Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Промзона, посреди которой свили гнездо террористы, представляла собой помойку площадью в тринадцать гектар. Акс, спрыгнув на землю, жестом велел машине двигаться дальше, опустил щиток ночного видения и осмотрелся. За исключением куч мусора, ворон, крыс, луддов, бродячих кошек и собак, вокруг ничего и никого не было.

Когда-то в городе построили немало заводов, но потом всех их перенесли в промышленный сектор, а промзоны в Альмонзее постепенно застраивались или превращались в парки. Но кое-где все еще оставались разор и хаос, где не имелось даже ни одной камеры наблюдения, не то что полицейского поста.

Дроны засекли потрепанную «Паону» террористов около шести часов вечера, когда, всласть накатавшись по городу, те устремились к своему логову в здании заброшенного мебельного завода. Группировка Авилеса благоразумно пряталась в подвальных этажах, так что выявить количество и местонахождение людей дроны не смогли. По предположениям Фан, террористов осталось семеро, считая главаря.

Рядом с Аксом притормозила вторая машина, и из нее выбралась майор в компании пары своих ребят и двух солдат Фонтейна. Она молча встала рядом и тоже опустила щиток. Фан все еще сердилась на него после того, как он сказал, что Лаврова приказала прикончить Авилеса.

— Разведка, вперед, — приказал Фонтейн. — Держаться позади скандронов, в контакт с террористами не вступать. Снайпер, к «Паоне».

— «Паону» взяли, сэр, — тут же раздалось из рации. — Рядом с ней никого.

— Хорошо. Наблюдайте, если кто-то из них появится рядом — пока не стрелять.

— Есть, сэр.

Фонтейн повернулся к машине, где люди Фан уже развернули пункт наблюдения. По экранам ползли точки — разведка приближалась к заводу. Судя по видео с камер на шлемах, вокруг царила такая же разруха, как и в остальной промзоне. Никаких следов террористов.

Акс кашлянул и постучал Фан по плечу. Она откликнулась не сразу и в ее вопросе «Чего тебе?» ощущалось сильное недовольство.

«Я не буду убивать его сразу, — сказал Фонтейн. — К тому же, может, ты права, и он один из нас, крот со своей миссией. Давай возьмем его, ты его допросишь и по результатам…»

«Устроим самосуд по приказу твоей начальницы?»

«Ты знаешь, что его ждет. За попытку диверсии в поезде ему дадут вышку, так что он все равно умрет».

«Это твое компромиссное решение?» — холодно уточнила Линь.

«Да. Если он не будет так сопротивляться, что придется ликвидировать его на месте».

«Ладно, договорились, — помолчав, решила майор. — Я отправила начальству сообщение о начале операции. Если Авилес крот, то скоро нам сообщат. Если нет… после допроса он твой».

— Что-то есть, мэм, — вдруг сказала девушка из команды Фан. — Смотрите, камера А3.

Аксель и Фан склонились к монитору. В заброшенных помещениях завода царила такая непроглядная тьма, что даже камеры в режиме ночного видения с трудом передавали четкую картинку.

— Тут волокли что-то тяжелое, сэр, мэм, — сообщил солдат Фонтейна и присел на корточки. По слою пыли в полу тянулась широкая полоса. — Ящик габаритами метр на полтора. След уходит вглубь помещения.

— Идите по следу, — сказал Акс. — Втроем, четвертый и пятый прикрывающие, шестой наблюдающий.

— Боеприпасы или консервы? — пробормотала Фан, изучая след.

— Их всего семеро, по твоим словам. Зуб даю, они где-то добыли взрывчатку и решили утроить фейерверк.

Майор мрачно следила за тем, как солдаты продвигаются по заброшенному цеху. У лестницы, ведущей вниз, полоса оборвалась, зато появились следы ног на ступенях.

— Стоять, — приказал Акс. — Скандронов вперед.

Три скандрона скользнули вниз, и на мониторе появилось синтезированное изображение с трех камер: сначала темная широкая лестница, потом — просторное подвальное помещение, где по углам грудами были свален мусор. На стене около лестницы была выведена надпись светящейся в темноте краской: «Я хочу поговорить с майором Фан». Под надписью лежала рация.

