Зал в замке.
Входят Король, Розенкранц, Гильденстерн.
Король
Он мне неприятен.
Опасно, чтоб он бродил тут со своим безумьем.1
Поэтому готовьтесь немедленно
плыть вместе с Гамлетом в Англию.
Интересы государства не позволяют пренебрегать тем,
чем в любой момент может обернуться его болезнь.
Гильденстерн
Мы будем наготове.
Наш священный долг —
обезопасить множество людей,
что живут лишь благодаря вашей милости.
Розенкранц
Задача каждого – всеми силами ума
оберегать себя от неприятностей.
Но особенно должна себя хранить персона,
от благоденствия которой зависят жизни многих.
Кончина короля, как водоворот,
утянет за собой всех, кто был рядом.
Король – словно тяжелый маховик,
стоящий на вершине большой горы,
с которым зубцами скреплены
десятки тысяч мелких механизмов.
Если с горы сорвется маховик,
то вдребезги разнесет все эти мелкие придатки.2
Таков король – слегка вздохнет лишь он,
со всех сторон тотчас раздастся стон.
Король
Итак, настройтесь на немедленное отплытие.
Нужно надеть кандалы на эту угрозу,
что пока гуляет на воле.
Розенкранц, Гильденстерн
Все сделаем без проволочек.
Розенкранц и Гильденстерн уходят.
Входит Полоний.
Полоний
Милорд, он идет в покои королевы.
Я спрячусь за шпалерой, чтобы следить за ходом дела.
Уверен, мать вразумит его.
Но, как вы мудро заметили, необходимо, чтоб еще кто-то,
менее пристрастный, чем мать, подслушал их разговор.
Итак, сейчас я откланяюсь, а перед вашим отходом ко сну
зайду все рассказать.
Король
Благодарю вас, милорд.
(Полоний уходит)
Как гнусно мое злодейство.
Вонь от него слышна на небесах.
Грех древний изначальный на мне —
убийство брата. Я одного хочу —
вымолить себе прощенье. И не могу молиться.
Чувство вины мешает.
Точно тот, над кем висят два дела,
все медлит и не знает, за какое ему приняться.
Но если б даже эта окаянная рука
и стала вдвое толще от засохшей крови брата,
то разве неба сладкие дожди ее бы не отмыли добела?3
Ведь для того и существуют прощение и милосердье,
чтоб заглянуть в глаза своим злодействам.
И у молитвы двойная сила —
беречь от гибели и приносить прощенье.
Мне надо обратиться к небу.
Ведь в прошлом уже моя вина.
Но как молиться? «Прости мне грех убийства»?
Невозможно. Со мною все, из-за чего убил —
корона, власть и королева.
Ну как простить того, кто не отказывается от добычи?
В современном порочном мире
позолочённая рука злодейства отшвыривает правосудье,
кровавый заработок позволяет подкупить закон.
Но в небесах не так. Там все без подтасовок.
Оттуда истинная природа наших дел видна, как на ладони,
и там на очной ставке лбами и зубами
столкнут нас с нашими грехами.4
Так что мне делать? Что мне остается?
Лишь покаяние. Оно все может.
Но я, я не могу покаяться.
Я жалок. Смерть черная в моей груди.
Будто попала в известь негашеную душа,
и хочет вырваться, и глубже увязает.5
Спасите меня, ангелы! Хоть попытайтесь!
Преклонитесь, упрямые колени!
Стальные тросы сердца,
станьте мягкими, как жилки у младенца!6
Тогда все будет хорошо.
Встает на колени.
Входит Гамлет.
Гамлет
Сейчас нетрудно это сделать – он молится.
Сейчас я отомщу. Стоп. Давайте разберемся.
Подонок убил отца, и за это
я отправляю этого подонка на небеса?
Это не месть, а устройство на выгодную должность.7
Ведь он застал отца врасплох,
под завязку набитого хлебом единым,
когда его грехи цвели, как буйный май.
Как приняли там у него отчет,
об этом знают только сами небеса.8
Но, судя по всему, дела отца неважны.
Так отомщу ли я, если сейчас душа Клавдия очистилась
и полностью готова к переходу? Нет.
Меч в ножны. Страшней должна быть месть.
Когда он заснет пьяным, или будет в ярости,
или станет наслаждаться кровосмешением в постели,
или за картами сидеть, или богохульствовать,
словом, когда не будет никакой зацепки
для спасения души, тогда и подсеку его,
чтоб только каблуки брыкнули небеса,
а черная душа отправилась бы в черный ад.9
Меня ждет мать.
– Но ты лишь за отсрочку благодарствуй:
я скоро пропишу тебе лекарство.
Уходит
Король
(вставая с колен)
Слова стремятся вверх, а помыслы вниз тянут,
без помыслов слова до неба не достанут.