Марья вздохнула, поправляя выбившуюся из растрепанной косы прядь. Эльфийская темница. Кто бы мог подумать, что самая зеленая и светлая раса будет держать свои тюрьмы так… невыносимо чисто? Ни единой дохлой мухи! Ни плесени, ни даже почтенной, трухлявой стены, чтобы хотя бы намекнуть на тлен. Это было настоящей пыткой для некромантки, для которой любой уважающий себя гроб был источником вдохновения.

Здесь же вместо каземата его ждала комната, словно вырезанная из огромного изумруда. Стены переливались мягким зеленым светом, исходящим от фосфоресцирующего мха, аккуратно растущего по углам. Вместо решеток — переплетенные лозы, которые светились, как драгоценные нити, и нежно вибрировали при каждом его движении, издавая мелодичный звон. Пол был покрыт чем-то мягким, похожим на бархатный мох, а в углу журчал небольшой водопад, стекающий в чашу из отполированного корня. Но акустика была сверх похвал, что позволяло вполне спокойно переговариваться с соседями из других камер.

Прошло несколько минут, и в коридоре раздался пронзительная ругань. Домовой Агафон на чем свет костерил эльфийскую стражу, неблагодарных королевских отпрысков и несправедливость бытия. Скрипнула дверь, клацнул замок. Следующей пленницей оказалась Туна. Секретарша не сопротивлялась, только просила включить в арестантский рацион побольше свежей рыбы. Анкоу был само равнодушие и спокойствие. Перед его глазами за нескончаемые века пронеслось столько историй, что к собственному пленению он отнесся философски. Призрак Инокентинуса просочился сквозь стены сам. Герцог облетел все камеры, убедился, что все целы, и завис под потолком, открыто скучая. Минуты превращались в часы, за которые ничего не происходило.

— Сдается мне, — Жнец приблизился к решетке на двери и обращался ко всем одновременно, — эльфы решили взять нас измором.

— К тому же, нас отрезали от магического интернета. — Туна хлопнула по стене щупальцем.

— Точно! — Марья теперь осознала всю глупость сложившейся ситуации. — А я-то думала, почему от родителей и братьев до сих пор вестей нет! Получается, они блок на нас наложили. Скорее всего, еще на таможне!

— И как выбираться будем? — Агафон.

— Предлагаю послать засланца! — Жнец поднял глаза к потолку, где парила герцог. — Сущности призрачные способны просочиться куда угодно.

После короткого обсуждения, призрак Инокентинус Морбидус из герцога превратился в вестника смерти. Он просочился не просто сквозь стену, а прямо в магические линии, пропитавшие все десять царств, что способствовало ускоренному перемещению между мирами. Оставалось только ждать результатов, и Марья очень надеялась, что все обойдется дипломатическим путем и без применения силовой нежити со стороны родителей.

На следующее утро принесли завтрак, состоящий из светящегося мха и фруктов, которых пленники никогда раньше не видели, пахнущих как «единорожья роса и лунный свет».

— Это что, эльфийская версия сбалансирующего завтрака для чакр? — Пробормотал Жнец, глядя на тарелку.

— Это энергетически насыщенный эликсир на основе нектара лунных орхидей и росы Забвенного Леса, — сухо ответил один из стражников, стоявший у двери с безупречной осанкой. — Он способствует ясности ума и очищению организма от токсинов.

— У меня такое чувство, что от него мои токсины просто впадут в депрессию, — вздохнул из дальней камеры Агафон. — А нет ли чего-нибудь более… жареного? Ну, знаете, мяса, картошечки?

— Мы не поддерживаем такие… варварские методы приготовления пищи, — ноздри эльфа слегка вздрогнули. — Кроме того, мясо вредит энергетическому потоку.

Пришлось обходиться тем, что дали. Похоронное настроение у всех разрасталось с каждой минутой, потому что возвращение призрака герцога с представителями МЧС от Карачуна и Мораны затягивалось. Марью тем временем вызвали на дознание.

Кресло в допросном зале было неудобным, как и подобает креслу для допросов, но Моревна сидела в нём так, будто это был трон. Ее темное платье было слегка помято, но не утратило своего зловещего очарования, а черные глаза, цвета ночи, с озорством смотрели прямо на принца, предвкушая, то ли веселье, то ли очередную шалость.

