Осквернённые неожиданно резко пришли в движение. Всё море низкорождённых, застывшее перед затухающим вихрем ритуальной воронки, снялось с места. Произошла небольшая давка, стоившая им нескольких десятков тварей, но такие потери были ничтожными: вся орда исчислялась тысячами голов, а то, может, и десятками тысяч — юный дворянин не передал точной численности. Правда, и так было отлично видно, что откуда-то на смену задавленным пришли новые.

Воздух начинал мелко вибрировать от сонма мелких крылышек зависших над Микторатом «стрекоз». Те, что постарше, уже приготовились забросить личинок, а более молодые особи держались как можно ближе к вихрю, словно надеялись урвать кусок посочнее. Да, вряд ли в их скромных разумах смогло прижиться осознание, что в бой они вступают с живым мертвецом…

Некромант же, понимая, что спасительная Материя, питающая смертоносную воронку, заканчивается, развернул остатки завихрения, переплавив его в купол. Этим он выиграл ещё несколько секунд, а сам отвернулся, начав плести какое-то заклинание. С крыши, к сожалению, не было видно, какое именно.

Отшельник с Лирой, подбираясь всё ближе к кладбищу, замедлялись. За каждым новым поворотом они видели всё больше уродливых пародий на людей, вразвалку ковыляющих к городу мёртвых. Они отличались от уже виденных Астеротом: эти были гораздо больше похожи на гуманоидов, разве что количество рук у них начиналось от трёх и уходило к шести-семи, а кожу с тела сняли, видимо, пустив на какие-то другие творения. Рваные мышцы словно сопротивлялись новым хозяевам тел, замедляя перемещение странных существ, но они продолжали идти, те же, у кого отказывали ноги, начинали ползти.

Меж тем показались привилегированные особы, ради которых расступалась небольшая армия. Ими оказались более удачливые многоручки: чуть более целые, облачённые в длинные робы из нескольких слоёв чужого скальпа. На руках блестели нанесённые свежей кровью рисунки — Асперу и задумываться особо не надо было, чтобы понять, что кровь бралась из тел наименее удачливых низкорождённых. Жестокое общество Осквернённых, казалось, рано или поздно может убить себя само.

Но казалось так ровно до момента, когда чуть больше двадцати рукастых заняли оговоренные позиции. Они сформировали немного неровный круг, в центре которого, естественно, оказался Микторат. Осквернённые, всколыхнув взмахом рук свои кожаные покровы, подняли в воздух целую тучу пыли. Сотни пылинок слетали с тел обступивших их низкорождённых, наливаясь в воздухе насыщенным красным цветом. Облако, бывшее ещё недавно серо-жёлтым, стремительно краснело. Казалось, даже свет витерского светила померк, отказавшись лицезреть происходящее на руинах кладбища.

Ещё один синхронный взмах нечётного количества рук, и туча сжимается в кольцо. Короткий ментальный сигнал, прошедший по цепочке сознаний магов, и кольцо, разлетаясь на кусочки, падает на выставленный Микторатом щит. Из разрывов вылетают пучки бордовой энергии, от соприкосновения с щитом тут же с шипением испаряющиеся. Немёртвый поднимает голову, но нисколько не пытается остановить заклинание Осквернённых, и оно методично проедает купол. Наконец, дождавшись, пока тот совсем придёт в негодность, некромант мысленным приказом развеивает остатки защиты, благодарит Арт’Энзила за передышку…

Матёрые стрекозы, висящие выше крыш домов, отточенным движением швыряют в него личинок. Свежая поросль тварей, радостно вереща на своём наречии, устремляется туда же: в кого-то врезаются, сбивая с небес на землю, снаряды старших собратьев, кто-то удачливо их огибает, но, зазевавшись, сталкивается с другим «десантником».

Море наземных тварей вновь приходит в движение: они прыгают, ползут, несутся вперёд, не замечая возникающих у них на пути сородичей. К Микторату и Демиличам протягиваются лапы, хвосты, клювы и непохожие ни на что творения зец-харрас — искусных магов плоти, лично взращённых Генеральшей. Большая часть видов, с которыми столкнулись Астерот и остальные, оказались именно их проделками.

