Прошло уже три дня подготовки, и Марья выглядела не лучше, чем молодожены с их готическим гримом на лицах. Была лишь одна разница — косметику девушка к себе не применяла. Темные круги под глазами и мертвенная бледность и так очень светлой кожи являлись следствием марафона, который Моревна преодолели вместе со Жнецом. Анкоу уже через сутки подготовки начал весьма громко, с подбором разных эпитетов, жалеть о собственной грандиозной идее «повеселиться и попробовать что-нибудь новенькое». И ведь ничто не предвещало беды.

Вы никогда не замечали, что самые яркие воспоминания начинаются со слов: «Зря мы это делаем»? Именно их произнесла Туна, когда на мальчишнике жених и его друзья заказали стриптиз зомби. От Анкоу тоже приходили тревожные вести о том, что герцогиня играет с чертями в покер на раздевание, последние, само собой разумеющееся, ведут в счете, поэтому невеста с подружками сами практически готовы исполнять приватные танцы.

И все-таки, они сделали это! К радости организаторов подготовительный период завершился, оставалось лишь провести свадебную церемонию, согласно расписанному до малейших мелочей сценарию. Кто же знал, что судьба-злодейка просто отложила возмездие на небольшой срок, решив, как заправский мститель, подкараулить всех в самый неподходящий момент и раздать заслуженные награды, а также присудить дополнительные премии с занесением благодарностей в карму.

Разрешение на проведение столь выдающейся церемонии было официально получено, после того, как граф Аурор Фортис внес немалое пожертвование в казну города на благоустройство кладбища, а также разбивку парка отдыха в центре столицы. Наряды были закуплены, пригласительные разосланы всем выбранным молодоженами гостям, хотя желающих посетить такое неординарное мероприятие оказалось куда больше. Чтобы избежать присутствия ненужных горожан, к охране привлекли местные правоохранительные органы, опять же с оплатой за счет брачующихся. Однако это была уже головная боль не Моревны, тем более молодожены могли себе позволить такие расходы.

К тому же магичка со Жнецом подстраховались: выставили по периметру незаметных помощников — тех самых студентов-некромантов и молодых жнецов из Академии три-седьмого царства. Анкою же еще предстояло отчитаться обо всем перед своим начальством, которое прознало-таки о развлечениях своего работника, но ритуал разрешило, видимо ангелам смерти самим стало интересно, а что собственно из такого может получиться.

В одиннадцать часов вечера на фамильное кладбище, находящееся позади замка, начали прибывать гости.

Вереница черных лимузинов, похожих на катафалки, украшенные черными и красными лентами, подъезжали к обновленным кованым железным воротам. Из машин выходили люди в черных одеждах и готическом гриме, под которым и настоящих-то лиц рассмотреть было невозможно, предъявляли на входе пригласительные и проходили внутрь. Вся дорога к месту обряда освещалась колышущимся пламенем факелов, оставлявшем вокруг мечущиеся причудливые тени. Вороны, потревоженные людьми, недовольно каркали вслед гостям или летали в ночном небе, издавая возмущенные звуки. Легкие облака иногда закрывали яркий диск полный луны, висевшей над кладбищем огромным желтым кругом.

Место обряда Анкоу оградил защитным иллюзорным куполом. Те, кто находился снаружи, видели густой туман, скрывающий происходящее внутри. Для местных обывателей магия объяснялась сверхновыми супер-пупер технологиями, добытыми в соседнем государстве. Тем не менее, стоило шагнуть в плотное марево, как человек оказывался на поляне, расположенной около фамильного склепа Герцога Инокентинуса Морбидуса. Одноэтажное строение, насчитывающее несколько сотен лет, стояло особняком, еще больше подчеркивая высокий статус фамилии. Тяжелая дубовая дверь, оббитая железными листами, была похожа на вход в крепость. Стены и фронтон треугольной крыши украшали скульптуры усопших предков. По колоннам вверх тянулись вырезанные из камня рукой великого мастера стебли хойи с распускающимися цветами и листьями.

Рядом со склепом организаторы расположили небольшой подиум с аркой, украшенной бордовыми розами и черными лентами. Также были оформлены и стулья для гостей. Немного неуместными казались связки черно-красных гелевых шаров, отделявших место основного обряда от накрытых столов, занимавших промежуток между погостом и замковым парком. Но на этом настояла Туна, которая заявила, что «свадьба без гелевых шаров — это не свадьба».

Места постепенно заполнялись. Гостей встречал призрак Кладбищенского сторожа, отмечая всех в книге посетителей, где люди оставляли поздравительную эпитафию молодоженам, а привидение Черной вдовы собирало подарки. Затем кладбищенские гномы провожали прибывших к строго отведенным местам. Тёмные, серо-бурые фигурки с кривыми спинами и лицами без глаз могли навести жути на любого смертного, но, в силу традиций клана, эти «земные черви Нави» вызывали только восхищение и неприкрытый интерес у детей. Каждому человеку вручались свечи, которые необходимо было зажечь перед выходом невесты.