Кадрей, эльф с безупречной осанкой и взглядом, который мог растопить ледники (или по крайней мере заставить гномов нервно хихикать), сидел за своим массивным дубовым столом. Этот чистокровный эльф из рода Рассветных, был воплощением порядка и педантичности. Его зеленый камзол был безупречен, волосы заплетены в строгую косу, а взгляд изучал Марью с нескрываемым недоверием. На столе перед ним лежала стопка пергаментов, исписанных мелким, аккуратным почерком. Он откашлялся.

— Итак, Марья, — начал принц, стараясь придать своему голосу максимальную строгость. — Расскажите мне о «небольшом инциденте», произошедшем на межрасовом свидании вслепую в клубе «Золотой Кубок».

Марья, откинувшись на спинку стула, задумчиво постучала пальцем по подбородку.

— Ах, это! Вы про то, где орк случайно вылил эль гному на бороду, а дриада чуть не завяла от скуки, слушая рассказы сатира-торговца о ценах на шерсть?

Кадрей прищурился.

— Я говорю о появлении четырёх скелетов-официантов и одного зомби-гардеробщика, которые, по словам очевидцев, пытались «оживить» атмосферу.

Марья невинно захлопала ресницами.

— Ну, они же ее и оживили, разве нет? Все эти истории про работу и погоду… Честно говоря, Ваше Высочество, я думала, кто-нибудь заснет от уныния. Я просто хотела добавить… пикантности.

Принц глубоко вздохнул, его идеальные эльфийские черты слегка исказились от внутреннего напряжения.

— Вы думали, что мертвецы, подающие коктейли, «добавят пикантности»? Один из скелетов попытался пригласить гнома на танец, а зомби-гардеробщик, вместо того чтобы принять плащ, предложил даме букет из увядших цветов!

Марья фыркнула, прикрыв рот рукой.

— О, скелет-Тимофей очень обаятелен, гном, кажется, даже польщён был. А зомби… ну, он всегда был романтиком, даже при жизни. Я просто дала ему шанс проявить себя.

Эльф прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли. Несколько месяцев назад он бы просто приказал заточить эту хаотичную некромантку в самую глубокую темницу. Но сейчас… сейчас каждое ее нелепое оправдание, каждый блеск в ее глазах вызывал в нем странное, непривычное тепло. Он даже поймал себя на мысли, что легкий румянец Моревны, когда он поймал ее взгляд, был весьма… очарователен.

— Марья, — он снова открыл глаза, пытаясь говорить твердо, — ваша магия, даже если она не несет злого умысла, вызывает… хаос. Дипломатические отношения между расами держатся на тонкой ниточке. Вы почти порвали её, превратив свидание вслепую в некро-вечеринку!

Она склонила голову набок, и его сердце предательски ёкнуло.

— А вам не приходила в голову мысль, — тон и поза девушки изменились, потеряв легкое изящество, — что я ее спасла? Включая вас, между прочим! Если бы я не обезвредила Беса, на котором были закреплены все «чужие» умертвия, то жертв было бы гораздо больше, чем одна. И, судя потому, что вы меня допрашиваете, то пребываете в полном здравии ума и трезвости памяти. Кстати стараниями еще и моих ближайших родственников.

Соболиные брови некромантки сошлись на переносице. Он была недовольна. Ведь вместо того, чтобы искать настоящего виновника хаоса, эльф решил свалить на Моревну все «заслуги», сделав из нее козла отпущения.

Кадрей же поймал себя на мысли, что в гневе эта упрямая девица еще прекраснее, чем когда пытается разыграть из себя милую особу. Эльф сжал кулаки, стараясь сбросить возникшее наваждение.

— Поговорим о моей сестре. — Принц снова был холоден и отстранен. — Зачем вы подослали к ней змея? Хотели погубить наследницу, подобраться ко мне, очаровать и заставить жениться на себе?

— Уточнение, — Марья хмыкнула, — я его не подсылала, а наоборот помогла избавиться. Это, во-первых. А во-вторых, было бы кого здесь очаровывать! Дамой друг Анкоу в разы привлекательнее столь несносного эльфа, как вы!

— Не стройте из себя невинность! — Воскликнул принц, театрально указывая на нее пальцем. — Я собрал неопровержимые доказательства! Во-первых, этот ваш… взгляд! Полный решимости и какой-то… потусторонней силы! Еще там, на кладбище! Вы думали, я не замечу?

