю о сокровищах и цели похода (что говорит о глубине его отчаянья), как вдруг через замочную скважину услышал голос Бильбо. Он не поверил ушам. Но быстро понял – ошибки быть не может, подошел к двери и шепотом завел с Бильбо обстоятельную беседу.

Бильбо доставил тайное послание Торина каждому узнику-гному, рассказал, что Торин тоже в темнице, совсем рядом с ними, и приказывает не выдавать королю цель похода, во всяком случае, пока Торин сам не велит. Ведь Торин приободрился, узнав, что Бильбо спас гномов от пауков, и снова решил не выкупать себя из плена за счет части сокровищ, по крайней мере, пока не исчезнут все другие возможности выбраться на свободу, то есть если удивительный господин Торбкинс Незримый (которого он теперь ценил очень высоко) не придумает ничего путного.

Гномы полностью согласились с решением Торина. Ведь их собственный пай (который они уже считали своим, несмотря на нынешнее положение и непобежденного дракона) серьезно уменьшался в случае, если бы в долю вошли Лесные эльфы, а еще они тоже рассчитывали на Бильбо. Заметьте, случилось именно то, что предсказал Гандальф. Возможно, это была одна из причин, по которой он оставил отряд.

Бильбо же, в отличие от гномов, особых надежд не питал. Вдобавок ему не нравилось, что на него эти надежды возлагают, а рядом нет волшебника. Но тот, наверное, находился на другом краю Мрачного леса. Бильбо думал-думал, казалось, сейчас взорвется голова, но светлых мыслей все не было. Делающее невидимым кольцо – это хорошо, но его недостаточно для четырнадцати. Но, как вы уже догадались, в конце концов, ему удалось вызволить своих товарищей. Вот как это произошло.

Однажды, шныряя по коридорам и разнюхивая, Бильбо обнаружил очень интересное обстоятельство: Большие ворота – не единственное место, через которое можно выбраться из пещеры. Под дворцом протекал поток, что потом, чуть дальше к востоку, после крутого участка сразу за выходом из пещеры, впадал в Лесную реку. Этот подземный поток вырывался наружу из склона холма через Водные ворота. Каменный свод почти вплотную прижимался к поверхности воды, а подвижная решетка опускалась с потолка прямо до дна, не позволяя войти или выйти из дворца. Но часто эта решетка была поднята, поскольку через Водные ворота завозили и вывозили грузы. От Водных ворот внутрь, в самое сердце холма, шел темный канал с грубо обтесанными стенами. В каменном своде канала было вырублено отверстие, закрытое большим деревянным люком. Над люком находились королевские погреба. В погребах стояли бочки, бочки, бочки, ведь Лесные эльфы, а особенно их король, любили вино, хоть в их краях и не рос виноград. Вино и другие товары привозили издалека: от сородичей с юга или с виноградников, которыми владели люди.

Хоронясь за самой большой бочкой, Бильбо высмотрел люк, выяснил, как им пользуются, и, прислушиваясь к разговорам королевских слуг, узнал, что вино и другой товар сначала по рекам или по суше приходит на Продолговатое озеро. На озере, похоже, до сих пор процветал город людей, который стоял на уходящих далеко от берега мостках – это служило защитой от всевозможных врагов, в первую очередь, от дракона в Горе. Из Озерного города бочки попадали в Лесную речку. Обычно их связывали вместе и, словно большие плоты, отталкиваясь шестами или выгребая веслами, подымали по реке, а порой везли вверх на плоскодонках.

Пустые же бочки, подняв решетку Водных ворот, эльфы сбрасывали в люк, чтобы их унесло течение. Колотясь друг о друга, плыли они довольно долго до места, где неподалеку от восточной опушки Мрачного леса поток натыкался на крутой изгиб берега. Там бочки собирали, опять связывали вместе и пускали дальше к Озерному городу, до которого от места впадения реки в озеро было рукой подать.

Бильбо долго обдумывал побег через Водные ворота, пока не возник набросок отчаянного плана.

Узникам принесли ужин. Стражники потопали прочь по коридорам, снимая со стен и унося с собой факелы, так что все погрузилось во тьму. Бильбо услышал, как королевский кравчий пожелал доброй ночи начальнику стражи. Но следом кравчий добавил:

– Пойдем-ка со мной. Попробуем вино, которое только что привезли. У меня этой ночью много работы – надо освободить погреб от пустых бочек, поэтому для начала, чтоб дело спорилось, следует выпить.