— Они еще и разговорчивые, — хмыкнул Акс, пока Фан удивленно рассматривала эту картину.

— Сэр, — сказал солдат, — мы можем бросить вниз свечку и обшарить сканом насчет беспроводных сетей.

— Давайте, — Фонтейн повернулся к Фан: — Что думаешь? Может, это значит то, о чем мы говорили?

Майор в сомнении нахмурилась и снова постучалась в разум Акса. Шеф СБ только вздохнул. Он так скоро и говорить-то разучится!

«Если бы Авилес был кротом, мне бы уже дали по рукам и велели свернуть операцию или взять его в плен», — сказала Фан. Солдат СБ тем временем бросил в подвал круглую свечку, которая, упав на пол, тут же озарила ярким светом все сто с лишним квадратных метров. Ни души, ни растяжек, ничего…

«Помнится, у этих кротов было когда-то что-то типа позывного, вроде „пароль-отзыв“. Можно проверить Авилеса».

«Это называется ключи. Я попробую. Если он отзовется, то будем его выводить так, чтоб не подставить».

«А если нет?»

«Наш договор в силе», — сухо ответила Фан. Скандроны прошуршали подвал на предмет беспроводных передатчиков, и солдат доложил:

— Все чисто, сэр. Беспроводных взрывателей нет. Людей и существ тоже. Можем спуститься и забрать рацию?

— Спускайтесь, — разрешил Фонтейн. Двое солдат скользнули вниз, один остался на лестнице, прикрывая спустившихся. Они подобрали рацию — и ничего не произошло. Ни взрыва, ни слезоточивого газа.

— Несите сюда, — приказал Акс и добавил, прикрыв микрофон наушника: — Надеюсь, она не смазана ядом.

— Ну, не преувеличивай их возможностей.

Вскоре рацию доставили наверх и после всех предосторожностей и тщательного сканирования преподнесли Фан. Она нажала на единственную кнопку и сказала:

— Майор Фан. Слушаю вас, Авилес.

Сначала в ответ не доносилось ничего, кроме потрескивания, а потом мужской голос произнес:

— Гектор Авилес. Майор, давайте договоримся.

— О чем? Ваша группировка должна сдаться, сложить оружие и выйти к нам по одному.

— Я не могу их заставить. Они мне больше не подчиняются.

Фонтейн поднял бровь. Надо же, в команде всего-то семеро, а уже бунт на корабле.

— Кто остался с вами?

— Альма Баррера. Винсент Савьер. Остальные взяли оружие и ушли. Я не знаю, где они, но мы готовы сдаться. В обмен на гарантии.

— Гарантии чего?

— Срок в тюрьме. Никакой вышки никому из нас.

— Надо же, — холодно ответила майор. — Вы рассчитываете на большую щедрость. Что вы можете предложить такого ценного взамен?

— У вас будет весь расклад. Мы сдадим всех, кто готовил налет на завод.

— А налет на поезд?

Наступила пауза. Фонтейн напряженно вслушивался в треск рации.

— Какой еще поезд? — спросил Авилес. — Нам заказали кражу контейнера, и мы… я придумал, как его вывезти. Клод Реналь спрятала контейнер в поезде. Зачем нам совершать какой-то налет на экспресс, без которого мы бы не вытащили отсюда то, ради чего пришли?

Фонтейн постучал майора по плечу. Она снова прикоснулась к его сознанию.

«Лжет, — сказал Акс. — Клод Реналь устроила диверсию в поезде и подменила данные с камер. Чтобы это сделать, она отравила одного из людей Келлермана из ИТ-департамента».

«Может, она никак не связана…»

«Одна девица, работающая на две террористические группировки? Фан, тут что-то не то».

— Хорошо, — вслух сказала майор. — Допустим, я возьму на себя смелость и вместо ликвидации арестую вас. Но мне нужны те, кто от вас откололся. Сколько их?

— Четверо. Даниэль и Романа Берна, Керим бен Рашид, Гитана Соло. Все люди, не существа.

— Отлично. Где они?

— Я не знаю. Они где-то тут, наверное, еще в здании завода.

