Поскольку от рутинных обязанностей Ночную Птицу никто не освобождал, утро она провела за формированием еженедельного отчета по занятости сотрудников. Вся СБ центра в эту неделю работала в усиленном режиме, и нужно было проверить учет сверхурочных часов.

«Наверное, день, который я провела у террористов, можно засчитать как рабочий, — размышляла Джемма. — Или все-таки как больничный?»

Тренькнул лифт, двери приемной распахнулись, и в нее влетел его высочество — странно, что так поздно, было уже десять утра.

— Джемма⁈ — удивленно воскликнул он. — Что вы тут делаете? Вам же должны были дать больничный.

— Доброе утро, эфенди. Корпорация предоставит мне оплачиваемый отпуск на месяц, но сначала мне нужно закончить с работой. А еще, — добавила Ночная Птица, не спуская с вад-принца пристального взгляда, — мне выписали очень большую премию, компенсацию, обещают какую-то награду и даже курсы повышения квалификации для перехода в оперативный отдел. Это все вы устроили?

— Я? — АльНилам широко распахнул глаза. — Нет, с чего бы? Я не имею никакого отношения к Корпорации.

— Эфенди упомянул один-два раза ваше имя в сводке для шефа вашей службы дознания, — добавил Мурад, и АльНилам метнул в него гневный взор.

— Павлидис, — сурово сказала Джемма, — лично позвонила нам на домашний номер, перепугала Эрика…

— Да, суровая дама, не всякий выдержит, — кивнул вад-принц и устремился к кабинету. — Зайдите к нам через час, чтобы получить отчет по делу.

— Спасибо, эфенди! — крикнула ему в спину Ночная Птица. Мурад опустил перед ней пакетик с креветочными чипсами и добродушно подмигнул. Джемма улыбнулась.

— Эфенди стесняется благодарностей, — сказал якзан. — Мы рады, что у вас все хорошо.

— Спасибо, — Джемма сжала его огромную ладонь обеими руками. — Если бы не вы, я даже не знаю, что бы они со мной сделали. А где они сейчас? — неловко спросила она.

— На допросах в Эль Шадияр. Может, чуть позже их передадут службе дознания «МТ».

— Что с ними будет?

— Кто знает, — пожал плечами Ан-Файяз. — Зависит от того, насколько глубоко они увязли. Но свой срок в тюрьме они получат.

— Но они же еще подростки! Ну, чуть постарше, но все равно!

— Они причастны к тому, что десять семей потеряли своих детей, — сказал Мурад. Джемма прикусила губу и опустила голову. — Десять эмбрионов, которые до сих пор неизвестно где и неизвестно, что с ними будут делать. Разве это не преступление?

— Да, конечно…

— Свяжитесь с их семьями. Эфенди хочет поговорить с ними завтра.

— Хорошо, сэр. А потом? Вы надолго останетесь?

— Нет, наша задача здесь выполнена. Скоро, — якзан улыбнулся, — мы освободим ваш центр от нашей тирании. Через день-два.

Он скрылся в кабинете, оставив Джемму в глубокой задумчивости. Потом она открыла базу с данными по эмбрионам и стала искать пропавших по ID, чтобы найти данные об их родителях.

Через час она постучалась в кабинет временного начальства. Мурад сидел за рабочим терминалом Шуфрира и щелкал по клавиатуре, его высочество пил коктейль из зеленого чая, лежа на диване и листая какие-то файлы на планшете.

— Я обзвонила родителей пропавших эмбрионов, эфенди, и назначила встречу на завтра, на семь вечера. Она пройдет в личной переговорной Шуфрира, там, где вы проводили допросы.

— Хорошо. Мурад создал для вас персональную папку на сервере. Вы получите пароль. Там все, что мы можем сообщить СБ центра о результатах расследования. Передадите ее начальнику СБ, когда он у вас появится.

— Да, эфенди. Могу я задать вопрос?

— Конечно, — вад-принц вопросительно поднял брови.

