Мимо него проносились мириады звёзд. Оставляли за собой красочные следы разноцветные кометы, пестрели человеческие эмоции и жизни… Нет, не то.

Разум, насильно вытащенный из забытья уже второй раз за столь короткое время, бунтовал, подсовывая странные и неподходящие картинки, и немного времени пришлось потратить, чтобы его успокоить. Стабилизировать. До конца было не ясно, Аспер это или нет, но он осознавал, что видел, и это радовало.

Я хотел, чтобы он знал, как закончился его Путь.

***

Тишину длинного коридора рассекал стук острых каблучков. Королева Жизни шла, чуть пошатываясь, к тому, чьё нахождение на территории Города Королей было, мягко скажем, не оправдано. Но он решил свить себе логово именно здесь, и теперь управители должны были мириться с тем, что сущность, бывшая старше каждого из них, находилась прямо тут и разыгрывала какую-то собственную партию.

О нём знали не все. Фликия могла по праву гордиться, что была не только единственной оставшейся в живых Королевой, но ещё и единственной, кто мог считать себя его приближённой. По крайней мере, с ней он разговаривал куда как чаще, чем со всеми этими…

Остановившись перед дверью, за которой скрывалась уходящая глубоко вниз винтовая лестница, она взмахнула рукой, выводя из организма остатки алкоголя. Ни к чему показываться перед ним в таком виде. Сбросив фиолетовые крупицы, собравшиеся горкой на ладошке, она открыла дверь и прыгнула.

За мгновение до удара о каменный пол её подхватило золотистое свечение. Он знал, что она придёт, и знал, как она любит ощущение полёта, так что оставил для неё этот небольшой презент. Мысленно поблагодарив его за это, Фликия ступила на землю и уже тише зашагала к следующей двери. Открыла. Вошла.

Его жилище поражало воображение. Оно играло с законами пространства и времени так же, как он играл со всеми ними. Небольшая подсобка, о которой даже на чертежах не осталось упоминаний, его колдовством была превращена в просторный зал, сводчатую крышу которого поддерживала изысканная колоннада. По краям ютились роскошные небольшие дверки, ведущие в другие помещения, а вдалеке, там, у противоположной стены, находилось его рабочее место.

Никто, даже Фликия, не знал, чем он занимается. И не пытались узнать, потому что за это могло последовать наказание. И они боялись. Управители Тирии боялись.

— Ты пришла, — раздался за её спиной вкрадчивый голос, и она отпрыгнула, прижав к груди руки. С двери, закрывшейся за её спиной, на неё смотрела пара янтарных глаз. Под ними сквозь дерево проступила полуулыбка, а вслед за ней появилось лицо. Худое, сухое до ужаса. Кожа цеплялась за кости так, словно боялась упасть.

Он вышел из двери, совершенно не беспокоясь о том, что она закрыта. Длинные тонкие руки, жёлтая кожа которых была скрыта расстёгнутым элегантным чёрным пиджаком, разошлись в стороны, натягивая ряд мелких аккуратных пуговиц, сдерживающих идеально белую рубаху. С их прошлой встречи безымянный гость Города Королей сменил наряд на более соответствующий его происхождению.

По его речи Фликия догадалась когда-то, что он был представителем древнего аристократического рода. Это сквозило не только между слов, но и в его движениях, манере держаться, походке…

— Скучала? — Он улыбнулся чуть шире, и внутри у неё что-то ёкнуло. То ли сердце удар пропустило, то ли поджелудочную закололо…

— Да, — тихо ответила она, делая шаг ему навстречу. И его объятия сомкнулись на её плечах, окутывая тёплым запахом. Фликия закрыла глаза, растворяясь в этих чувствах. Как давно она его не видела? Год? Два? — Почему ты не приходил раньше?

— Не было повода. — Сухо ответил он, размыкая руки. Она удивлённо отпрянула, вглядываясь в сияющие подобно драгоценным камням глаза. Обычно их объятия были дольше.

