Грудь сжало тисками, из-за полуразрушенных стен послышались смешки и противные до дрожи голоса. В отблесках эмоций он видел направленные на него лезвия мечей и топоров. Их хозяева о чём-то переговаривались, скрытые подступившим мраком, но слова были на каком-то незнакомом языке, хоть и понятно почему-то было, что говорили о нём. С пренебрежением, отвращением, как будто о дохлой крысе — на самом деле, его, наверное, ей и видели.

Вперёд выступил высокий мужчина. В комнате невозможно было найти кого-то выше него. Чёрные длинные волосы, болтающиеся ниже плеч, и такая же длинная борода, толстыми сальными кудрями свисавшая с нижней челюсти, были усыпаны щепками и мелким мусором, открытый в злой ухмылке рот чуть спрятал усыпанные прыщами, больше напоминавшими язвы, щёки, а мелкий нос смотрелся на лице чужеродно, совершенно не подходя гиганту. Но страшнее всего были глаза.

Два тёмно-коричневых овала почти сливались с зрачками, вытесняя белки. От взгляда, мимолётно мазнувшего по сжавшемуся перед ним человеку, на коже словно остались раны, будто по ней прошлись наждачкой. И столько было ненависти в чёрных провалах, которые почему-то считались глазами…

Астерот никогда его не видел, ни разу за сотню лет он не пересекался с этим верзилой, но почему-то сейчас именно этот образ встал перед ним из тьмы и мрака детских кошмаров. За ним, скрываясь в тенях, что-то шептали его прихвостни, сгрудившиеся за широченной спиной в две кучки, и лишь хищная сталь блестела среди их тел.

Он помотал головой, отгоняя от себя воспоминания, но образ не желал уходить. С громким «Ха!» громила сделал шаг вперёд, и массивный топор в его руке, прочертив еле заметную дугу, вонзился в дерево рядом с головой Аспера. Маг дёрнулся в последнюю секунду, сумев перебороть сковавший тело паралич, и сделал пару шагов в сторону. Ноги не слушались, глаза — не отрывались от бородатого гиганта, уже доставшего лезвие из стены. Ещё одно «Ха!», и теперь пол под Астеротом просто-напросто исчез, и он упал на землю.

Дружки надвигающегося на него верзилы противно засмеялись, их смешки, шипение и улюлюканье доносились откуда-то сверху. Опоры, на которых стоял дом, хрустнули и начали съезжаться. Свободное пространство с каждой секундой уменьшалось, и Аспер поспешил встать, но тут же упал, получив тяжёлую пощёчину.

При падении неудачно ударился затылком о дерево, но куда хуже было то, что теперь у него перед глазами всё плыло, и стоящий над ним оживший кошмар двоился, троился… и снова сходился обратно.

— Смерть! — В один голос крикнули собравшиеся в руинах избы, и топор устремился вниз. Со свистом рассекая воздух, следом за воздухом он разрезал сотканный Аспером тонкий Матерчатый щит. Ничто не могло остановить несущийся на его голову приговор. Такова была мрачная ирония этой ситуации: устоял перед Оскионом и сферой, но погибнет от простого деревенского инструмента, почему-то летящего так медленно… над ним издеваются, что ли?

Уже смирившийся со смертью, Астерот ухватился за промелькнувшее слово. Деревенский! Значит, вряд ли крепкий, да? Не рискуя вновь колдовать щит, он попросил у пустоты чуть-чуть злобы. Камушек послушно выплюнул небольшой красный шар, Аспер тут же сжал его двумя пальцами и впечатал в бок лезвия. Крепления, действительно сделанные далеко не профессионалом, будто испугались: крикнули, дрогнули и треснули. То, что ещё недавно было топором, стало обычной палкой, а острая сталь, потеряв связь с бородачом, растаяла в воздухе.

Иллюзии. Эту догадку сопровождало нечто, родственное зелёному дыму, и тот радостно вырвался из артефакта, окутав правую руку и вновь сформировав в ней кинжал. Тут же отвращение, ещё недавно появившееся у Астерота, ушло на подпитку оружия, а сам маг поспешно встал. Сражаться переломанной рукой казалось не самым лучшим вариантом, но других всё равно не было.