— Выходите, — приказала Фан. — Вы трое. Туда, где стоит ваша «Паона».

— Ладно. Сделка заключена?

— Да. Но если вы попытаетесь выдать зеленую стену за синюю…

— Все честно. Мы идем к «Паоне».

Авилес отключился. Акс вопросительно посмотрел на Фан.

— Зеленая стена, — сказала она. — Это ключ. Парный ключ — черный пол. Он не знает пары.

* * *

— Думаешь, поверила? — спросила Альма.

— Будем надеяться, что да, — Гектор повернулся к молодежи, которая напряженно замерла у выхода из склада, где они устроили себе последнее убежище. — Ну все, ребята, пора.

Даниэль судорожно выдохнул.

— Мы точно должны уйти? — спросила Романа. — Мы могли бы вместе, до конца…

— Конца не будет, — оборвал ее Гектор. — Хотя бы не для вас. Поднимаетесь на второй этаж, парами с северной и с восточной лестницы, начинаете стрелять, заманиваете как можно больше солдат туда, отходите и нажимаете кнопки.

— Да, хорошо, — подавленно произнес Даниэль, шмыгнул носом и неуверенно направился к двери.

— Будьте осторожнее, — напутствовал их Винсент. — Не подорвитесь случайно.

— До встречи, — сказала Гитана. Альма проводила молодняк долгим взглядом и повернулась к Гектору:

— Ты уверен, что правильно заминировал здание? Я могу проверить или проводить их. Они же не знают…

— Если он не знают, где заложены Ф-48, то не смогут рассказать даже этой эпсилон-сучке. Всегда есть риск, что возьмут хотя бы одного.

— Для щенков это единственный шанс выбраться, — проворчал Винсент. — А мы что будем делать? Действительно пойдем к «Паоне»?

— Пока не решил. Мы должны заманить их сюда, так что… — Авилес задумчиво нахмурился.

— Что это была за чушь с зеленой стеной? — спросил Винс.

— Это парный ключ. Они предусмотрены для внедренных кротов.

— А ты не мог бы убедить ее…

— Не мог бы, — вздохнул Гектор. — Я ушел шесть лет назад, а ключи меняют каждые три-четыре месяца.

Он включил ноутбук. За последний рейс Керим и Гитана закупили самые дешевые видеокамеры и разместили их на втором этаже. Система видеонаблюдения получилась очень примитивная и с огромными дырами, но лучше, чем ничего. На одну из камер попали Даниэль и Романа. Альма из-за плеча Гектора наблюдала, как они пересекают коридор.

— Как только они откроют огонь, — пробормотал Гектор, — снова выйдем на связь. Скажу, что они нас тут заблокировали, и нам нужна помощь, чтобы выбраться.

По другому коридору прошли Керим и Гитана. Наконец все прибыли на позиции — оставалось только ждать. Ни раций, ни тем более телефонов — Альма была уверена, что люди майора пасут все сети и мигом засекут переговоры. Гектор приказал молодежи заманить как можно больше солдат на заминированный этаж и через две минуты отступить. Если что-то пойдет не так — ни у кого не будет возможности предупредить друг друга.

— Что это майор болтала про какой-то налет на поезд? — вдруг спросил Винс. — У нас конкуренты или что?

— Не знаю, — напряженно сказал Гектор. — Может, выдумывала на ходу, чтобы вбить клин. Клиент, по крайней мере, никакого налета на поезд мне не заказывал.

— Тогда чего ж она к нам с этим пристает?

— Надо же ей кого-то обвинить, — сухо сказала Альма. — Почему бы и не нас?

— Эге, — пробормотал Винсент. — Правда, я что-то не припомню, чтобы шавки из спецсил Корпорации так делали. Обвинить — это по части полицейских, а эти вечно докапывались до правды.

— Начали, — прошептал Гектор; Даниэль первый открыл огонь в потолок, и мгла в бывшем цеху окрасилась яркими вспышками. Романа бросила в окно гранату, и когда снаружи громыхнул взрыв, поднявший до самых окон столб пыли, грязи и мусора, Авилес схватил рацию.

— Майор! Майор Фан!

— Что у вас там происходит, черт побери? — осведомилась майор.

