Так чем же вызвана видимая нерешительность Гамлета, за которую он не раз сам себя упрекает? У Гамлета на это есть весомые внутренние причины, о которых Шекспир прямо не говорит, но позволяет читателю о них догадаться.

Во-первых, т. н. мировоззренческая причина. Одна из самых знаменитых фраз Гамлета:

«Век, споткнувшись, вывихнул себе суставы.

Но почему же я их должен вправить?»

(Можно перевести и как «век слетел с катушек»).

Что эти слова значат? В разговорах с Клавдием, Полонием, Розенкранцем, Гильденстерном и Озриком Гамлет последовательно выводит наружу лицемерие этих персонажей. Наверняка, лицемерие – один из видов сорняков, которыми зарос мир (см. ниже соответствующую цитату). Убив Клавдия и сев на трон, Гамлет встроится в ту же систему лицемерия, в которой пребывает Дания и весь мир. Такой миропорядок кажется Гамлету тюрьмой:

«Гамлет

Да, Дания – это тюрьма.

Розенкранц

Тогда весь мир – тюрьма.

Гамлет

Еще какая! В нем столько стен, камер и темниц,

а Дания – одна из худших».

Поэтому Гамлет и не спешит убить Клавдия и вернуться в эту тюрьму одним из ее насельников, неважно, какую камеру он при этом займет.

Во-вторых, само название пьесы «The Tragedy of Hamlet, Prince of Denmark» правильно, на наш взгляд, перевести как «Трагедия Гамлета, наследника Дании». У русского принц нет, в отличие от английского слова, значения наследник престола, и оно указывает просто на принадлежность королевскому роду. Поэтому слово принц в русских названиях пьесы довольно бессодержательно. Гамлет же именно наследник престола. (Он и становится королем после смерти Клавдия, и в этом статусе отдает свой голос за Фортинбраса). Действие пьесы разыгрывается на фоне спешной подготовки Дании к войне с Норвегией. Поэтому в здравом состоянии «политик и воин» Гамлет не может не понимать: убийство Клавдия в отсутствие доказательств его вины способно взорвать ситуацию в стране накануне войны.

В-третьих (и это, на мой взгляд, более важная по сравнению с первыми двумя причина), Гамлет не уверен, что слова Духа ему не почудились. Ведь в первый раз с Духом он разговаривает без свидетелей. К тому же Дух практически слово в слово повторяет упреки в сторону королевы и Клавдия из произнесенного Гамлетом до встречи с Духом своего первого монолога (Действие 1 Сцена 2). Дух добавляет к этому только рассказ о своем убийстве и призыв к мести. Таким образом, Гамлет вполне мог вложить в пригрезившийся ему разговор с Духом свои собственные мысли.

Добавлю, что и на сам голос Духа из под земли в момент клятвы на мече никак не реагируют ни Горацио, ни Марцелл. А во время второго появления Духа присутствующая при этом королева его не замечает.

Гамлет так выражает свои сомнения:

«Вдруг дух, которого я видел —

это дьявол, что принял манящий образ,

чтоб заразить мне душу бессильною тоской

и погубить ее?

Нет, мне нужны улики понадежней».

Улик, и правда, нет никаких. Если бы Шекспир хотел открыто выставить Гамлета нерешительным, то привел бы его к дверям зала, где молился Клавдий, на пять минут раньше, и Гамлет услышал бы признание Клавдия в убийстве брата. Но Шекспир показывает эту явку с повинной зрителю, но не Гамлету, по-прежнему не давая последнему никаких подтверждений.

Лукавый Шекспир посмеялся над многочисленными комментаторами, которые считают, что Клавдий выдал себя во время представления пьесы «Убийство Гонзаго». На самом деле, Клавдий спокойно сидит во время следующей сцены, воспроизводящей рассказ Духа: «Когда он (Король – А. П.) засыпает, Королева уходит. Тотчас входит какой-то человек, снимает с Короля корону, целует ее, вливает яд Королю в ухо и уходит. Возвращается Королева. Увидев, что Король мертв, жестами демонстрирует отчаянье. В сопровождении нескольких статистов возвращается Отравитель и наблюдает за плачущей Королевой. Труп уносят. Отравитель прельщает Королеву подарками. Некоторое время она отказывается, но потом, неохотно на вид, принимает его любовь».

Вскакивает Клавдий и приказывает прекратить представление, когда в следующей сцене племянник убивает своего дядю-короля. Свидетельствовать это может только о том, что Клавдий серьезно опасается Гамлета.

Но главная, на наш взгляд, это четвертая причина: Гамлет не начинает действовать, не объяснившись с матерью. Это оттого, что отношение к матери – нерв его поведения. И вот с начала этого разговора и до конца пьесы действия Гамлета стремительны: он убивает Полония, считая, что это король, он сбегает с корабля, идущего в Англию, посылая вместо себя на смерть Розенкранца и Гильденстерна, и без всякой нерешительности принимает вызов Лаэрта на дуэль. Пьеса без задержек катится к развязке.

Гамлет начинает откровенный разговор с матерью после того, как, по его мнению, он получил доказательства вины Клавдия в убийстве отца. Без этого Гамлет мог упрекать мать разве что в поспешном новом замужестве. Таким образом, Гамлет сначала должен был убедиться в виновности Клавдия, затем объясниться с матерью, а затем уже начинать действовать. Этим и объясняется затяжка действия. Зачем она была нужна Шекспиру, скажу ниже.