Микторат не двигается, но идеально оценивает обстановку. Кроме своих, ему помогает ещё десяток глаз Демиличей, помогающих выбрать идеальный момент для активации первого плетения. Тихо щёлкает пальцами экс-дирижёр, и незаметный магический узор под их ногами взвивается в воздух голубой спиралью. С неё слетают тёмные искры, на лету превращающиеся в разряды молний, прошивающие десятки худосочных тел навылет. Она медленно проворачивается, рассылая во все стороны ураганные порывы ветра, если не сбивающие низкорождённых с ног, то хотя бы замедляющие их. Стрекозам же уцепиться в воздухе не за что, так что они, как и брошенные ими личинки, отлетают в разные стороны.

Не дожидаясь, пока спираль коснётся первых стрекоз, Микторат вскидывает руку с посохом, и от его силуэта отделяется клиновидная ударная волна, раскидывающая Осквернённых, словно те были не из человеческих тел сделаны, а из невесомого пуха. Волна разрастается и устремляется к месту, где засело командование этой частью орды, с каждым пройденным мертом становясь всё смертоноснее, а Демиличи уже спешат раскрыть следующую заготовленную карту, не обращая внимания на кровавые ошмётки, что щедро разбрасывает волна Миктората.

Трое — дворянка, музыкант и воин, — разворачиваются к некроманту спиной, и по их костям тут же начинает струиться чистейшая Материя Смерти. Астерот не успевает отследить, что за метаморфоза с ней происходит, лишь видит, как неровный строй нападающих рассекают вытянутые лезвия сине-голубого цвета. Касаясь их, низкорождённые оседают бесформенной массой, а кости вылетают из их тел, шлейфом кровавых осколков стелясь за магическими снарядами. В полёте лезвия разделяются на более маленькие, и, наконец, став совсем уж крошечными, быстро проворачиваются вокруг себя и исчезают, разметав во все стороны собранные осколки костей.

Троица обращается с Материей напрямую, не утруждая себя плетениями. Но это отнюдь не стоит им эффективности и убойности, что с готовностью подтверждают трупы, остающиеся после каждого воздушного лезвия.

Оставшиеся два Демилича, собирая выделяющуюся при каждой смерти Материю, превращают её в почти прозрачные волны, растворяющие тварей одним лишь прикосновением, и прикрывают этими волнами остальных. Они формируют из них тонкое, почти незаметное облако, стелящееся по земле вокруг них, иногда стреляют ввысь, наотмашь поражая воздушных тварей. Стрекозам остаётся лишь бессильно распадаться пеплом: о магической защите для воздушного десанта Осквернённые задумываться, очевидно, не хотели.

К этому моменту очухиваются многорукие колдуны Осквернённых. Поднимая с земли всё новые и новые сгустки крови, они формируют из них простенькие атакующие конструкты, тут же отправляющиеся в Миктората и его творения. Со всех сторон в них летят хаотично отправляемые снаряды, и Астерот сбрасывает Невидимость, решив вступить в бой именно сейчас.

Завершающее движение, и плетение телепортирующего заклинания выстреливает вперёд, формируя небольшой пространственный коридор. К внезапно появившейся на крыше троице поворачивается несколько ближайших магов Осквернённых, выбравших их более приоритетными целями, с земли в итак разорённый особняк забегают десятки низкорождённых, но Астерот встречает их продолжением своей магической тирады.

Материя скользит по обновлённым каналам и слетает с пальцев, превращаясь в тончайшие иглы. Вонзаясь в тела низкорождённых, они растворяются, испуская парализующие разряды. Мелким тварям хватает и пары удачных попаданий, чтобы вывести их из боя, более крупным — по три-четыре, магов же и вовсе получается выбить лишь удачным попаданием в голову, но Осквернённым нечего противопоставить непрекращающемуся потоку летящих в них игл. Редкие магические контратаки протыкаются насквозь и не успевают долететь до Тёмного, теряя вложенную в них энергию.