— Что будет с нашим центром? У нас не осталось никого из руководства — ни шефа, ни начальников генноинженерной лаборатории и отдела «Биороники», ни даже руководителя СБ. Нас закроют?

— Этого я не знаю, — сказал АльНилам. — Я не работаю в Корпорации. Но Эль-Хайян — огромный город, столица быстро растущих колоний, так что едва ли «МТ» решит оставить Тар Мариат без перинатального центра. А вы сами хотите тут работать? — спросил он. — Или намерены перейти в другой отдел? Вы весьма ловко управились с террористами Магриньи.

— Не думаю, что это хорошая идея, — призналась Джемма. — Я смогла запудрить им мозги только потому, что они недалеко ушли от детей, и чуть не умерла от страха. К тому же Эрик с ума сойдет, если я буду все время этим заниматься.

— Он, наверное, хочет, чтобы вы поскорей уехали из этого жуткого места, — усмехнулся АльНилам. — Хотя вы всегда можете остаться на прежней должности.

— У нас еще будет время подумать, — с улыбкой сказала Ночная Птица. — Следующие девять месяцев и еще год декрета.

* * *

— Я хочу креветок, — заявил вад-принц, сбрасывая в кресло в гостиной их пентхауса мушт и тагеллан, — хочу стейк из лосося, мидии и сашими из гребешка! И рис со специями! И ягодную тарелку. И мороженое, — он бросил быстрый взгляд на Мурада. — Один шарик.

— Один шарик, — строго ответил якзан. Он взялся за планшет и принялся листать меню ресторанов на первом этаже элитной жилой башни. На десерты его принцу нельзя даже смотреть, но шарик мороженого в пятьдесят грамм… Ладно, сто, в конце концов Ирфан заслужил небольшой праздник.

Ан-Файяз добавил к пожеланиям его высочества плов с бараниной, гору помидорного салата, сырную тарелку, гренки с чесноком и зеленью и отправил заказ.

— Через час будет готово, эфенди.

— Отлично, — принц распустил шелковый пояс, скинул кафтан и потянулся. — Я успею принять ванну. Или поплескаться в душе. А тебе вроде бы понравилось джакузи?

На рабочем ноуте АльНилама заверещал видеовызов, и якзан подошел посмотреть, кто портит им вечер.

— Мурад, отложи, — недовольно распорядился принц. — Перезвоним после ужина.

— Это ваш отец, эфенди, — сказал якзан. Ирфан побледнел и отступил на несколько шагов, словно хотел убежать в спальню. Но султана нельзя заставлять ждать, поэтому вад-принц покорно опустился в кресло, крепко сжал подлокотники и кивнул Мураду, чтобы тот принял вызов.

— Я прочел твой отчет, — сказал его величество, не опускаясь до приветствий. — Это все, чего ты добился за неделю?

— Это не так уж мало, отец, — тихо произнес Ирфан, глядя в пол.

— Я полагал, что за это время ты найдешь злоумышленников, вернешь эмбрионы и архив и ликвидируешь террористов и заложников.

— Для этого мне нужно было прибыть в Эль-Хайян на неделю раньше. Они покинули планету на другой день после того, как ограбили центр, или, самое позднее, через два дня.

— Гм. Тоже верно, — проворчал султан и посомтрел в сторону: видимо, читал отчет. Вад-принц слабо выдохнул. Мурад стоял рядом, стискивая за спиной кулаки.

— Из твоей писульки следует, что группа террористов была не одна, — султан Сайид ибд Фахад провел рукой, унизанной кольцами, по длинной, густой, черной бороде. Ему было уже семьдесят три, но он держал в железном кулаке страну, семью, правительство и явно не собирался сдавать позиции. Впрочем, клан Аль Джайлим всегда славился отменным долгожительством — дед султана вел вполне активную жизнь и в сто два года.

— Да, отец. Сегодня я побеседовал с Еленой Павлидис. Она сказала, что примерно в то же время, когда террористы ограбили центр в Хайяне, еще одна группа атаковала завод Корпорации на Альмонзис.