– Не откажусь! – засмеялся начальник стражи. – Попробуем вместе и решим, подходит ли питье королю. Скоро начнется королевский пир, и не гоже подавать к столу дрянное вино.

Услышав это, Бильбо весь задрожал: ему улыбалась удача, давая шанс испробовать тот самый отчаянный план. Бильбо прокрался по пятам за двумя эльфами: те спустились в погребок и сели за стол, на котором стояли два больших кувшина. Эльфы пили вино и весело смеялись. И Бильбо снова неожиданно повезло. Лесные эльфы пьянеют только от очень крепкого вина. Но это вино, как оказалось, было самого хмельного урожая знаменитых виноградников Юных Лоз*, оно предназначалось для королевских пиров, а вовсе не для стражников и слуг, и выпить полагалось кубок, а не кувшин.

Скоро начальник стражи стал клевать носом, а после уронил голову на стол и заснул. Кравчий, не заметив этого, продолжал смеяться и разговаривать с приятелем, но потом тоже положил голову на стол и захрапел. В погребок проскользнул Бильбо, начальник стражи остался без ключей, а хоббит поспешил к темницам гномов. Связка ключей была слишком тяжела для хоббита, казалось, сердце сейчас выскочит из груди, в том числе от страха – на пальце было кольцо, но ключи-то звучно позвякивали да побрякивали*.

Сперва он отворил темницу Балина, а когда тот вышел, снова аккуратно ее закрыл. Можете себе представить, как был удивлен Балин. Он был очень рад выбраться из надоевшего тесного каменного мешка, он хотел теперь толком обо всем порасспросить Бильбо: что хоббит собирается делать дальше, ну и так далее.

– Нет времени, – сказал хоббит. – Иди за мной. Мы должны держаться все вместе. Или все спасутся, или не спасется никто. Это последний шанс. Если поймают, обуют в кандалы и неизвестно куда запроторят. Не спорь, будь умницей.

Он открывал дверь за дверью, пока число его последователей не возросло до двенадцати* – после долгого заточения все они были не слишком-то проворны. Сердце Бильбо трепыхалось каждый раз, когда кто-нибудь из гномов наталкивался на впереди идущего, ворчал или что-то шептал в темноте. «Будь он неладен, этот гномий кавардак!» – думал Бильбо. Но пока все шло хорошо и стражники им не встретились. Надо сказать, что этим вечером и в окрестных лесах, и во дворце шел большой осенний пир, и на нем гуляла почти вся королевская рать.

Двигаясь на ощупь, наконец добрались они до темницы Торина: далеко и глубоко она располагалась, но, к счастью, рядом с погребами.

– Побей меня гром! – сказал Торин, когда услышал, как Бильбо шепотом позвал его из коридора, – Гандальф, как водится, говорил правду! Настал срок, и ты сделался отличным грабителем. Мы все, конечно, навсегда к твоим услугам и у тебя в долгу, что бы теперь ни случилось. Но что же дальше?

Бильбо пришлось рассказать о своем замысле, хотя он не был уверен, что гномы его одобрят. Опасения оправдались: гномам план совсем не понравился, они принялись громко ворчать, несмотря всю на опасность такого поведения.

– Нас расколотит и расплющит*, вдобавок мы захлебнемся, – бубнили гномы. – Мы думали, ты стащил ключи, потому что у тебя есть здравая идея. Но это безумие!

– Отлично, – отозвался приунывший и одновременно раздосадованный Бильбо, – возвращайтесь в свои застенки. Я снова вас запру, и вы там спокойно посидите и придумаете хороший план. Правда, вряд ли мне удастся опять завладеть ключами, даже если я когда-нибудь снова решу попробовать.

Услышав это, гномы притихли. И, в конце концов, согласились с Бильбо: было очевидно, что они не способны ни найти обратную дорогу к своим темницам, ни пробиться наружу сквозь охраняемые колдовством ворота, а стоять в коридоре и ждать, пока их схватят, они тоже не захотели. Поэтому, следом за хоббитом, стали осторожно пробираться в нижние погреба. Увидели через приоткрытую дверь кравчего и начальника стражи: те мирно посапывали и счастливо улыбались. От вина Юных Лоз сон глубокий, а сны – сладкие. На следующий день у начальника стражи будет совсем другое лицо, хотя добросердечный Бильбо прокрался в комнату и повесил связку ключей ему на пояс.