— А сейчас? Что тебе нужно?!

— Не переживай, ничего сверхъестественного. — Он прошёл сквозь неё, и тело сжалось, почувствовав силу, скрытую в этом тщедушном на вид человеке. — Я хотел поговорить о том, кого вы приютили. Катакомбы Замка воняют Скверной. Как ты это объяснишь?

Он развернулся, и Фликия прижалась к двери. Его лицо перекосила злоба. Она уже видела его таким, когда…

— Отвечай!

Голос резонирующим эхом прокатился по залу, вызывая у старой Королевы необъяснимую дрожь в ногах. Она стояла перед ним как провинившаяся девочка, и не могла заставить себя вымолвить и слова. Темнота, плещущаяся в янтарных глазах собеседника, поглощала её мысли и внимание, расползалась в голове паутиной…

— М-мис… — прошептала она, на мгновение овладев речевым аппаратом, но он приложил палец к её губам, одним шагом оказавшись перед ней. Он был на полторы головы выше неё, и ей пришлось упереться затылком в дверь, чтобы не разорвать зрительный контакт.

— Давай ты не будешь врать, что не понимаешь о чём я, хорошо? И давай не будем воровать друг у друга время.

Фликия хотела сказать, что и не думала о таком, но почувствовала холод, расползающийся по телу. Ломая рёбра, в её грудь вошёл ледяной клинок, и из раны на роскошное платье вытекла аккуратная капля крови. Женщина обхватила лезвие пальцами, словно могла его остановить, но по металлу прошла золотистая волна, и они осыпались на пол обескровленными кусками плоти. А её любовник чуть надавил, и кончик клинка легонько цапнул позвоночник. Её ноги безвольно подогнулись, и Фликия осела на землю, не в силах отвести глаз.

Он выпрямился, отвернулся и взмахнул рукой. Её изувеченное тело подхватила неведомая сила, и она повисла в воздухе, не в силах что-либо сделать.

— Я узнал достаточно. Спасибо. На этом твой Путь заканчивается.

Фликия судорожно пыталась понять, когда он успел покопаться в её голове, но не успела. Драгоценное ожерелье, что он ей когда-то подарил, подлетело повыше, зацепилось за подбородок и резко сжалось. Зачарованные жемчужины, раскалившись добела, сжались в одну точку, срезая голову Королевы Жизни.

Обладатель сотни неназванных имён даже не обернулся посмотреть на смерть той, кому несколько раз признавался в любви. Она сыграла свою роль и больше не имела ценности.

Мистериус — так его здесь называли некоторые «приближённые», мнящие себя частью великой тайны, — чуть шевельнул пальцами, и голова Фликии оказалась в его ладони, провалившись в небольшое оконце портала. В стене рядом с ним открылась ещё одна дверь, за которой скрывался целый музей, заставленный бюстами людей. И на каждом постаменте ютилась чья-то голова, одним из древнейших заклинаний обращённая в камень. Теперь среди них была и Фликия.

Всё шло так, как он и рассчитывал.

***

Холодный пол. Звезда со множеством лучей, в середине которой зияла дыра. А над дырой — бешено дёргающийся сумасшедший, потерявший человеческий облик.

Когда-то он называл себя Дариусом, но с появлением Аспера в том городе, с появлением Лиры, из-за которой человеческая часть его Души так неудачно подставилась под удар, это имя перестало соответствовать содержанию его тела. Теперь это тело занимало порождение Скверны, за свою гениальную махинацию достойное возвышения до одной из самых почётных ступеней их иерархии.

Семнадцать рук, — по одной на каждый луч звезды, — изгибались, выводя в воздухе плетение небывалого масштаба. Каждая выдавливала из привязанного к ней пленника остатки крови, чтобы арисовать всё новые и новые проклятые символы.