— Они нас зажали! — задыхаясь, выпалил Гектор. — Они хотят нас прикончить! Мы на втором этаже, но нам отсюда не выбраться!

— Ах, так вас еще и за ручку надо вывести? — холодно, с насмешкой спросила майор. — Сколько хлопот ради какой-то сомнительной выгоды. Я бы предпочла подождать, пока вы перебьете друг друга.

— Вам нужна информация…

— Да в общем-то нет. Нам и так почти все известно.

— Почти! А мы можем сказать…

— Зачем вы устроили диверсию в моем экспрессе? — вдруг раздался из рации низкий мужской голос.

— Мы не устра…

— Как вы верно отметили, это совершенно нелогично, если вы хотели сбежать на моем экспрессе. Потому-то мне так интересно знать — зачем?

— Гектор, что это за тип и о чем он толкует? — спросил Винсент. — Что еще за чертова диверсия?

Авилес молчал, стиснув зубы. Альма с тревогой смотрела на экран ноута — никто пока не поднимался к молодежи, которая вхолостую имитировала перестрелку.

— Я ничего об этом не знаю, — процедил Гектор.

— Не знаете, зачем убили Клод Реналь? Печально. Но, раз вы не можете даже на этот вопрос ответить, то вы нам и в самом деле ни к чему.

— Что за Клод Реналь? — спросил Винсент, пристально глядя на Гектора.

— Диспетчер экспресса, — отрывисто сказала Альма. — Гектор ее завербовал, и она спрятала в поезде контейнер. А потом СБ поезда ее убила и теперь сваливает на Гектора…

— Послушайте, — сказал Авилес, — если вы нас вытащите, то я отвечу на все ваши вопросы. Но я не смогу этого сделать, если меня тут пристрелят!

— Или вы просто стесняетесь признаться вашим оставшимся подельникам, в чем и как вы их обманули, — добродушно сказал мужчина и отключился. Гектор, замерев, стиснул рацию в кулаке.

— Ну что ж, — после паузы сказал Винсент, — у нас всегда был принцип, что все знаешь только ты — ради общей безопасности. Но теперь мне уже интересно узнать…

Гекор молча выхватил из кобуры на бедре пистолет и выстрелил ему в лоб. Винс, слабо взмахнув руками, рухнул на пол.

— Гектор! — взвизгнула Альма, отшатнувшись. Свет погас, а камеры выключились вместе с ноутбуком.

— Мне жаль, Альма, — сказал Гектор. — Похоже, они отрубили нас от электросети.

— Что ты наделал⁈

— Прости, Альма. План заключался не в этом.

Альма попятилась. Она лучше видела в темноте, чем люди, но не настолько, чтобы ясно различать все детали.

— Какой план?

— Убедить их всех, что мы мертвы, — она разглядела светлый металлический пульт в руке Гектора — дистанционный взрыватель для Ф-48. — Жаль, что нам не удалось затащить сюда побольше этих тварей…

— Господи, Гектор, ты же не собираешься сам тут подорваться⁈

— Я? Вовсе нет. Мне нужно будет выбраться, чтобы закончить дело с экспрессом.

— Ка… какое еще дело?

— Я ввязался в эту бессмысленную историю с контейнером, чтобы добыть денег кое на что куда более крупное. То, что изменит все, Альма.

Она прижалась к стене, машинально нащупывая кобуру на бедре. Но Гектор не станет же…

— Молодежь может выбраться, — быстро прошептала Альма. — Дай им еще минуту!

— О, но иначе фокус не получиться, — она услышала тихий смешок. — Как же мне иначе убедить их всех, что я тоже мертв?

— Тоже? Гектор, не тронь!

Альма прыгнула на него, как рысь, но он уже нажал кнопку. На здание как будто обрушился удар гигантского кулака, и Альму швырнуло на пол. Над головой прокатилась волна оглушительного грохота, со стен и потолка хлынули хлопья краски, пыль и мелкая бетонная крошка. Альма, вжатая в пол, громко закашлялась. Ее глаза залепило пылью, в ушах звенело, пол трясло, как в припадке. Ей казалось, что все это длится часы, что потолок вот-вот обвалится, не выдержав веса рухнувшего здания.