– Это немного улучшит его положение, – решил хоббит, – Парень хороший, к узникам относился неплохо. Вот будет загадка для эльфов! Пусть думают, что это с помощью волшебства прошли мы сквозь все запертые двери и оказались на воле. Оказались на воле! Чтоб это сбылось, надо поторопиться!

Балину велели следить за кравчим и начальником стражи и подать знак, если они зашевелятся. Остальные спустились в погреб с люком. Нельзя было терять ни минуты. Бильбо знал – скоро придут эльфы, которым приказано под началом кравчего сбросить пустые бочки в поток. Эти бочки уже выстроили в ряд на полу. Были там бочки для вина, но они не годились: их сложно было открыть без шума и трудно потом закрыть. Но были и другие, в которых во дворец доставляли еду – масло, яблоки и прочую снедь. Вскоре нашлись тринадцать штук, в которых и уместились гномы. Правда, некоторые бочки были слишком просторными, и очутившиеся в них забеспокоились, не растрясет ли их и не расколотит ли о стенки. Бильбо отыскал солому и еще какую-то ветошь и постарался упаковать гномов со всей возможной при такой спешке тщательностью. Наконец двенадцать гномов были затарены*. Много мороки было с Торином, который крутился-вертелся и ворчал в своей бочке, как крупный пес в тесной конуре. Последним в бочку влез Балин и поднял шум и гам по поводу недостаточной вентиляции, причитая, что задохнется, хотя Бильбо и крышку-то еще не закрыл. Хоббит принялся затыкать дырки в стенках бочек и как можно плотнее прилаживать крышки. Он опять остался в одиночестве: перебегал от бочки к бочке и законопачивал последние отверстия, надеясь, что его план сработает.

Он еле успел. Через минуту-другую после того, как бочка Балина была закрыта крышкой, раздались голоса, и замерцал свет факелов. Болтая, посмеиваясь и напевая обрывки песен, в погреб ввалились эльфы. Они ушли с веселого пира и хотели как можно скорее вернуться к столу.

– Где же кравчий – старина Светляк*? – спросил один. – За столом я его не видел. Он должен быть здесь и сказать, что мы должны сделать.

– Я ведь могу и разозлиться, если придется ждать этого копушу! Приходится тут торчать, когда наверху веселятся, – добавил другой.

– Ха-ха! – прозвучал ответ. – Старый олух засунул голову в кувшин. У них с командиром тут свой маленький пир.

– Разбудите его! Потрясите! – нетерпеливо закричали остальные.

Светляку не понравилось, что его трясут, будят, да еще и потешаются над ним.

– Что так поздно заявились? – заворчал он. – Я вас жду, жду, а вы пьете и веселитесь, позабыв о работе. Не диво, что я заснул.

– Не диво, – ответили ему, – ведь дело в кувшине. Дай-ка нам для начала попробовать твоего снотворного. А тюремщика не буди. По нему видно, что свою долю он уже получил.

Они выпили и сильно повеселели. Но сохранили остатки здравого смысла.

– Не бережешь ты нас, Светляк! – закричали эльфы. – Слишком рано начал праздновать и все перепутал. Судя по весу, среди пустых бочек ты понаставил и полные.

– Работайте, работайте! – прорычал кравчий. – Мало ли что почудилось вашим дырявым рукам! Там только бочки, которые надо сбросить в поток. Делайте, что говорю.

– Ладно, ладно, – отозвались эльфы и покатили бочки к люку. – Но это ты ответишь, если в реку улетят бочки, полные королевского вина и масла, и люди Озерного города попируют за наш счет.

Так они пели, а бочки одна за другой, громыхая, катились к черному отверстию, где с высоты примерно в сажень их сталкивали в студеную воду. Некоторые были действительно пусты, в некоторых сидели гномы, те и другие с плеском и стуком, наталкиваясь на нижние бочки, падали в поток, бились о стенки туннеля, колотились одна о другую и, подпрыгивая, уносились течением.