Он снова чувствует, как сгущается время, как воздух начинает противно липнуть к телу, оголяя пространство. По телу побежали ручейки тёплого пота и волны приятной дрожи, идущей из глубины Души. Он не просто понимал, что делает благое дело, не просто упивался причиняемыми смертями — нет, на растянувшееся в минуты мгновение он почувствовал себя на своём месте.

В голове сами собой начали всплывать мысли, совсем как тогда, в башне. Только теперь Тёмный думал, что не создан для мирной жизни, что именно оттого не мог расслабиться там, в мире Госпожи: в его Душе всегда гремит непрекращающееся эхо войны, и ничто не в силах его заглушить. Затихнет звук борьбы — остановится его сердце.

Он столько времени бежал, что даже страшно стало, стоило промелькнуть этой мысли. Он бежал от всего: от своих детских страхов, от подростковых переживаний, от кризисов взрослой жизни. Бежал в распростёртые объятья воинственной стези, а, может, и Астарота, его усиленно направляющего. И как-то так получилось, что сам для себя Астерот оставил всего одну-единственную радость, позабыв про любовь, детей и прочее бытовое счастье.

Отдушиной для него была месть, плавно переросшая в жажду расправы над вообще всеми, кто мог бы хоть как-то ему навредить. Он не просто мстил причастным к тому ужасу, что он пережил в детстве — он мстил их семьям, родственникам, друзьям, коллегам… Кровавая воронка год от года становилась лишь шире, и в итоге привела его под стены Города Королей. Каким глупым сейчас казалось решение взять штурмом столицу! Неужели он настолько возгордился, что в это поверил?!

Лишь после поражения демонического наставника Тёмный смог вдохнуть полной грудью, и первый такой вдох был сделан им здесь — посреди бойни с Осквернёнными, за несколько шагов до возвращения домой. Вновь Душу окрылила уверенность в собственном успехе, и Аспер сформировал перед собой сферу с ладонь диаметром. За несколько секунд наполнив её Материей до такой степени, что-то, что она не взорвалась у него в руках, можно было назвать чудом, он метнул её во вражеский строй.

Она перелетела через уже прореженные им ряды низкорождённых и аккуратно приземлилась на голову многорукому магу, со всех пятнадцати пальцев кидавшегося в Миктората крошечными кровавыми сгустками.

Аспер, формируя ещё одну такую же сферу, не мог отвести взгляда от эффекта всего одной такой бомбы. Тонкая оболочка сферы раскрылась, выпуская во все стороны волны мрака. Тут же началась давка, потому что перепуганные чистейшим Аспектом Ночи твари не могли понять ни куда подевался свет, ни куда им теперь бежать. Колдуна, в которого Астерот столь удачно попал, убило ещё в момент взрыва, и теперь его тело было погребено вместе с остальными насекомоподобными тварями, ставшими жертвами своих же собратьев.

Но в сфере был не только Аспект Ночи. В дополнение к нему там было запрятано несколько неактивных плетений, относящихся к магии Смерти. Да, пусть сам Аспер на таком расстоянии не мог показывать того же уровня владением Смертью, что демонстрировали Демиличи, он вполне смог «засолить» пяток плетений в качестве оригинального сюрприза. И они сейчас активно выкачивали из умирающих рядом с ними тварей Материю.

Наконец, стоило воцарившемуся хаосу чуть поулечься, в осколках оболочки сферы засветилось пять голубых звёзд: то активировались плетения, наконец наевшиеся эманаций смерти. Серия еле слышных с такого расстояния хлопков, и сквозь толпу поплзли голубые змеи. Отползая на одним им известное расстояние, они замирали, а потом взрывались, испуская сотни крохотных кристалликов, пробивающих тела Осквернённых. Тут принцип был тот же, что и с тонкими иглами: пусть для полноценного убийства требовалось больше одного попадания, зато даже два удачно засевших в теле кристалла превращали тварь в небоеспособного инвалида, падающего на землю через десять-пятнадцать секунд.