Во внутреннем радиусе, подле того, что ещё недавно было Дариусом, лежали искалеченные тела Астеротовых спутников, в которых ещё теплилась жизнь. Пока все просто лежали, провожая испуганными взглядами движения рук Дариуса, Микторат пытался достучаться до Астерота, но тщетно. Он ещё не знал, что Путь Императора Тьмы был завершён. На это указывали и Иссушённые, пустыми глазами уставившиеся в потолок.

Лица, красующиеся на голове Дариуса сразу с четырёх сторон, шептали слова, чуждые человеческому рту. Специально для этого тварь, засевшая в его теле, перекроила не только шею, но и часть грудной клетки, чтобы тело могло воспроизвести требуемую последовательность звуков. Он шипел змеёй, шкворчал подгоревшим фаршем, свистел умирающей птицей, кричал ультразвуком, шептал так, что трясся помост, на котором лежали тела, рычал… Все звуки, что могли быть в мире, вырывались из этой гротескной пародии на человека.

Они не сразу ощутили приближение смерти. Не той, чьим богом выступал Арт’Энзил, а той, что боится любой разумный. Вечной. Холодной. Неотвратимой.

Первой затихла Лира. Её хриплое дыхание, еле продирающееся через обломки позвоночника, разлетевшиеся под кожей шеи, наконец прервалось, оставив бывшую грешницу лежать, раскинув сведённые посмертной судорогой руки и ноги в луже почерневшей крови. От неё пахло затхлостью, болотом… этот запах оправдался.

Через пару секунд после того, как её сердце перестало биться, рот распахнулся. Из него вылетел сонм мелких жужжащих насекомых, облепивших обнажённое тело Осквернителя, висящее в воздухе. Девушка выгнулась, а на локтях и коленях открылись рваные раны, из которых, пролетая по луже чёрной крови, точно так же попёрли крылатые твари. Они обмакивались в кровь, словно перья в чернильницу, и уносились ввысь, оставляя за собой почти прозрачные тёмные следы.

Дариус остановился. Не весь, а лишь одна из его частей перестала шептать и посмотрела на Лиру. Казалось, что-то человеческое промелькнуло во взгляде бездушных чёрных глаз. Всего через секунду лицо продолжило свой речитатив, потеряв всякий интерес к исковерканному смертью телу.

Следующим был Шианхут. Иссушённый будто и не был против смерти. Умерший задолго до этого момента, он уже не сопротивлялся холодной хватке полупрозрачной руки, сдавившей шею. Рот приоткрылся, выпуская из груди остатки воздуха, а затем верный спутник Аспера умер, покрывшись с ног до головы тёмной пульсирующей массой, вырвавшейся из дыры под Дариусом.

Она окутывала его, будучи одновременно и телесной, и нет. Щупальцами схватилась за плечи и подтянулась поближе к лицу, чтобы проникнуть через него внутрь. Руки и ноги воина придавило к земле немалым весом чудовищной субстанции, а она заползала в рот, в нос, свивая для себя логово в выжженной грудной клетке. Лишь через несколько минут она остановилась, но не перестала издавать чавкающие звуки, вгрызаясь в то, что осталось от посланника Тёмной Богини.

Киррат… Как бы сильно некромант его ни недолюбливал, такой участи он ему не желал. Демон, за чьей спиной скрывался длинный и извилистый Путь, умер следующим. Микторат даже не сразу осознал его уход. Просто в один момент парня словно вычеркнули из мира живых, не успев даже вписать в мир мёртвых. Огонёк его жизни потух, так и не загоревшись вновь.

Впервые за… за сколько, он так и не смог подсчитать, Микторату стало страшно. Последовательность смертей явно указывала, что теперь была его очередь, и он позволил себе закрыть глаза. Не хотелось видеть, как его убивают. В самый напряжённый момент в глубине его Души проснулось что-то от того, кем он был раньше. И по иронии судьбы этим проснувшимся явлением было не метафорическое второе дыхание, не праведная ярость, способная переломить ход событий, а животный страх.