Туна стояла в стороне, не стремясь участвовать в этой вакханалии, но не могла совсем пропустить заказ, потому что была личным помощником главного организатора свадьбы. Кракенша с тревогой наблюдала за всем происходящим. Хоть она и привыкла к тому, что вокруг хозяйки всегда полно и нежити, и нечестии, но все же старалась ограничивать свое общение с ними. Здесь же присутствовало столько этой братии, что любой момент угрожал превратиться в катастрофу. И вообще, данное сборище больше походило на ритуал чернокнижников по призыву своего господина, чем на свадебный обряд.

Тем не менее, Анкоу и Марья весьма умело управляли всем персоналом, гася в их сознании малейшее желание навредить гостям. Только сейчас Туна и поняла, насколько сильна эта хрупкая темноглазая девушка в своей магии.

Черное платье некромантки, как и ее голову украшали красные маки, которые девушке нравились гораздо больше роз. Строгий костюм Жнеца выглядел менее экзотично, чем наряды присутствующих, однако Анкоу украсил свою петлицу и косу, в которую собрал свои рыжие длинные волосы, маковыми бутонами, что гармонировало с гардеробом Марьи, выделяя их обоих из общей толпы, и позволяя быстро находить друг друга среди гостей. Правда и Ангелу Смерти пришлось наложить на себя толстый слой белил в знак уважения к заказчикам.

Проблемы возникали на каждом шагу: то молодежь после веселого отрыва предыдущей ночью приходилось время от времени отпаивать болотно-мухоморной настойкой от похмелья, добытой из закромов Бабушки Яги. То лишний гость пытается прорваться на вечеринку, доказывая, что он близкий друг семьи или очень дальний родственник, до которого, в силу большого расстояния, приглашение не успело дойти. То кладбищенский гном вышел из-под контроля и пытается завести гостя в темный угол, или неучтенный упырь позарился на кровушку живого разумного. Были и гости, желавшие оказаться как можно ближе к подиуму, а не на местах согласно купленным билетам, но под строгим взглядом родителей молодоженов все быстро успокаивались. А тут еще выяснилось, что курьер из-за каких-то там собственных предрассудков и страхов отказывается заезжать на кладбище, чтобы выгрузить привезенное угощение для праздничного стола. И где спрашивается тогда «клиент всегда прав»? Последнее некромантка уже спихнула на Туну, весьма обрадовавшуюся возможности увеличить расстояние между собой и нежитью, сновавшей вокруг.

Не обошлось и без предсвадебной истерики невесты, которой оказывается какая-то блогерша из «Солнечных», столкнувшись с герцогиней в свадебном салоне, сообщила, что принципы готов и весь антураж ночной церемонии являются примером полной безвкусицы. Эта папарацци посмела заявить, что пышное бордовое кринолиновое платье новобрачной, хоть и имеет корсет, но делает из герцогини не счастливую красавицу, а кусок кровавого бифштекса, который, в силу своих необъятных размеров, обязательно застрянет в дверях. К тому же, черные ботинки с шипами похожи на копыта чудовища, увенчанные когтями. Здесь на помощь пришла Кракенша. Туна с непробиваемой харизмой заботливой тетушки, объяснила внучке герцога, что ее жизнь принадлежит только самой невесте, ведь большинство людей завидуют неординарности и дороговизне ритуала; блогирша пытается прославиться; весы врут, потому что у них села батарейка; а зеркало, которое усиливало в отсветах свечей смертельную болезненность наложенного на лицо невесты грима, просто кривое. Инцидент был исчерпан, хотя макияж поправлять уже времени не оставалось и пришлось накладывать двойной слой кружев фаты, дабы скрыть подтекшую слегка тушь. Главное, чтобы во время поцелуя, жених сам не испугался такой красоты и не попытался сбежать, на что были выданы дополнительные распоряжения некромантам-охранникам.

В остальном, все проблемы решались быстро и тихо, чтобы не потревожить празднично-похоронного настроения присутствующих гостей и самих молодоженов.

Первым из брачующихся на поляну прибыл жених. Его темно-бардовый костюм поверх черной рубашки с кружевным жабо и такими же манжетами, выглядывавшими из рукавов, резко выделялся на фоне черных одеяний соклановцев. В петлице красовалась черная роза, на лепестках которой застыли жемчужные капли росы. За спиной жениха встали его шаферы в темно-серых одеждах, больше похожие на зомби после веселой ночи и дневного недосыпа.

За двадцать минут до полуночи тяжелая дверь фамильного склепа медленно, с протяжным то ли скрипом, то ли стоном, отворилась, и наружу, под не менее восхищенный тяжелый вздох толпы, выплыл призрак Герцога Инокентинуса Морбидуса. Старикан, не касаясь земли, долевитировал до подиума, заняв почетное место регистратора брака.