— Мой взгляд был полон решимости спасти невинных, пока вы не разнесли мне армию своим пафосом, Ваше Высочество. — Марья в порыве праведного гнева вскочила со стула.

— Пафосом? — Эльф еще больше вспылил, вскакивая из кресла. — Это называется королевское достоинство! Далее, ваши… подарки! Эта ваша «лопата некроманта»! Хотели задобрить меня?

— Но это была редкость! — воскликнула Марья, искренне возмущенная. — Таких больше не найти! Идеально зачарованная лопата на самопоиск останков.

— Вы думали, что я, Принц Клана Рассветных, буду очарован чьим-то садовым инструментом?

— Кстати об этом! — Марья уперлась руками в дубовый стол, нависач над разлетевшимися протоколами допроса. — Вы забрали у Анкоу его Косу! Немедленно верните!

— Опять этот Мрачный жнец! Да что в нем хорошего⁈

— То же, что и в вас плохого!

Изумрудные глаза вспыхнули на миг и погасли. Весь странный порыв, охвативший эльфа, куда-то улетучился. Перед Марьей снова стоя холодный, высокомерный принц, взирающий на всех с высоты своей непревзойденности презрительным взглядом.

— Хочу вас разочаровать, мисс карачун. — Кадрей снова сел, сцепив перед собой руки в замок. — Стремились ли вы меня очаровать, чтобы получить трон Фэлнора, или это было вызвано желанием заставить ревновать вашего Жнеца, все ваши планы пошли, как вы говорите прахом. Сегодня вечером матушка дает бал в честь выздоровления сестры и объявляет ее кронпринцессой. А вы, всей своей честной компанией, отправитесь обратно в темницу, где будете ожидать межмирового суда. Поверьте вам станется за все ваши деяния. Желаю здравствовать! — Эльф сделал вид, что изучает какие-то документы, намекая на окончания аудиенции.

— Ивам неспокойных похорон, — огрызнулась Марья и с гордо поднятой головой покинула допросную.

Марья так сильно хлопнула дверью камеры, что с потолка посыпались серебряные блестки. Никто из дружной компании не решился расспрашивать девушку о дознании, когда она пребывала в таком состоянии. В моменты праведного гнева гены Мораны брали свое. И Туна тихо порадовалась, что эльфийский принц выжил, а не бегает сейчас по замку в виде скелетика какого-нибудь грызуна. Через несколько часов девушка сама рассказала обо всем, что узнала от Рассветного, возмущаясь по поводу идеи «очарования и захвата трона».

— Зря ты, Машка, на это злишься. — Анкоу взлохматил свои рыжие волосы. — Идей-ка то вполне себе рабочая. Только поставь на место, отведенное из-за собственной узколобости принцем для тебя, другую весьма сильную некромантку. И что мы тогда имеем?

— А имеем мы, господа хорошие, — встрял Агафон, — девицу неуправляемую, цель свою не достигшую. От такой стервы любого поступка в дальнейшем можно ожидать.

— В эту куартинку в багровых тонах, — Анкоу даже оживился, — очень живописьненько вписывается и срыв свидания эльфийского принца, и змей-искуситель для наследницы.

— А свадьба на кладбище? — Марья пыталась собрать все части воедино. — Рассветный там появился, когда основная заваруха заканчивалась. Если бы не его Дозор, то гораздо быстрее управились.

— Ты никому дорогу не переходила? — Секретарша шлепнула по стене щупальцем.

— Кроме упавшего мне под ноги завядшего свадебного букета? Тогда кандидаток очень много. Одна проблема — они все обыкновенные люди.

— Вот зря ты хозяюшка о себе такого мнения, — Домовой крякнул. — О ентом мероприятии с вызовом Духа герцога у нас в слухов много ходило. И среди живых, и не совсем. Хто угодно мог из магических явиться, не запылиться.

— По всем статьям на балу эта героины объявиться должна. — Секретарша вздохнула. — Босс, предлагаю проигнорировать данное мероприятие. Во-первых, заказа на спасение эльфийского престола в офис не поступало, а во-вторых, нам еще за предыдущую работу не заплатили.

— Согласен, — проворчал Агафон, — ельфы — существа весьма препротивные, и пожрать у них ничего норманого не бываить. Токмо вот их дворецкий… дельный мужик, хозяйственный. — Домовой вздохнул. — Жалко будить,коли он в руки плохие попадет.