Он липким мёдом растекался по его костям, охлаждая и без того ледяное тело. Сковывал движения похлеще влияния Дариуса, зависшего над ними. Замедлял мысли, чтобы в самый ответственный момент…

Микторат ощутил прикосновение к нему смерти. Он не понял, что это было, но дуновение «оттуда», как говорили неопытные некроманты, почувствовал. Словно под ним яма какая раскрылась, и из неё, обдирая кости слой за слоем, подул леденящий Душу ветер. Некромант будто стоял на краю собственной могилы, но за мгновение до того, как сила притяжения уложила бы его на промёрзшую землю, он почувствовал толчок.

Взрывная волна, поднявшаяся откуда-то из глубины Души, вытолкнула его из забытья, и некромант дёрнулся. Затем ещё раз и ещё. Не веря в произошедшее с ним чудо, он попытался приподнять голову — и о боги, у него получилось! Столько радости в этом не до конца мёртвом теле, пожалуй, не было никогда. Он открыл глаза и огляделся, прикидывая план действий. Если получится скинуть с оставшихся наложенное Дариусом воздействие, то…

Смерть уже перекинулась на следующего члена их команды. Для Цита она выбрала весьма ироничный способ: полуэльф иссыхал, проходя до конца процесс, запущенный когда-то Астеротом. И Микторат, видя, как страдает это пока ещё живое существо, попытался ему помочь. Радость от собственного бессмертия окрыляла, но реальность быстро стукнула его об землю, прерывая полёт фантазий.

В его теле не было магии. Совсем. Абсолютно. Никакой. Материя Смерти, раньше сидящая в Центре, не отзывалась, сила, дарованная ему Немёртвым Богом, тоже объявила ему бойкот. Заглянув внутрь себя, некромант ужаснулся. Казалось, сам Арт’Энзил оставил своего Глашатая на растерзание тварям Скверны. Душу больше не озарял свет Его внимания.

Микторат затрясся, теперь уже в подобии истерики. Дариус и Скверна, занятые сложным ритуалом, до сих пор не обращали на него внимания, а некромант боролся с нахлынувшими эмоциями. Это было страшно. Магия пропала, Бог от него отвернулся, так теперь ещё и человеческие чувства… неужели он был так слаб?

Цит умер. Микторат всё же почувствовал это, и всей Душой начал впитывать Материю Смерти. В отличие от Астерота, его воскрешение не повредило каналы, но всё равно чувствовалось, что что-то не так. Она текла не так быстро, да и не текла, а просто проваливалась в бездну его Души. Вновь накатила паника, которую пришлось подавлять.

По позвоночнику заскреблось тысячей кошек неприятное осознание. Вот она, его цена за жизнь? Потеря вообще всего, что делало его собой? Потеря вечной жизни, связи с Немёртвым Богом, силы, Им данной, да даже способностей к магии Смерти… Это виделось сном. Он хотел, чтобы это был сон. Потому что так, без всего, его жизнь могла оборваться от любого пространственного чиха.

Тело Цита зашевелилось, и та часть сознания Миктората, что ещё сохранила рассудительность немёртвого, подсказала, что надо бежать. Лучшего момента может и не представиться, да и, скорее всего, не представится.

Бывший некромант осторожно встал. Огляделся. Никого. Вся эта подземная махина была настолько пустой, что эхо от голосов Дариуса порой перекрывало само себя, рождая в голове Миктората странные шепотки. Не желая даже думать, чем это могло быть, он зашагал по одному из лучей звезды. Если уж ему и суждено пережить вакханалию, устроенную Дариусом, то нужно дать этому какой-то смысл.

***

Отшельнику было весело. Остатки Души Аспера скривились, когда я перешёл к тому, кого он считал своим если не наставником, то хотя бы союзником.