— А потом шайка из Хайяна пыталась связаться с шайкой на Альмонзис, — пробормотал султан, пощипывая пышные усы. — Интересно, интересно…

Ирфан тихо перевел дух, быстро взглянул на отца и тут же снова уставился в пол. Мурад, пока султан не видел, провел ладонью по плечу принца, и тот на миг коснулся его руки, а потом снова сжал подлокотник.

— Какая-то польза от тебя все же есть, — сказал Сайид ибн-Фахад, — хотя и гораздо меньше, чем должна бы. За неделю данные из архива уже могли утечь куда угодно, а ты ничего не сделал, чтобы этому помешать.

— Да, отец.

— Что «да»? Что ты намерен делать, чтобы это исправить?

— Мурад закажет нам билеты на экспресс «Бриарей». Мы сядем на поезд в Таулане. Именно туда собирались террористы.

— Террористка, — сухо поправил султан. — Одна. Эта, как ее… Фиалковская.

— Да. Но кейс с эмбрионами невелик, а архив можно уместить на мини-диске.

— А заложники?

— Если террористы разделились, а это они, скорее всего, и сделали, то увезли заложников в другом направлении. А я, к сожалению, не могу находиться одновременно в двух местах.

— Не дерзи, — сказал султан. Ирфан вздрогнул всем телом и съежился.

— Прости, отец.

Султан задумчиво побарабанил пальцами по столу. Задача не из легких — решить, что же опаснее: заложники, из которых легко выжать компромат, или архив, в котором находится неизвестно что.

«Или ему как раз известно», — вдруг подумал Мурад; хотя откуда бы? Якзан провел часы, перекапывая терминал Шуфрира и его личные логи, но террористы очень ловко скрыли, что же именно они утащили с собой.

— Фиалковская не смогла бы проникнуть в «Биоронику» без помощи изнутри Корпорации, — заметил вад-принц. — Что-то там происходит, и те, кто помогут «МТ» избавиться от угрозы, могут рассчитывать на особую признательность. Или, — чуть тише добавил он, — получить в свои руки серьезный аргумент при возможных разногласиях с «МТ».

— Ладно, — изрек его величество. — Поезжай в Таулан. Ликвидацией заложников займутся другие.

— Хорошо, отец.

— Удивительно, — Сайид ибн-Фахад смерил сына насмешливым взглядом, — сколько времени ты без толку провозился с мертвыми террористами, но стоило живым захватить эту девицу, как ты мигом нашел в себе силы все выяснить. А ведь ты даже не мужчина.

Ирфан побелел и вцепился в подлокотники.

«Ублюдок!» — в ярости подумал Мурад.

— Смотри, не промахнись и в этот раз, — сказал султан и оборвал связь. Ирфан поднялся, оттолкнул руку якзана, и, пошатываясь, скрылся в спальне.

* * *

Мурад тихо постучал в дверь спальни, но Ирфан не ответил. Ему часто нужно было время, чтобы прийти в себя после встреч с отцом, но Мурад знал, что принца нельзя надолго оставлять одного. Он немного отодвинул дверь.

Ирфан лежал на постели спиной к нему, свернувшись в клубок. Якзан вошел, опустился на кровать позади него и положил руку ему на плечо. Он слабо дрогнуло под ладонью Мурада.

— Он сам меня таким сделал, — прошептал вад-принц.

Мурад притянул его к себе и обнял. Ирфан сжал его руки и еле слышно выдавил:

— Он мог убить меня. Он сам решил вместо этого…

Принц со слабым стоном закрыл лицо руками.

— Почему он теперь попрекает меня этим!

«Потому что твой отец — скотина с садистскими наклонностями», — подумал якзан и крепче прижал Ирфана к себе.Мурад был достаточносилен, чтобы удержатьпринца, если тот захочет что-то с собой сделать. Он удерживал его так много раз…

«Я не хочу, чтобы меня видели! — кричал Ирфан, дергаясь в силовых браслетах, которые на него надели после того, как он пытался выброситься из окна. — Не хочу, чтобы все смотрели! Не хочу таким жить! Не могу! Убей меня! Слышишь⁈ Убей! Пожалуйста!» — крики переходили в рыдания, которые можно было остановить только уколами успокоительных и снотворных.