— И бассейны у них весьма хорошие. — Туна мечтательно вздохнула. — Мне даже спа-услуги предлагали.

— Н-да… — Поддержал всех Жнец. — не все они, как твой принц, отмороженные. Мне один садовник грабли зачарованные подарил. Пожалел, когда я ему про Косу свою потерянную рассказал. Сказал, что если косить нечем, то можно сгребать. Понимает в хорошем инструменте. Жаль, если народ такой под корень изведут.

— Да поняла я вас! — Моревна фыркнула. — Прежде, чем делать что-то, отсюда выбраться надо. Думайте!

В темнице установилась тишина, нарушаемая только ворчанием Агафона да влажными шлепками щупалец по стенам.

* * *

Из летописи Домовиков от семь тысяч триста пятнадцатого года об освобождении из заточения принцессы Подземного Мира Марьи Моревны и ее спутников славными братьями Симеонами.

'Жили-были, не тужили, семь братьев Симеонов. Все на одно лицо, да умениями разными дивными наделены. Первый, Глазастый, видел, что на краю света творится. Второй, Скорый, бегал быстрее ветра. Третий, Сильный, горы сворачивал. Четвёртый, Умелец, что угодно починить или сломать мог. Пятый, Звездочеи, судьбы по планетам да астероидам предсказать мог. Шестой, Кулинар, лучше всех пирожки пёк. А седьмой, Гармонист, так на гармони играл, что и мёртвые плясать готовы были.

И вот однажды появляется перед ними призрак герцога, и глаголит весть страшную, о пленении их сестры младшей. Вбежал тогда Глазастый на самую высокую башню, осмотрелся и кричит сверху братьям,

— Беда! — Говорит. — Наша Марья, некромантка наша милая, в эльфийскую темницу угодила!

— И не одна! — Добавил он, прищурившись. — С ней там и Жнец, который, кажется, недоволен графиком сбора Душ, и домовой Агафон, ворчит и пыль вытирает, и… кракенуша Туна, которая постоянно всех проклятьями поливает!

Сели братья думу думать. Спасать сестру нужно, а то еще и от родителей всем семерым достанется.

Построили братья портал магический на край столицы, чтобы никто в замке эльфийском не прознал из местных про операцию спасательную. Путь до замка Скорый преодолел за полчаса, вернувшись весь в листве и с обрывками эльфийских песен в ушах.

— Там! — Выдохнул он. — Всё блестит! И они поют! Постоянно поют!

— Так, — скомандовал Глазастый, — план такой. Сначала отвлечение. Гармонист, твоя очередь.

Гармонист-айдол, недолго думая, развернул свою гармонь и как дал рок-н-ролл на всю эльфийскую долину! Эльфы, привыкшие к нежным напевам, остолбенели. Некоторые начали дергаться в такт, другие в ужасе зажимали уши. Звездочет воспользовался моментом и начал импровизированную лекцию о вреде лунного затмения во время летнего солнестояния, так заговорив стражей, что те забыли, зачем вообще здесь стоят.

Пока эльфы были заняты самоанализом и танцами, Умелец быстренько «деактивировал» магические ловушки. Сильный же, вместо того чтобы ломать ворота, аккуратненько подковырнул их, и они с мелодичным звоном упали внутрь.

В темнице было удивительно чисто, но холодно. В камерах, за решеткой из переплетенных корней, сидели пленники, среди которых был доблестный Домовой Агафон, покой своей хозяйки оберегающий. Все друг другу обрадовались, долго обнимались и целовались, пока слово не взяла Марья Моревна. Она забралась на кровать и обратилась ко всем с вдохновляющей на подвиги речью,смысл которой сводился к простому: «Да не посрамим Землю русскую! Не позволим супостатам вражеским захватить Дворец эльфийский и поработить народ длинноухий». И достигли слова эти проникновенные самых глубин сердечных. И выдвинулась рать непобедимая против идлолища некромантического неизвестного'.

* * *

Покинув темницу Марья вместе с друзьями отправилась во Дворец Вечных Рассветов, а вот призрак снова оказался на посылках. Ему было поручено добраться в Навь и оповестить Морану и Карачуна о готовившемся большом поднятии нежити, с которой Марья боялась не справиться. Самый быстрый Симеон отправился к бабе Яге с тем же сообщением. Компания приблизилась к сияющему вечерними огнями замку, где веселье шло полным ходом, и никто не подозревал о готовящемся нападении.