Именно в этот момент Бильбо обнаружил слабое место в своем плане. Возможно, вы уже давно его заметили и посмеивались над хоббитом, но не думаю, что вы на его месте сделали хотя бы половину того, что сделал он. Да, стало ясно, что некому плотно закрыть бочку с самим Бильбо, даже если б на это хватило времени. Было похоже, что на этот раз он разлучится с товарищами (большинство гномов уже исчезло в темном люке), останется один-одинешенек и будет вечно втихаря заниматься грабительским ремеслом в эльфийской пещере. Ведь если б ему и удалось опять выскользнуть наружу через Большие ворота, шансы найти гномов были ювелирно малы*. Он понятия не имел, как добраться по суше до места, куда выносило бочки. А что станется с самими гномами? Он же не успел рассказать им ни о том, что сумел узнать, ни о том, что надо будет сделать, если они выберутся из Леса.

Пока эти мысли мелькали в его голове, развеселившиеся эльфы затянули песню. Несколько эльфов отправились поднимать за канаты решетку на Водных воротах, чтоб выпустить наружу собравшиеся у ворот бочки.

К люку уже катили последнюю бочку! В отчаянье, не зная, что делать, Бильбо ухватился за нее, вместе с ней полетел вниз, бултыхнулся в воду, а бочка его накрыла.

Выплюнув воду, он вынырнул и, как крыса, уцепился за бочку, но взобраться на нее никак не удавалось. Как только он делал попытку, бочка проворачивалась, с головой макая его в воду. Она и вправду была пустой и прыгала на поверхности, как пробка. И хоть в уши хоббиту набралась вода, он слышал, как наверху в погребе пели эльфы. Но тут крышка люка захлопнулась и голоса пропали. Он остался в темноте в ледяной воде и полном одиночестве – нельзя же считать спутниками упакованных в бочки гномов. Но очень скоро разглядел впереди серое пятно. Потом услышал, как со скрипом поднимается решетка ворот, и очутился средь скопища бочек, что, сталкиваясь и толкаясь*, протискивались сквозь арку. Хоббит испугался – сейчас его раздавит, расплющит, но столпотворение понемногу поредело, рассеялось – одна за другой бочки проскакивали под каменной аркой и выплывали наружу. Бильбо сообразил, что зря старался сесть на бочку верхом – даже для хоббита не оставалось места между ее верхушкой и внезапно понизившимся у ворот потолком туннеля.

Наружу вылетели они под ветки, нависшие над водой с обоих берегов. «Не набралась ли в бочки гномов вода?» – беспокоился Бильбо. Некоторые из бочек, что толкались вокруг в полутьме, были глубоко погружены в воду, наверняка, в них сидели гномы.

«Надеюсь, я плотно закрыл крышки», – переживал хоббит, но тут ему пришлось настолько озаботиться собственной персоной, что про гномов он на время забыл. Пока удавалось держать голову над водой, но он дрожал от холода и с тревогой размышлял, как долго будет в силах цепляться за бочку, не замерзнет ли насмерть, прежде чем опять улыбнется удача, и не стоит ли рискнуть и попробовать добраться до берега вплавь.

Удача не заставила себя ждать: бурлящий поток подогнал несколько бочек к берегу, они зацепились за прятавшийся в воде корень. Бочка Бильбо прижалась к другой, на некоторое время застыла, и хоббиту выпал случай взобраться по ее боку наверх. Как тонущая крыса, вскарабкался он на крышку и улегся, широко раскинув для равновесия руки и ноги. Холодный ветер оказался теплей, чем вода, и Бильбо надеялся остаться на крышке и не свалиться в поток, когда бочка опять поплывет.

Вскоре бочки сорвались с корня и, крутясь и качаясь*, отправились дальше. Как он и ожидал, удержаться на крышке оказалось делом непростым: пока выходило, но сильно выматывало. К счастью, весил Бильбо немного, а бочка была большой, да еще протекала и набрала воды. Но все равно напоминало это езду без уздечки и стремян на пузатом пони, который то и дело норовит поваляться на траве.

Так он добрался до места, где лес по обоим берегам реки поредел. Меж деревьев проглядывало тусклое небо. Темный поток внезапно раздался вширь, сливаясь с основным руслом Лесной речки, которая стремительно неслась от Королевских ворот. Дальше шла уже незатененная серая полоса воды, и на ее подвижной поверхности танцевали отблески звезд и рваные отражения облаков. Быстрое течение Лесной речки вынесло всю флотилию бочек под северный берег, в котором поток вымыл обширную заводь. Под нависшим обрывом вдоль воды лежала галька, а с восточной стороны заводь ограждал скалистый мысок: большинство бочек крутилось на мелководье, некоторые тыкались в этот каменный мол.