Мурад прикрыл глаза, тщетно пытаясь отогнать воспоминания. За худшим из дней последовал худший год в их жизни. Он выхаживал Ирфана один, тем более что принц никого к себе не подпускал, отказывался есть и пить — а султан приказал: «Пусть живет, — и добавил, насмешливо глядя на Мурада. — Если позволишь ему умереть — и за ним последует вся твоя семья».

Однако Мурад удержал Ирфана на этом свете вовсе не по приказу султана. Едва научившись управляться с нейромодулятором голоса, он повторял своему принцу, сжимая его в стальном захвате всякий раз, как тот пытался что-то с собой сделать: «Однажды мы его убьем. Мы убьем твоего отца».

Но это было не так-то легко. Ладонь Мурада скользнула по узкой спине вад-принца, чуть задержавшись между лопаток. Верность существ, сделанных по спецзаказу, обеспечивало скрытое под кожей клеймо, стек которого уходил в позвоночник. Султану было достаточно нажать на кнопку, чтобы…

Мурад стиснул зубы. Боль султан тоже причинял весьма охотно.

— Прости, — хрипло шепнул Ирфан; он провел рукой по груди и шее якзана, коснулся горла. — Я так виноват перед тобой…

— Нет, — оборвал его Мурад. — Я никогда не жалел об этом и сделал бы это снова.

Он вымолил своему принцу пощаду, но, бросившись в ноги султану, даже не задумался, что мстительный сукин сын заставит поплатиться и его. За то, что Мурад посмел подать голос, Сайид велел вырвать ему голосовые связки.

— У тебя была бы нормальная жизнь, если бы не я, — горько сказал Ирфан. — Я себе никогда не прощу.

«Всего неделя», — подумал якзан. Это всегда пробуждало в нем бессильную ярость. Врачам потребовалась бы всего неделя, чтобы вырастить из их генетического материала и голосовые связки, и мошонку с яичками — но султан никогда не позволит им восстановительные операции. Они всегда должны помнить, за что наказаны, и кто их хозяин.

Ирфан приподнялся на локте и шепнул:

— Я освобожу нас, Мурад. Я найду ключ от нашей тюрьмы. Может, — вад-принц задумчиво склонил головунабор, — он там же, где и архив.

— Ирфан! — встревожился Ан-Файяз. — Ты же не хочешь сделать это снова!

— В прошлый раз мне было шестнадцать. Чего еще ждать от глупого щенка? Я подвел тебя… нас. Но если я найду что-нибудь подобное тем доказательствам, что мы видели, — глаза Ирфана свирепо вспыхнули, — то и мой отец, и вся наша семейка поплатятся за то, что они сделали — с нами и со всеми.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Утром в новостях официально объявили о ликвидации террористической группировки Гектора Авилеса. Фонтейн лично явился сообщить Россу, что его арест завершился. Сначала Тедди обрадовался (можно выходить наружу без разрешения и не опасаясь, что убьют!), но затем позвонил в «Стандарт Либерти» и обнаружил, что редактор уволил его за прогулы.

Росс попытался объясниться, но редактор не поверил ни единому его слову. Устраиваться в другое альмонзейское СМИ журналисту не захотелось, потому что и сама Альмонзея ему несколько опротивела. Так что он перевез в поезд вещи из своей бывшей квартиры и решил попытать профессионального счастья в какой-нибудь другой колонии. К тому же, несмотря на поимку банды Авилеса, в Альмонзнее Тедди было как-то не по себе.

Полдня прошло в раскладывании вещей по полкам, а потом, чтобы немного отдохнуть, Росс заварил кофе и включил новостной канал.

— … экстрадированы на Аялу, — возвестила ведущая, — после смерти их восьмимесячной дочери. Как установила судебно-медицинская экспертиза, это произошло из-за преступной халатности родителей, которые по религиозным соображениям отказывались от применения корректирующих технологий.