Картинка перед глазами всё ещё была далековата от достоверной, но понять, что бить надо центрального гиганта, у него получилось. Остальные два были слишком прозрачными, чтобы внезапно оказаться человеком.

Их разделяло расстояние, едва превышающее пару мертов, и Аспер попытался быстрым выпадом вывести переростка из боя, но получил палкой под ребро. Кинжал, направленный в левую голень противника, в итоге мазнул по воздуху, а сам маг чудом удержался на ногах. Верзила усмехнулся и отвёл руку в новом замахе, а Астерот, воспользовавшись габаритами противника, метнулся к правой ноге и проткнул её кинжалом, следом за которым провалилась рука, увлекая за собой и его.

Как такое могло случиться? Удар был направлен точно в человека, вот же он, стоит перед ним! Глаза уже вроде вернулись в норму, раздвоений и прочего не было, тогда что же? Опять иллюзия?!

В злобном порыве Астерот вскочил, левая рука окуталась вырвавшейся из него злобой, и толкнул бородача в грудь. Тот вскрикнул, — по-девичьи пронзительно, испуганно, — и рассыпался мелкими осколками разбитого стекла. Аспер развернулся, с ладони слетела красная нить. Используя её подобно кнуту, он хлестнул по неясной чёрной массе дрожащих прихвостней бородатого, и те тоже зазвенели, разлетаясь.

Всего за пару секунд изба из заполненного людьми места превратилась в пугающее пристанище мрака. Без верзилы и прихвостней стало легче почувствовать присутствие чего-то, принесённого с собой дождём. Аспер, сам не заметивший усиления собственных эмоций, рассыпал вокруг себя тут же сгорающие в темноте искры напряжения.

— Покажись! — Крикнул маг, призывая к себе отлетевший куда-то в ночь кончик кнута. Сбоку кто-то интеллигентно кашлянул, и багровая полоса устремилась уже туда.

Юная, худая до ужаса девочка лет примерно восьми, — кажется, он её уже где-то видел, — тыльной стороной ладони отбила летящую в неё эмоцию, ровным счётом никак не отреагировав на появившийся на чешуйчатой коже ожог. На облезлой голове болтался пучок когда-то красивых волос, теперь больше напоминавших старые прогнившие верёвки, исхудавшие плечи еле справлялись с непосильной задачей удержать на себе местами дырявое платьице.

— Звали? Вот же я! — Она рассмеялась, и будто много-много маленьких колокольчиков отразились эхом от дырявых стен. Правда, смеялась она уже за спиной мага, но, когда он повернулся, чтобы пронзить её кинжалом, там никого не было.

— А давайте поиграем? — Девочка снова стояла там, где и была — в прихожей. Она склонила голову набок, её глаза озорно заблестели. — В прятки? — И, захлопав в ладошки, так широко улыбнулась, что румяные щёчки порвались, обнажая скрывающиеся за ними клыки. Их было много, гораздо больше, чем должно быть у ребёнка. Стоило осознать этот факт, маленькое тельце пропало, появившись на кухне. — Давайте, прячьтесь! Я считаю до семи…

Прятаться маг не собирался. Последователи школы Иллюзии никогда ему не нравились, особенно прикидывающиеся невинными детьми. Кинжал сменился второй плетью, и их концы, усиленные ромбовидными набалдашниками, синхронно вцепились в пол на кухне и в прихожей.

— Дядь! — Девочка, оказавшаяся уже в комнате, топнула ножкой. Стена между ней и Астеротом поплыла, и через секунду её там уже не было. — Прячьтесь, чего непонятного! Один, два…

Сразу два кнута сошлись в одной точке, оказавшейся, опять же, совершенно пустой. Сложившаяся ситуация начинала порядком Астерота раздражать: чем она, мелкая ведьма, могла угрожать Королю Тьмы?

— Три-четыре-пять! — Протараторила за его спиной маленькая дрянь. Конечно же, это был просто голос, а сама девка стояла в спальне Оскиона, накрывая его труп непонятно откуда взявшимся одеялом: — Надо заботиться о своих друзьях, дядя! Шесть! — В её голосе прозвучала угроза. Ответом ей оказался кнут, опять бессильно мазнувший по пустому месту.

— Дерись! — Прорычал Астерот, притягивая к себе оружие.