Портал Тёмных и вправду существовал. Он был высокий, такой, что при желании туда можно было и средних размеров дракона впихнуть. Тёмный мрамор с вырезанными фигурами людей, почти теряющимися в масштабе всей постройки, выступал жёсткой рамкой, отрезающей от мира небольшой в сравнении с Витером прямоугольник.

Старик, суетящийся внизу, казался мелкой надоедливой мошкой. Он готовился, настраивал сотни параметров, просчитанных гениальными Тёмными прошлых столетий, если не древнее. Точный возраст постройки не был ему известен, да и смысла это знание не несло. Смысл несли в себе артефакты и накопители, аккуратно разложенные Отшельником чётко в центре нижней границы портала, у провала, ведущего в бесконечность Великого Ничто.

Если обычные порталы связывали две точки, организуя между ними коридор, то творение древних Тёмных было порталом иного характера. Это была своего рода дверь, способная открываться в любом из множества известных миров. Главное — правильно подобрать сочетание параметров, провести сложные расчёты, и можно было оказаться, где пожелаешь.

В «выключенном» состоянии дверь не имела выхода, но и закрыть её не представлялось возможным. Именно для её создания и открытия в своё время было потрачено столько жизней, что никто не хотел платить эту цену ещё раз. Да и ходили слухи, что именно через Портал в процветающую цивилизацию под эгидой Госпожи проникла Скверна.

Так что, пока дверь никуда не вела, она становилась этаким окном, через которое можно было «выглянуть» в бескрайнее пространство Великого Ничто. И сейчас Отшельник очень старался не поднимать головы, чтобы случайно не пересечься взглядом с тем, что смотрело на него оттуда. Он перекладывал артефакты с места на место, менял их, проверял заполненность накопителей, не поворачиваясь к Порталу спиной, но и не рискуя туда смотреть.

Наверное, нечто подобное ощущают рыбки в аквариуме, когда напротив них сидит и пялится гигантский гот. Облизывается ещё, только слюну разве что не пускает. Вот такой вот рыбкой чувствовал сейчас себя Отшельник, кожей, покрывшейся мурашками, ощущая взгляд потусторонней твари. И мог только молиться, чтобы оно не пролезло сюда в момент открытия прохода, да молиться было некому.

Покровителя у него как такового не было, а после того, что он сейчас собирался сделать, он лишится последнего союзника в Витере. С другой стороны, его это совершенно не волновало, потому что сейчас был тот момент, к которому он шёл всё время, что был заточён здесь. Он, в отличие от Аспера, вернётся домой… Очень хотелось в это верить.

Отшельник достал из пространственного кармана старую, потрёпанную жизнью записную книжку и такую же старую механическую ручку. Самые важные заметки он хранил именно тут, предпочитая всем магическим сейфам простой пространственный карман и родную письменную речь. Так уж получилось, что русский язык здесь был способен прочитать только он.

Он бережно раскрыл небольшую тетрадочку, помещающуюся на ладони, и улыбнулся. На первой странице он когда-то оставил себе пометку о том, когда и почему получил эту книжку. И пусть дата оторвалась в один из первых дней его здесь пребывания, имя любимой, той, что и подарила ему этот «артефакт», ставший залогом его выживания, осталось здесь навсегда.

Лиза. Увидит ли он её? Хотелось по-детски поверить, что да. Поэтому он пролистал остальные записи, где можно было найти всё, что угодно, от теории магических взаимодействий до электрических чертежей проводки в доме, и остановился на относительно новой записи.

На родном языке он записал транскрипцию слов ныне уже умершего языка, которые задавали всё необходимое для пути домой.

Отшельник, подобравшись, начал читать. С чувством, с толком, с расстановкой…

***

Приём с музеем тот, кто называл себя Мистериусом, нагло украл у нас. И прямым доказательством этому было то, что видел сейчас Астерот.