Слева тут же материализовался хор призраков с солирующей баньши и оркестр умертвий. Грянула музыка, завыли песняры, зажглись свечи, вороны закаркали еще громче, несколько туманников начали нагонять клубы дымки, что тонкой лентой расплывалась по украшенной территории, придавая всему пространству еще большей загадочности. Марья бросила в микрофон наушника короткое «Поехали!», и по проходу двинулась свадебная процессия невесты. Впереди выступала маленькая пуганка, разбрасывающая вокруг сухоцвет. Один из бутонов засушенной траурной белой хризантемы попал прямо в открытый, видимо от восхищения, рот, третьей тети пятого кузена второго дяди жениха. К несчастью женщина страдала аллергией, поэтому каждый следующий шаг процессии сопровождался не только траурными песнопениями, но и громким чиханием, а также распылением пудры, что словно первый снег слетал с наштукатуренного лица дальней родственницы.

Следом под руку с отцом шла невеста, чей наряд был выполнен в тех же бордовых тонах, что и костюм жениха, а черная кружевная вуаль скрывала праздничный бледный расплывшийся грим новобрачной, сжимавшей в руках букет черных роз. Замыкали шествие подружки невесты в темно-серых вечерних платьях.

Процессия достигла подиума, и траурно-свадебный обряд начался.

Вызванная Душа усопшего герцога Инокентинуса Морбидуса замогильным скрипучим голосом объяснила всем присутствующим причину сбора, а также торжественно вопросила молодоженов о добровольности вступления в брак. Далее последовали клятвы брачующихся о том, что они обещают провести остаток безрадостной жизни вместе, перейти грань в один день и продолжить свое совместное загробное существование и дальше, даже если им предстоит провести его в темных закоулках подземного мира.

— Объявляю Вас мужем и женой. — Проскрипела душа герцога. — Пусть ваш земной путь будет покрыт мраком и безысходностью. Жду вас у себя.

С этими словам призрак растаял в лунном свете, а ночное небо озарили кроваво-красные всполохи фейерверка, поддерживаемые вялыми аплодисментами гостей.

Молодожены спустились с подиума, чтобы принять поздравления от родителей и гостей. К ним выстроилась довольно длинная очередь в черных одеждах.

Бес-тамада выскочил на авансцену, прокашлялся и оповестил гостей о том, что теперь начинается настоящее веселье. И первое, что необходимо выполнить гостям, это встать парами в хаотичном порядке, изображая камни, символизирующие русло реки. Молодоженам же предстояло пройти этот препятствия, чтобы их жизнь была такой же бурной и неспокойной, связанной с постоянными потерями. Не обошлось без первых жертв: жених без мук совести отдавил пару рук и ног гостей.

Перед входом в обеденную зону брачующихся встретил умертвий, державший в руках поднос с подгоревшим ржаным караваем и плошкой меда. Бес-тамада предложил, прежде всего, молодоженам отломить от каравая вечной горькой жизни: чей кусок будет больше, тот и получит большее количество страданий. Затем краюху необходимо было обмакнуть в мед и накормить супруга, пообещав, что последняя сладость в их совместной семейной жизни.

Выполнив необходимые ритуалы, гости разместились за накрытыми столами, вокруг которых уже начали суетиться черти-официанты, предлагая приглашенным аперитивы и закуски в соответствующей тематике.

Банкет начался. «Кровавая Мери» и прочие напитки, отмеченные тленом, лились рекой, заунывные тосты произносились замогильными голосами, — все родственники желали виновникам торжества печальной жизни и скорых похорон. И только Бес-тамада не унимался, предлагая гостям и молодоженам разные замогильные конкурсы, типа «кто быстрее выроет могилу». В конце торжества в центр выкатили огромный торт «Графские развалины», и жених с невестой начали традиционный аукцион, собирая средства на свою безрадостную жизнь.

Марья устало посмотрела на часы. Время торжества подходило к концу. Скоро наступит рассвет, а значит, праздник завершится, и можно будет выдохнуть с облегчением. На взгляд некромантки все прошло вполне прилично, и даже без драк удалось обойтись, хотя некоторые черти постоянно пытались спровоцировать гостей на эту традиционную забаву.

Остался последний штрих: метание свадебного траурного букета в незамужних дам, дабы поставить клеймо на следующей счастливице, которая начнет готовиться к заключению брака. Все заняли самые выгодные места, в предвкушении начать бои без правил за столь вожделенный приз. Тамада отсчитал положенные «раз, два, три», невеста метнула букет, холостячки, топча друг друга, ринулись вперед, а гости вялыми криками поддерживали своих фавориток.

Весьма подвывшие за несколько часов цветы перелетели через толпу и упали к ногам Марьи Моревны, обозначая, таким образом, очередь на заключение брака. Девушка удивленно посмотрела на символ передачи свадебной эстафеты и нахмурилась.

— Не обижай гостей. — Жнец с язвительной улыбкой подобрал розы и всунул в руки магички. — На тебя люди смотрят. Улыбнись.

Выдавив из себя улыбку, достойную умирающего, Марья приняла букет и помахала им, давая понять, что обряд завершен, разочаровав многих незамужних леди. Одна из них гневно посмотрела в сторону Марьи. Мужчина в черном фраке отделился от остальных и приблизился к незнакомке, видимо пытаясь ее успокоить, но дама гневно оттолкнула протянутую руку помощи, щелкнув пальцами.

Все изменилось в одно мгновение.