— Семь. — Девочка больше не смеялась, гниющие волосы рассыпались по плечам, скрывая локонами выступающие кости. — И я, кажется, кого-то нашла. — Она протянула руку, и итак переломанная правая ладонь Астерота расцвела новой болью. — Туки-туки, дядя.

Аккуратная ручка сжалась в кулак, и единственный целый палец вывернулся, перевернулся и согнулся сразу в нескольких непредназначенных для этого местах, а маленькая ведьма за секунду появилась прямо перед Аспером. В неё полетел кнут, но она, не меняя выражения покрытого язвами лица, схватилась за красную полосу. Тут же кнут пропал из руки Астерота, растаяв в воздухе, и со всей силой, на которую был способен ребёнок, — наверное, даже сильнее, — в солнечное сплетение впечатался всё ещё сжатый кулак.

После этого «мелкую ведьму» уже нельзя было так снисходительно воспринимать. Удар затронул, казалось, всё тело, пронзив его резкой вибрацией, от которой руки и ноги согнулись, и он упал перед девочкой на колени, не способный сделать вдох из-за сведённого судорогой горла. Всё это произошло за ничтожно малое время, и спустя секунду комнату вновь прорезал детский смех.

— Дядь, ты чего, мы же только-только начали!

Ещё недавно сжатый кулак раскрылся, открывая взгляду чей-то оторванный палец, заканчивающийся длинным ногтем, покрытым лаком. Что было нарисовано, понять не получилось из-за почти полного отсутствия света — Аспер увидел лишь линии и круги.

— Это поможет тебе, дядя! Ты не умрёшь! — В её голосе зазвучала наивная детская надежда, она под конец даже всхлипнула, но тут же добавила низким, рычащим тоном: — Пока я тебе не разрешу.

Ноготь вошёл в правый бок, обходя рёбра и, кажется, задевая лёгкое. Из раны вытекла тонкая струйка крови, под которую девочка тут же подставила ладонь, заворожённо глядя на понемногу собирающуюся в маленькой ладошке лужицу. Вскоре кровь начала с неё стекать, но маленькая садистка, будто не замечая этого, провернула в ране палец, усиливая кровотечение.

Астерот ничего не мог сделать: сознание сковало могильным холодом, как только в него воткнули палец, а тело до сих пор не слушалось, сражённое волной вибрации. Он даже не видел, просто чувствовал то, как именно над ним издевается девочка в конкретный момент.

Наконец, видимо, уже насладившись пыткой с пальцем, она выдернула оружие и наклонилась к нему. Гниющие волосы коснулись ключицы, и, казалось, волна отвращения, испытанного Аспером, могла сбить девчушку с ног, но этого не произошло. Она осторожно прильнула губами к собственной ладони и начала, подобно вампиру, пить кровь, даже глаза закрыла от наслаждения.

Каждый громкий глоток, эхом отражавшийся от того, что недавно было избой, приносил странные, не знакомые до той поры ощущения. Ведьма вместе с кровью будто выпивала его боль, забирая её себе. С хрустом вставали на места кости в переломанных пальцах, нарастала обратно плоть, зарастала понемногу рана, оставленная пальцем с ногтем — даже сознание, казалось, избавлялось от чего-то враждебного, от давления этого мрака и тишины. Глаза, казалось, начали лучше видеть в темноте, перед Аспером проступили очертания стены, он услышал стучащий где-то снаружи дождь, смог каким-то образом поднять голову и понял, что всё ещё находится под крышей.

Поступок ведьмы был очень странным, и Астерот не мог его для себя чем-либо объяснить. Она почти его убила, так зачем возвращать ему здоровое тело, для чего улучшать зрение в темноте? После того, как она поставила его на колени, могла же его обезглавить, к примеру — но нет, выбрала излечить. Зачем? Хочет честной дуэли? Вряд ли, конечно, в её возрасте она станет задумываться о подобном, но…

— Тебя требуют привести живым. — Она оторвалась от своего занятия, и за то время, что звучал осипший голос, зрение вернулось к обычному человеческому. — В других сценариях ты не переживёшь дорогу. — И вновь присосалась к крови, которой в ладошке осталось уже не так уж и много. Она пила мелкими глотками, словно растягивая удовольствие, и Астерот снова почувствовал волны силы, которую он получал, пока во рту девчушки находилась хоть капелька его крови.