Удовлетворённого кивнув, Астерот скинул с рук сразу две сферы. Ради количества пришлось чуть пожертвовать качеством, убрав по одной змее и чуть уменьшив объём сфер, но разрушительный эффект остался. На этот раз, правда, сферы сбили в воздухе, но так оказалось даже лучше: облако Аспекта зацепило ещё и стрекоз, и хаос начался ещё и в небе.

Тем временем Микторат с Демиличами разыгрались не на шутку. Перестав атаковать самостоятельно, они, старательно скрывая брезгливость, — плохо, кстати, скрывая: Астерот с моим Даром отчётливо видел вздымающийся над ними грязно-зелёный туман, — поднимали из мёртвых тела низкорождённых. Некромант и его детища лепили из останков тварей пугающих чудовищ и отправляли их сеять смерть в рядах бывших собратьев. Разрозненные куски плоти наскоро подгонялись друг к другу местами неровно, местами криво, иногда выходило так, что очередное «создание» не проходило и пары шагов, разваливаясь отвратительной кучкой мяса…

Однако, то была статистическая погрешность. Почти все, за редким исключением, вливались в постоянно расширяющийся штат слуг Миктората. Всего за пару минут Демиличи вместе со своим родителем собрали чуть меньше двадцати существ. Под руководством Миктората выстроился быстрый и, главное, эффективный процесс: пока пятеро магов с двух рук крутят-вертят оторванные конечности и внушительные куски плоти, шестой их прикрывает, отражая атаки Осквернённых магов.

Лучше всех себя в деле защиты показал Демилич, созданный на основе двух Душ. Дочь, слившись с Душой матери, смогла выторговать себе у мироздания небольшую деформацию тела, отрастив две небольшие ручки чуть ниже груди. Пока материнская пара рук формировала защитные конструкты, сбивала кровавые сгустки и выставляла барьеры, прикрывая занятых нелицеприятным творчеством магов, вторая пара выводила атакующие плетения. Меж рёбер горели, источая лёгкий сизый дым, юные девичьи глаза, прицеливаясь перед завершением плетений.

Вообще, каждый Демилич был уникален, а не только Мать-и-Дочь. Музыкант, к примеру, отличался чёрным цветом костей, больше напоминающих по фактуре дорогой костюм из холодной зачарованной ткани. Движения его длинных пальцев были филигранно выверены, словно даже посреди страшной битвы, в месте, где воцарилась Смерть, он всё равно продолжал дирижировать невидимым оркестром. И сразу две Материи подчинялись ему, не смея нарушить беззвучную мелодию его Души.

Он, в отличие от своих коллег, создавал не монстров — из-под его рук выходили артисты, исполняющие отведённые им роли. Следуя замыслу своего дирижёра, они то взрыкивали, то затихали, то скулили, то прерывисто вздыхали, не забывая при этом разить врагов. Казалось, он и его «певцы» — высокие и непомерно худые существа, — безуспешно пытались отыскать звук, что вписался бы в музыку этой битвы.

Астерот бы рассмотрел и остальных, но ему с крыши вообще ничего не было видно. Да и слишком уж он был занят, чтобы глазеть по сторонам: он чуть доработал сферы, ещё сильнее сократив время на их сотворение, и теперь одной рукой формировал магические гранаты, а с другой скидывал в толпу россыпи игл. Правда, теперь уже не стреляя во всех налево и направо, а точечно выцеливая магов. Для этого он изменил структуру иголок: они стали длиннее и толще, в них стало больше Материи — всё для того, чтобы можно было убить одним, максимум двумя попаданиями.

А тех двух разглядел не он, а затаившийся в доме напротив Отшельник. Подле него сидела Лира, не смеющая и пискнуть: по этажам в надежде найти что-то съестное рыскали низкорождённые. Поэтому ей только и оставалось, что вжаться в стену, пока старик высматривал что-то через оптическое заклинание. Вжаться и молиться, чтобы всё хорошо закончилось. Ведь где-то в глубине её сознания зарождалось мутное, неясное опасение, плавно перетекающее в страх…