И вдруг все стихло. Полуослепшая, полуоглохшая Альма кое-как приподнялась на локтях. Она была вся в пыли и ничего не могла разглядеть. Она зашарила руками по полу, и кто-то сжал ее ладонь.

Кто-то! Гектор!

— Как ты мог, — прошептала Альма. — За что? Они же еще дети!

— Приоритеты, — прокашлялся Авилес. — Нужно выбирать… приоритетные цели.

— Винс был с тобой все шесть лет, пока ты…

— Им всем плевать, Альма, — Гектор внезапно оказался так близко, что его дыхание всколыхнуло ее волосы. — Всем, кто стоит наверху, плевать на все, что мы делаем — да хоть бы мы взрывали «Доротеи» каждый год! Но если взять за горло их самих, тех, кто стоит наверху, тогда… о, тогда-то им будет не все равно!

— О чем ты?

— Экспресс, — прошептал он. — Мы должны взять экспресс, когда он будет под завязку набит этими — теми, кто наверху.

— Ты что, бредишь? — выдавила Альма. — Никто не сможет угнать экспресс!

— Все дело в подходе к задаче. Подумай, каков приз — тот, кто это сделает, сможет изменить все. Диктовать любые условия! Никто из нас больше не будет ничем!

К ее лбу прижалось холодное дуло.

— Прости, Альма. Они знают о тебе. Они должны найти труп эпсилон-существа.

Альма дернулась прочь, но Авилес сдавил ее руку, как в тисках, и боль так пронзила весь правый бок, что эпсилон рухнула на пол. Дуло снова коснулось ее лба, и Гектор выстрелил.

* * *

Они молча сидели в темноте — хотя, наверное, она не была темнотой для Агилара. Но Тедди не решался спросить, что он видит… как он видит. Похоже ли это вообще на зрение обычного человека или существа.

— Тедди, — позвал кондитер. Журналист вскинул голову, но разглядел только крючконосый профиль на фоне иллюминатора.

— Да?

— Я бы не хотел, чтобы вы кому-нибудь рассказывали об этом.

— Хорошо. А это, — помедлив, решился Росс, — эти… эти штуки, они…

— Вам не стоит этого знать, — мягко остановил его Агилар.

— Но разве при рекомбинации можно… то есть это же корректировка генома, так написано во всех документах и на всех ресурсах «МТ»! Разве при корректировке генома можно вырастить это? — вырвалось у Тедди.

— Это не выращено, — сказал кондитер. — Точнее, не совсем. Не все существа целиком… выращены. Некоторые были улучшены уже после.

— Но это… этого же нельзя! — ошеломленно выдавил журналист. — Первые статьи Конвенции запрещают…

— Не задумывайтесь, — почти ласково произнес Агилар. — В конце концов, нет же никакого запрета на выращивание зубов, конечностей или внутренних органов, если человек пострадал от травмы или болезни.

— Выращивание! — яростно вскрикнул Тедди. — Я дам мой образец ДНК, и для меня вырастят из него зуб, почку или палец! Вырастят, а не… не вот это… — он задохнулся и через секунду тихо спросил: — Вам больно?

— Нет. Они никак не ощущаются. Не отличаются от остальных органов.

— Это у вас с рождения? А как же ваши родители? Как им объяснили это, когда достали вас из митра-куба?

— Я отказник.

— В смысле?

— Иногда такое случается, — невозмутимо сказал Агилар. — Родители отказываются от ребенка с патологиями в пользу Корпорации. Как вы понимаете, в противном случае было бы трудно объяснить, почему ребенок такой особенный.

«Так вот что они делают с отказниками», — подумал Тедди. Некоторые пары отказывались от детей, которым из-за патологий нужна была рекомбинация — например, религиозники, как Вайсберги. Хотя эти отказались от рекомбинации, а не от ребенка. Если, конечно, их дело не положит конец практике свободного отказа, и тогда… Сердце Тедди екнуло.

— Это все? — процедил он. — Больше с вами ничего не делали?

— Я не могу вам ответить.