Их уже поджидали. Эльфы шестами быстро вытолкали бочки на мель, пересчитали, связали канатами и оставили так до утра. Бедные гномы! Сам Бильбо уже чувствовал себя получше. Соскользнул с бочки, побродил по берегу, а затем стал подкрадываться к стоявшим над рекой домишкам. Если б выпал случай, он, не раздумывая, без всякого приглашения угостился бы ужином, он ведь давно уже так поступал, ведь теперь хорошо знал, что такое быть по-настоящему голодным – это вам не задумчиво выбирать разносолы в забитой под завязку кладовке! К тому же, за деревьями он разглядел огонек костра и потянулся туда – с хоббита капала вода, и рваная холодная одежда липла к телу.

Не буду тратить время, подробно рассказывая о ночных похождениях хоббита, так как мы уже почти добрались до самого конца в нашем длинном путешествии на восток и стоим на пороге последнего и самого главного приключения, а потому должны поторопиться. Конечно, волшебное кольцо сильно ему помогло – вначале, но потом его выдали мокрые отпечатки ступней и дорожки капель, которые он повсюду за собой оставлял, вдобавок, его одолел насморк, и, если хоббит пробовал затаиться, он тут же обнаруживал себя взрывом прорвавшегося наружу чихания. Очень скоро в деревне над рекой поднялся переполох, но Бильбо уже ускользнул в лес, прихватив краденые краюху хлеба, пирог и кожаную флягу с вином. Остаток ночи он провел в мокрой одежде и без огня, но на помощь пришла фляга с вином – он даже немного вздремнул на куче сухой листвы, хотя год был на исходе и воздух становился холодным.

Громко чихнув, он проснулся. Небо начало сереть, а с реки доносился жизнерадостный грохот. Это из бочек составляли плот – скоро плотогоны поведут его вниз по реке к Озерному городу. Бильбо снова чихнул, вода с него уже не капала, но он сильно замерз. Он скатился к реке со всей скоростью, на которую были способны окоченевшие ноги, и никем в общей суете не замеченный успел взобраться на плот. К счастью, солнце еще не взошло – не было досадных теней, а чихание на некоторое время милостиво его оставило.

С натугой упираясь шестами в дно, эльфы сталкивали плот с мелководья. Связанные вместе бочки подергивались и скрипели.

– Тяжелые эти бочки, – ворчали эльфы. – Вон как глубоко в воде! Часть точно не пустая. Было б светло, стоило бы заглянуть внутрь.

– Некогда! – закричал плотовщик. – Отчаливаем!

Эльфы отталкивали плот шестами, и он, наконец, двинулся – сначала медленно, пока не миновали скалистый мыс. А затем, выйдя на стрежень, все быстрей и быстрей, вниз к Озеру. Итак, гномы прошли сквозь Лес и вырвались из королевских темниц, а вот живы они или нет, надо еще будет посмотреть.

________________

*Бочки выскочили из затворов – Barrels out of Bond. Выражение, противоположное по смыслу выражению bonds out of barrel – из бочки выскочили затворы. Под затворами понимаются королевские темницы.

*найти хоть какой-то выход – to find a way out. Английское выражение одновременно означает найти дорогу и отыскать выход из положения.

*день дотлел уже до черноты ночи – fading once more into the blackness of night. См. соответствующее примечание к гл.8.

*виноградников Юных Лоз – gardens of Dorwinion. Dorwinion толкуется как Юная земля. Отсюда мой перевод.

*позвякивали да побрякивали – cling and clang.

*пока число его последователей не возросло до двенадцати – until his following had grown to twelve. Намек на двенадцать апостолов. Following Christ – следующий за Христом.

*нас расколотит и расплющит – bruised and battered to piece.

*затарены – stowed (буквально загружены).

*Светляк – Galion (толкуется как Сын света от gal – свет и ion – сын).

*ювелирно малы – precious small (буквально драгоценно малы).

*cталкивались и толкались – bobbing and bumping.

*крутясь и качаясь – turned and twisted off.