— Закономерный финал, — сказал Агилар, собирая свои немногочисленные пожитки.

— Да уж, — буркнул Тедди, — иногда и не знаешь, что хуже.

— Вайсбергам грозит стерилизация и пожизненное заключение, — объявила ведущая с явным торжеством. — Континентальный Совет уже рассматривает законопроект, вводящий ограничения в практику свободного отказа от корректирующих технологий. По словам пресс-секретаря Совета, свободный отказ от Директивы ежегодно приводит к гибели или инвалидизации…

Тедди выключил звук.

— Я же говорил. Вот увидите, они примут этот закон и запретят свободный отказ от коррекции.

— Но тогда число детей-отказников только возрастет, — задумчиво добавил Агилар. Росс слабо вздрогнул. Хотя он не видел его глаз — настоящих глаз или того, что было вместо них — с той самой ночи, он все равно не мог забыть…

— В этом и смысл, — зло сказал журналист. — Существ нужно много, все больше и больше. Не удивлюсь, если через пару лет они примут закон, по которому родители смогут и здоровых детей сдавать на коррекцию.

— Ну, это вряд ли. Континентальный Совет не станет нарушать принятую им же Конвенцию.

— А то, что сделали с вами — это не нарушение? — вспыхнул Тедди. — Корпорация прикрыла свой зад всякими отговорками, но, по сути, она просто засунула в вас механоид, запрещенный с черт знает каких времен!

— С 36 года, — сказал кондитер.

— Ничему они не учатся, — процедил Росс. — Даже на Катастрофу им плевать.

— Ну, справедливости ради, Тедди, современные биомеханоиды совсем не такие, как устройства, которые производила «Арс Механа» двести лет назад. Они намного безопаснее.

— Но вам как-то не очень нравится носить их в себе, — холодно сказал журналист, и кондитер отвел взгляд.

— Если бы я мог, — пробормотал он после долгой паузы, — если бы мне предложили вернуть нормальные глаза — я бы согласился не раздумывая.

— Так что вам мешает? — воскликнул Тедди. — Вы же теперь свободны, вы больше не собственность «МТ», вы же сами сказали!

— Это невозможно, — сказал Агилар. — Их не прикрутили ко мне шурупами. Они вживлены в ткани моего тела, в мозг, в кости черепа, в сосуды и нервы.

— Н-но… — журналист запнулся. — Но мне казалось, что раз это механоид, то его можно, ну… достать?

— Приставка «био» — это не для красоты, Тедди, — вздохнул кондитер. — Вы знаете что-нибудь о патентах Корпорации на искусственные биоматериалы? Они растут так же, как естественные ткани, вживляются в организм, словно биологические мышцы, кожа и сосуды. Армирующие материалы для скелета, сервоволокна для мышц, уплотнители для суставов… — он замолчал, заметив, что Росс смотрит на него с ужасом.

— Это что — правда? — прошептал Тедди. Он никогда не задумывался… ему даже в голову не приходило! Агилар невесело улыбнулся и погладил его по плечу.

— Забудьте, Тедди. Это все, в конце концов, для всеобщего блага, — он подобрал сумку. — Мне пора. Меня ждет купе шеф-кондитера, а вы наконец получите ваше в свое полное распоряжение.

— Я вас еще увижу? — быстро спросил журналист.

— А разве вам этого хочется? — с усмешкойспросил кондитер.

— Ну, как минимум, мне хочется знать, почему вы защищали меня от этих уродов?

— О, — вздохнул кондитер, — это трудно объяснить.

В его голосе было что-то настолько печальное, что Тедди стало не по себе.

— Но почему? — тихо спросил он. — Вы так рисковали для человека, которого даже не знали.

— Это было не самое рискованное занятие в моей жизни, — уверил его Агилар. — Я занимался множеством таких вещей, что, если б вы о них знали, вы бы не захотели дышать со мной одним воздухом. Но теперь я могу себе иногда позволить и неплохие поступки.