— О Боже, — прошептал Росс и уронил голову на руки. Никогда ему даже мысли не приходило… — Но ведь это нарушение Конвенции! Они же сами рискуют…

— Я бы сказал, ходят по грани. Когда корректирующие технологии не могут искоренить патологию полностью, допустимо применение дополнительных мер. Статья шесть четвертой главы Декларации Тадича. Если считать мои глаза биотехнологическим, а не механическим или кибернетическим устройством, то можно вывернуться.

— Ах да, конечно, — прошипел Росс. — У вас-то в медкарте записана именно такая!

— Именно такая, — без выражения повторил Агилар. — Прогрессирующий синдром Вишневского.

— Почему, — начал Тедди, закипая от бессильной ярости, — они позволяют себе делать все это, и всем, абсолютно всем, на это плевать, кроме чертовых террористов, на которых пробы негде ставить! Почему только твари по горло в крови пытаются… — у него перехватило дыхание. — Это омерзительно, — выдавил он через несколько секунд. — Это просто омерзительно.

— Я вам уже не так нравлюсь? — с усмешкой спросил Агилар, и Тедди вспыхнул.

— Вы не омерзительны. Извините меня. Я совершенно не это имел в виду.

— Вас не устраивает существующий строй. Ну, что сказать — он многим не нравится, особенно тем, кто хотел бы спихнуть Корпорацию и шайку Тадичей с вершины и сесть на их место. Но Тедди…

За иллюминатором вдруг расцвела ярко-алая, подсвеченная оранжевым вспышка, и снаружи донесся отдаленный грохот, похожий на гром. Кондитер схватил Росса, толкнул за диван и придавил к полу всем своим весом, удивительно большим для мужчины такого сложения.

— Пустите! — брыкнулся журналист. — Я должен увидеть!

Агилар оставил его на полу и подошел к иллюминатору. Росс тут же вскочил и устремился туда же. Вдали все еще виднелось алое зарево.

— Взрыв, — сказал кондитер, пристально глядя на зарево. — На юго-востоке подорвали какое-то помещение, похожее на склад.

— Это… — Тедди облизнул губы. — Это террористы или?..

— Не знаю, даже мне с такого расстояния не видно. Быстро же у них конфронтация дошла до финальной стадии.

— Я думал, они должны брать террористов тихо, чтобы никто не пострадал.

— Из гражданских никто и не пострадал — взрыв произошел посреди какой-то заброшки. Промзона или свалка или что-то вроде этого.

— Это все? — Тедди потянул кондитера за рукав. — Им конец, да?

— Кто знает. Надо подождать Фонтейна и его солдат, если они вернутся, конечно.

Затрепетавшая от надежды душа Тедди вновь ушла в пятки.

— Почему вы так говорите?

— Террористы, загнанные в угол, часто стараются забрать с собой как можно больше врагов.

— А вы…

— Вам лучше лечь спать и хотя бы немного отдохнуть. Дать вам успокоительное?

— Не нужно мне ваше успокоительное, — горестно буркнул журналист. — Я хочу, чтобы это все кончилось и чтобы никто больше не умер.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Ночную Птицу окружала кромешная тьма, только перед глазами плавали цветные пятна из-за вспышек выстрелов. Ее крепко прижимал к себе Мурад, прикрывая их обоих энергощитом, из мрака вокруг доносились отчаянные вопли террористов — а потом вдруг все стихло. Щит погас, и кто-то взял Джемму за руки. Она взвизгнула от неожиданности и панически задергалась.

— Это я, Джемма, — раздался рядом мягкий голос принца. — Простите меня, пожалуйста. Это я виноват в том, что случилось.

— П-почему? — выдавила Ночная Птица.

— Если бы я не взял вас с собой к Фиалковской, то не привлек бы к вам внимание террористов.

Все произошло так стремительно, что Джемма еще не совсем понимала, закончился этот кошмар или нет. Когда в темноте появился какой-то маленький светлый предмет, вроде пульта, и потянулся к наручнику у нее на запястье, она невольно отдернула руки.

— Все в порядке, — сказал вад-принц. — Сейчас я вас освобожу. Как вы себя чувствуете?