Она может читать мысли, получается? Вряд ли, слишком редкая способность, чтобы она была у простой ведьмы… Да и с чего он вообще взял, что сбоку от него сидит именно маленькая девочка? Если Оскион был прав, что дождь несёт с собой Скверну, то сейчас это уже Осквернённая тварь, занявшая девчачье тельце. Особенно громкий глоток прозвучал будто подтверждение его мыслям.

Похоже, его уже видят как проигравшего, раз существо начало делиться планами на его счёт. И всё так и было бы, если бы не одна деталь: исцеляющее воздействие уже срастило кости, расслабило мышцы и как будто даже дало немного сил — вроде бы только для того, чтобы он «пережил дорогу», но сейчас Аспер понял, что может повернуть ситуацию немного по-другому.

Он продолжал думать о всякой всячине, будь то его неизбежная смерть от лап Осквернённых или красота чистой хитрости, с которой его обставила мелкая ведьма — это не имело смысла. За этими мыслями он скрывал попытки направить лечение туда, где оно и правда требовалось. Ну, вдруг у неё получится хоть немного восстановить Матерчатые каналы?

Астерот забирал по чуть-чуть энергии с каждой новой целительной волны и направлял в Матерчатый центр. К его удивлению, эффект стал заметен сразу, пусть и слабый: её колдовство понемногу возвращало к жизни Матерчатые каналы, в некоторых местах даже причудливым образом прокладывая новые, которые почему-то казались эффективнее прежних. Они были тоньше, но что-то в их структуре делало их лучше, и ему ещё только предстояло разобраться, что и насколько улучшало его способности.

Постепенно он начал пускать всё больше энергии на восстановление каналов, и в один момент ему показалось, что Осквернённая что-то заметила. Она чуть повернула голову, заглянула Асперу в глаза — казалось, что через них она посмотрела куда-то глубже, но это ощущение быстро прошло, — и вдруг выплюнула остававшуюся во рту кровь ему в лицо, завизжав чудовищно громко, отлетела назад, встала и прижалась к стене.

К счастью, кровь в глаза Астероту не попала, потому что он успел их закрыть, и маг встал с колен. Ноги слушались не очень хорошо из-за долгого сидения на коленях, но слушались, и один этот факт приносил с собою радость и пьянящее чувство жизни.

Он не мог найти причину взыгравшего в нём счастья с каким-то мрачноватым отливом — разве что съёжившаяся под стеной Осквернённая, до которой только что дошло, что она сделала что-то не так. Её вид, её страх, разочарование и гнев, почти скрывавшие за собой тощую фигурку, вызывали у Аспера злую улыбку. А. и желание отомстить за то, что он чуть по её вине не помер.

В ладони сформировался меч. Астерот только успел подумать о том, что ему нужно оружие, и Материя тут же устремилась по свежим каналам, невероятно быстро приняла требуемую от неё форму, образовав клинок примерно с локоть размером, и пока что это было ещё не всё. Пока ведьма напивалась кровью, Аспер успел выстроить какую-никакую, но рабочую систему, которая позволяла не только выводить Материю, но и поглощать её из окружающего пространства, и сейчас он с недоступной для себя прежнего скоростью буквально всасывал окруживший его мрак.

Ещё одной приятной чертой новых каналов была их способность очищать Материю. Темнота, вызванная дождём, состояла не только из Материи Тьмы, в ней было ещё много каких-то примесей, но сейчас ему было не до них, и Астерот наслаждался текущей в его Душе чистой Материей, которую новые каналы избавляли от всякой гадости.

— Обманщик, — прошипела девочка, вжимаясь в стену, — ты не понимаешь, против чьей воли решил восстать, — Аспер медленно пошёл к ней, гадая, почему Осквернённая не пытается сбежать, — ты не ведаешь, что творишь! Я исправлю! — Их разделяло не такое уж и большое расстояние, всего один рывок… Микропортал, сразу же ударил перед собой мечом, и лишь щепки вылетели из стены.

Девочка растворилась, словно её и не было. Давящее ощущение чьего-то присутствия пропало, словно она и вправду исчезла, но смутное предчувствие заставило Аспера развернуться, на лету трансформируя меч в щит.

Вырвавшееся из его ладоней тёмно-фиолетовое поле ещё только раскрывалось, а избушку уже сотрясла волна первозданной мощи, направленной на Астерота.