Несколько пустых колонн, источающих мягкий зелёный свет, тихо жужжали в ожидании Душ. Если Мистериус коллекционировал головы, то мы собирали Души, чей Путь уже пройден. И прямо сейчас, с каждым шагом Аспера по полу, под которым расплескалось Великое Ничто, одна из колонн зажигалась всё ярче. Её очертания проступали из темноту, выхватывая её силуэт и силуэт человека, стоящего в ней.

Аспер удивлённо приподнял брови, увидев в колонне отражение себя. Такое же, что когда-то увидел в Витере. Он был молод, красив, свеж, но…

— Мёртв. — Он договорил за меня, оборачиваясь. И хотя в его глазах так и не пробежала зелёная искра, он уже всё понял. Кроме одного. — Зачем всё это?

— Увидишь.

Нет, ну а что мне ещё оставалось сказать? Что это такой сюжетный поворот?

— Это прощальный подарок тому, кто сумел прикоснуться к нашим тайнам. Ты можешь сам завершить свой Путь.

— А если я не хочу?

— А тебя кто-то спрашивает?

Аспер выдохнул. Действительно. Желания мёртвых не интересны никому. Он повернулся к колонне, посмотрел себе в глаза…

— Я от этого умру?

— Кто знает.

Мой уклончивый ответ, кажется, дал ему какую-то надежду. И он, окрылив себя ею, — и правда, аж спина светиться начала, — прижался сначала ладонью, а затем и грудью к холоду колонны. Она не имела физического воплощения, как и всё здесь, но Асперу тогда показалось, что он прижимается к камню. Могильному.

***

Последнее слово заклинания сорвалось с губ Отшельника коротким рычащим слогом. Кто бы мог подумать, насколько сложной окажется задача прочитать чужие слова… Но он справился. В глубине тёмного провала Портала закружился сонм ярких красок, что древняя поделка ведущих артефакторов Богини Тьмы высасывала из принесённых в жертву предметов. Из накопителей, из пальцев Металича, из инфернального сувенира… В качестве презента из мира эльфов Отшельник приложил несколько щепок своего утерянного посоха, и вроде бы это сработало.

В тот же миг позади него раздался страшный взрыв. Первой мыслью его было, что ядерный, но он быстро одёрнул себя, напоминая, что он не в том мире.

Город, где остались Астерот и компания, находился за несколько сотен километров, но Отшельник догадывался, что там произошло. Ритуал, начатый Дариусом, официально завершился, фактически подписав Витеру приговор. Старик улыбнулся. Давняя договорённость с тогда ещё мелким Осквернённым, чьи возможности не составляли и процента возможностей более маститых тварей, всё-таки сыграла. А он, старый идиот, не верил…

В какой-то степени он даже был рад за сущность, засевшую в теле Дариуса. Тот юнец, которого он знал, не был бы способен управиться с тем, что они захапали, а теперь, став чем-то несравнимо большим, они справятся. Отшельник чувствовал это.

Город разлетался красиво. Руины, остатки домов, дороги, клумбы, деревья — всё, что было на земле, одномоментно оказалось в воздухе. И за ними летели клубы чёрно-фиолетовой пыли, в которых, если приглядеться, можно было различить фигуры крылатых многолапых тварей. И не только их, но вглядываться в эту дичь Отшельник не хотел. Хватило как-то.

Старик повернулся к Порталу. Присутствия твари он больше не чувствовал, значит, можно идти… Последний шаг сделать оказалось тяжело, но он преодолел себя. Здесь оставалось всё, что он за столь долгое время собрал. Многочисленные химеры-прислужники, артефакты, что он выкупал, обменивал и даже крал у такого количества разумных, что уже и не вспомнить, социальные связи, на построение которых уходили годы кропотливой работы…

То, что его нарекут предателем, обманщиком, и кем бы то ни было ещё, его не волновало. Он оставил это всё в прошлом. В руках он сжимал лишь записную книжку с парой оставшихся чистыми страниц. И, покрепче за неё схватившись, он шагнул в неизвестность, почувствовав напоследок слабый толчок рвущейся связи с проклятым миром.