— Н-нормально, — прошептала Ночная Птица. Наручники наконец-то исчезли, но она так долго просидела почти без движения, что едва могла пошевелиться.

— Что они с вами делали?

— Нич-чего, — она сглотнула, усилием воли усмирила стучащие зубы и сказала: — Они только вкололи мне несколько препаратов. Первый чтобы вырубить, там, около пекарни, потом тут стимулятор, чтобы разбудить, потом… — она неловко замолчала. АльНилам принялся растирать ей руки и ноги, чем окончательно смутил и сбил с толку. Он же принц, разве он должен это все делать?

— Спасибо, — прошептала Джемма; к горлу снова подступил комок. — Они бы убили меня, если бы не вы.

— Они бы не похитили вас, если бы не я.

— Вы тут не при чем, — сказала Ночная Птица. — Я сама решила с вами поехать.

Мурад погладил ее по плечу, и она, всхлипнув, уткнулась в огромного телохранителя, как напуганный ребенок в плюшевого мишку. Якзан, смущенно покряхтывая, обнял ее и даже попытался немного укачать.

— Что еще они вам вкалывали? — ласково спросил принц.

— Какую-то сыворотку правды, — Джемма шмыгнула носом и кое-как утерла ладонью лицо. — Но она не подействовала. Наверно, просроченная.

У принца вырвался короткий смешок. Мурад чем-то пошуршал, и в темноте появился белый бумажный платок, которым якзан вытер Джемме глаза. АльНилам, не переставая растирать ей руки и ноги, спросил:

— Они упоминали кого-нибудь? Говорили, что здесь есть еще кто-то из группировки, кроме них?

Джемм покачала головой.

— Никого. По их разговорам мне показалось, что они тут одни. Именно в этом месте. Но они активно пытались связаться со своими. Кажется, по их мнению, одна группа еще должна быть на Тар Мариат.

— Им удалось?

— Нет. Они пытались… не знаю, наверное, несколько часов… но им никто не ответил.

— Ясно. Благодаря вам, Джемма, — промурлыкал принц, — мы заполучили их стрим-модуль целым, невредимым и со всеми настройками.

— У них еще была радиосвязь, — добавила Ночная Птица, которую очень смущали незаслуженные похвалы. — Они хотели связаться с другой группой по… по рациям? Такие штуки с антеннами. Я их когда-то видела в музее.

— Мда, иногда музейные реликвии полезнее и эффективнее самых современных приборов, — заметил АльНилам. — Потому что старье отследить куда труднее. Даже не знаю, что бы мы делали, если бы они по старинке передавали друг другу бумажные записки, чтобы сжечь после прочтения.

— Я не думаю, что у них есть столько денег на такую роскошь, как настоящая бумага, и вряд ли они умеют писать ручкой, — сказал Мурад. — Но странно, что тут нет ни одной ловушки. Такое пренебрежение безопасностью.

— Судя по их поведению, первыми, кто попался бы в эти ловушки, были бы они сами, — фыркнул вад-принц. — Джемма, как вы? У нас есть аптечка с обезболивающим, успокоительным и…

— Я в порядке, — ответила Ночная Птица, и голос, как назло, дрогнул. — Только я бы хотела… Эрик там уже с ума сходит. Эрик — это мой муж, — торопливо пояснила она и быстро заморгала, чтобы прогнать слезы. — Можно, я ему позвоню?

— Конечно. Сюда уже направляется группа поддержки. Они дадут вам телефон, вынесут вас наверх и доставят в больницу. Я распоряжусь, чтобы туда привезли вашего мужа.

— Спасибо, — прошептала Джемма и опустила голову на плечо якзана. Силы почему-то почти иссякли, словно она целый день таскала мешки с цементом, а не валялась в подземном тоннеле. В ее руку ткнулось что-то твердое и шелестящее.

— Это питательный батончик, — сказал Мурад. — Они вас не кормили?

— Дали какой-то сухпаек. Они съели мой обед, который приготовил Эрик, и булки, которые я купила, — Джемма дрожащими руками разорвала упаковку и впилась в батончик так, словно это был любимый бабушкин пирог.

— Пап держит молодняк в черном теле, — хмыкнул принц. — Чтобы думали о высоком, а не о насущном.

Снова послышалось шуршание, потом — недовольное сопение якзана.

— Что вы ищете в моем рюкзаке, эфенди?

— Свечу. Куда ты вечно все засовываешь? Ничего не найти!

— Я раскладываю все по порядку, необходимости и доступности. Свечи в левом боковом кармане.

— Зачем ты засунул их туда⁈

— Мне удобнее носить их именно там, эфенди. Потому что этой мой рюкзак.

Принц фыркнул, вытащил светлый кругляш, блеснувший в темноте, и бросил его на пол. Коридор озарился белым светом, и Джемма на пару секунд крепко зажмурилась. После непроглядного мрака сияние свечи резало глаза.

— Ну-ка, ну-ка, что это тут у нас?

Ночная Птица открыла глаза. АльНилам присел на корточки посреди коридора и рассматривал стрим-модуль. Он был потрепанный, из каких-то списанный по устареванию моделей и вряд ли очень мощный. Похож на тот, который Эрик и Джемма брали с собой в походы и турпоездки.

— Эге, — сказал принц. — Похоже, мы прервали их в самый разгар попыток выйти на связь со своими. Мурад, дай мне блок питания.

Якзан вытащил его из правого бокового кармана и бросил в руки вад-принца. Тот подключил блок к модулю, пробежался пальцами по сенсорной панели и принялся прокручивать на дисплее список последних сеансов.

— Интересно, — пробормотал АльНилам, — зачем они так настойчиво пытались связаться с кем-то из Альмонзеи.

— Откуда⁈ — Джемма чуть не поперхнулась батончиком. Это же одна из колониальных столиц Корпорации!

— Альмонзея, — задумчиво повторил вад-принц. — Неужели еще одна банда ухитрилась пролезть в самое сердце «МТ Экспресс»? Это многое объяснило бы… включая столь упорное молчание Елены Павлидис, — он поднялся. — Но теперь ей уже не удастся увернуться от небольшой беседы.

Джемма затрепетала. Никто не посмел бы задавать вопросы главе службы дознания «МТ». Но АльНилам — принц, ему, видимо, можно.

Впереди и позади заметался свет, послышался слаженный топот, и в логово террористов ввалилась не одна, а сразу две группы поддержки.

— Эфенди! — воскликнул офицер во главе вооруженной группы. — Хвала Аллаху!

— Нашли кого-нибудь? — поинтересовался вад-принц.

— Нет, эфенди. Вокруг пусто — ни террористов, ни припасов, никаких следов, — офицер подошел поближе к стрим-модулю и окинул быстрым взглядом бессознательные тела. — Это все?

— Вон там лежит еще одна, — АльНилам кивнул на коридор, в котором оставил девушку-террористку. — Пакуйте тут все. Да, у вас есть телефон?

— Прошу, эфенди, — офицер протянул ему телефон. Вад-принц стал кому-то звонить, а Мурад тем временем наклонился к Джемме и спросил:

— Вы позволите, саида?

Ночная Птица кивнула, и он подхватил ее на руки. У нее даже дух захватило от того, как легко он ее поднял (Эрик на свадьбе чуть не надорвался, пытаясь внести невесту в вигвам). Якзан перенес ее к носилкам и бережно опустил на них. Ячейки поверхности тут же подстроились под тело Джеммы, рядом засуетился медик из Эль Шадияр.

— Ей вкалывали снотворное, стимулятор и сыворотку правды. Нейроверитин, — Ан-Файяз показал медику ампулу, которую подобрал с пола. Врач недовольно заворчал насчет варварского коктейля. Ночная Птица устало прикрыла глаза, и тут ее снова окликнул АльНилам:

— Джемма! Я распорядился доставить вас в больницу Патмейра. Туда же привезут вашего мужа. Хотите ему позвонить?

— Да! — Ночная Птица подскочила, выхватила у его высочества телефон и набрала номер Эрика. Послышалось несколько долгих гудков, а потом любимый голос воскликнул:

— Слушаю! Кто вы? Где Джемма⁈

— Ох, Эрик! — выдохнула Ночная Птица. — Это я, — она сжала телефон обеими руками и заплакала.